Всё, что осталось

Томас приходит к Терезе, когда её оставляют на ночь в кутузке. Ей никто здесь не верит, все считают её лгуньей, шпионом Создателей. У Томаса нет ни воспоминаний, ни каких-либо знаний о происходящем. Громадный мир сужается до размеров Лабиринта днём и пределов Глэйда ночью. Томас может положиться лишь на своё внутреннее чутьё. Интуиция подсказывает ему, что Тереза не лжёт, она в одной лодке с глэйдерами. — Тереза, — шёпотом зовёт Томас, припадая к прутьям решётки. Она сидит где-то в углу кутузки, в неосвещённой части пространства. Томас вглядывается в темноту, но не может различить даже очертаний её фигуры. Однако в следующий миг он слышит шорох, возню. «Том?» «Да, это я», — Томас закрывает глаза, напрягается — раньше ни разу не пробовал связываться с Терезой телепатическим способом. Но раз она может, значит, должно получиться и у него. По-видимому, получается: Тереза подходит к оконцу. Она привстаёт на носочки, устало улыбается Томасу и, хватаясь, как он, за прутья решётки, кладёт свои ладони поверх его. Томас вздрагивает, у него по телу бегут мурашки. Он уже не напряжён — взволнован: лицо Терезы так близко к его лицу, её дыхание щекочет его кожу. — Ты не спишь? — она не спрашивает его, что он здесь делает, словно они договаривались встретиться. Томаса необъяснимо сильно тянет к Терезе. Он не знает о ней почти ничего, однако чувство такое, будто она прекрасно ему знакома. Насколько они были близки до того, как очутились посреди жуткого Лабиринта? Они не смеют говорить об этой близости. Мысль о ней заставляет их смутиться. Они говорят о пустяках, наплевав на ход времени, на поздний час, усталость и завывание гриверов в Лабиринте. Они перебрасываются ничего не значащими фразами, смеются над неловкими шутками друг друга и чувствуют себя до того комфортно, уютно, что кажется: не сегодня, так завтра весь этот кошмар закончится, и они вернутся домой, вспомнят, заново переживут то чувство, что связывает их незримыми нитями, множеством нитей, канатами — эту связь не разрушить. Они не позволят ни обстоятельствам, ни другим людям уничтожить то, что единит их.

***

В глазах Терезы читается печаль. Она тоскует. Каменные стены окружают их. Четыре массивные глыбы по периметру Глэйда. В щели, называемые воротами, проходить не хочется, даже испытывая чувство безысходности. Тереза близка к отчаянию, хоть и недавно очнулась. Иногда у Томаса тоже опускаются руки, однако он старается не терять присутствия духа, мысленно твердит: «Не сдавайся, не сдавайся, не сдавайся». «Держись, Том». Он вздрагивает, когда её голос раздаётся у него в голове. Эта способность даёт ей исключительную возможность знать наперёд, что он скажет, что сделает. Тереза пользуется этим: предупреждает его вопросы, берёт за руку, когда он готов от досады и злости совершить какую-нибудь глупость. Томас нечасто злится, и то на самого себя. Тереза не понимает, почему, пробыв в Глэйде несколько дней, он почувствовал на себе ответственность за судьбы парней. Она поражена его самоотверженностью. Тереза украдкой глядит на Томаса. Он хмурится. Его пасмурный взгляд — явный признак тяжёлых мыслей, серьёзных дум. Он упрямо не прекращает попыток понять, чего хотят от них люди, именуемые Создателями. Ведь это неоправданно жестоко: стереть подросткам память и запереть их здесь, в гигантском Лабиринте, в котором полным-полно чудовищ — гриверов. Глэйдеры вынуждены, рискуя жизнью, искать выход, которого, может быть, не существует. У них всё чаще возникает ощущение, будто за пределами Лабиринта нет счастливой жизни, домашнего уюта, потому что и самого дома нет. В их головах словно расставлены пустые стеллажи для воспоминаний. Их прошлое неизвестно, и кажется, что его вовсе не было. Кажется, что однажды они заснули, погрузились в глубокий, возможно, искусственный сон и очнулись относительно недавно. Им непонятно, для чего они живут. Они хотят покинуть Лабиринт, потому что невозможно и дальше жить в изоляции, тем более что это не жизнь — это борьба за выживание. Тереза, равно как и Томас, как и остальные глэйдеры, не знает, каков будет итог этой борьбы. Но она точно знает одно: пока рядом с ней Том, черты которого ей кажутся знакомыми, страх не парализует её. Если потребуется, она войдёт в Лабиринт бок о бок с ним.