Глава 2: несколько месяцев спустя (часть 2)
18 марта 2020 г., 22:24
Люси поднялась и осторожно подошла к двери. Она понятия не имела, кто собрался нанести ей визит в такое время. Оно было передобеденным, а девушка договорилась с фавном о том, что встретятся они не раньше двух. Ее родственников также не было в замке: братья отправились на охоту, а сестра развлекала еще одного кандидата в женихи.
Юная королева отворила дверь и усмехнулась, увидев, что это и в самом деле был Тумнус.
— Здравствуй, Люси, — прошептал он с улыбкой, которая предназначалась только ей одной.
— Привет, — проговорила она в ответ застенчиво. Тоже шепотом. — Ты рано.
Фавн оглядел ее и окинул взглядом комнату.
— Так вот, где ты прячешься, — сказал он, и краешек его губ слегка приподнялся. Тумнус смотрел, как девушка медленно отступает вглубь комнаты, а затем вошел следом за ней.
— Что-то случилось, дорогая Люси? — спросил он, увидев печаль, все еще скрывающуюся в ее глазах.
— Я в порядке. — проговорила она тихо. Слова лжи слетели с языка, будто Певенси не раз практиковалась. Она на мгновение взглянула на фавна, но затем опустила голову.
Где-то в глубине сознания Люси чувствовала, что он знает — она не говорит правду.
Оставив дверь приоткрытой, девушка подошла к кровати и села на ее краешек, положив локти на колени и опустив голову. Ее волосы рассыпались по обе стороны от лица.
— Нет, не в порядке, — мягко сказал Тумнус, садясь рядом с нарнийской королевой. — Люси, пожалуйста, расскажи мне, что произошло.
На этот раз он не думал, с какой стороны подойти к разговору, а вместо этого просто потянулся к ее руке и осторожно сжал ее.
— Сегодня твой день рождения, Тумнус. — прошептала девушка, не поднимая головы.
— О, милостивый Боже, да, это действительно так. — он изобразил изумление, но медленно кивнул. — Я становлюсь старше. Но почему ты так ужасно грустишь о чем-то столь привычном? Дни рождения — это естественная часть жизни. Нужно ли мне напоминать, что у тебя недавно он тоже был?
— Да, я знаю, но это всё. — сказала Люси, чувствуя, как из-под век начинают катиться слезы, и покачала головой, позволяя им течь по ее лицу. Она откинула назад длинные волосы и печально качнула головой вновь.
— Можешь считать меня простаком, любовь моя, но я не понимаю. Почему ты плачешь? — спросил фавн, вытаскивая из-под шарфа носовой платок и аккуратно вытирая ее щеки.
— Я собиралась подарить тебе что-то особенное, как ты когда-то сделал для меня, — тихо призналась Люси. — Я хочу показать тебе, как сильно я тебя люблю, но не знаю, как.
— Конечно, — мягко сказал Тумнус, заключая ее в объятия. Не романтические, а скорее, такие, какими они делились друг с другом, будучи лучшими друзьями. — Люси, разве ты не видишь? То, что ты сейчас произнесла — это самый значимый и ценный подарок, который ты только могла мне подарить. — Он начал перебирать волосы, за которыми она скрывала глаза. — Боже мой, ты не должна ничего делать для меня на юбилей, просто будь там и отпразднуй вместе со мной.
— Я не против, — шмыгнула носом девушка, — просто вспоминаю, какой особенной ты заставил меня чувствовать себя на день рождения, и мне бы хотелось, чтобы ты тоже испытал подобное.
Люси взглянула туда, где был тщательно спрятан вязаный шарф, медленно приблизилась к подушке и достала его. Он действительно выглядел ужасно, но Тумнус, казалось, не замечал в нем никаких недостатков. Вместо этого он потянулся к изделию и посмотрел на него сверху вниз.
— Это ты сделала? — спросил фавн, зная, каким будет ответ и что его придется вытаскивать из нее силой.
Секунду спустя девушка подняла голову и посмотрела на собеседника.
— Я хотела сделать для тебя что-то особенное, что-то запоминающееся лично от меня, но моя затея провалилась. — она уставилась на предмет, покоящийся в ее руках.
— Она не провалилась, Люси. Это красиво, и я говорю об этом совершенно искренне, — честно сказал он. Когда она не ответила, продолжил мягко, но с настойчивостью, которую Люси никогда не слышала раньше, — Я хочу, чтобы ты посмотрела на меня и услышала то, что я собираюсь сказать.
Тумнус выждал несколько мгновений, пока девушка набиралась смелости, чтобы поднять голову и взглянуть на своего кавалера.
— День, когда твои братья и сестра позволили мне использовать чулан, чтобы признаться тебе в своих чувствах, стал замечательным подарком. Видишь ли, я в самом деле очень эгоистичный фавн, возможно, более эгоистичный, чем ты думаешь. События, произошедшие в день твоего рождения говорят не столько о том, что я сделал для тебя, сколько о том, что сделала ты. — его голубые глаза сияли, пока он говорил.
— Я не понимаю, — тихо сказала Певенси.
— Это и вправду довольно просто, — улыбнулся Тумнус. — Я не хотел, чтобы ты видела, что перед тобой я. Боялся, что если бы знала, то не согласилась бы или, что еще хуже, рассмеялась и посмотрела бы на меня, как на жалкое существо, недостойное такой, как ты.
— Но я бы так не сделала, никогда, — прошептала Люси и, протянув руку, коснулась лица напротив. — Я люблю тебя.
— Я знаю об этом сейчас, но не осознавал тогда, — произнес фавн с улыбкой, все еще слегка смущаясь. — Я был ужасно напуган, Люси. Я — фавн, глубоко в тебя влюбленный, а ты — дочь Евы. Этого не могло произойти, по крайней мере, мне так говорили, но это случилось. Прежде, чем войти в чулан, я надел эти странные носки на копыта, а перчатки — на руки, чтобы ты не догадалась, что это я. Я хотел открыть тебе свое сердце и мог это сделать только пользуясь тишиной момента. Собирался подарить тебе часть себя, и твое согласие стало самым значимым подарком, какой я только мог получить. Как только ты увидела меня и бросилась в объятия, я понял, что получил самое бесценное сокровище во всей Нарнии, и это был не мой день рождения, а как раз твой.
— Вот видишь, это так прекрасно! Как поэзия. Я даже пыталась написать для тебя стихотворение, но это было отвратительно, — она указала на мусорную корзину, в которой находились все отброшенные ею листы бумаги. — Все, что я пыталась сделать для тебя: шарф и поэзия, — было ужасным и унизительным.
— Нет, дорогая, эти вещи — часть тебя, — Тумнус коснулся шарфа. — И твое желание сделать что-то своими руками — особенное, возможно, более особенное, чем все, что мог бы совершить я.
— Но то, что ты сделал, было и особенным, и красивым, — возразила Люси.
— Возможно, но я помню, как ты сначала испугалась, — продолжил фавн, притягивая девушку к себе так, чтобы ее голова оказалась у него на груди.
— Знание того, что я заставил тебя бояться, могло бы разбить мне сердце, но вскоре я понял, что ты не напугана. Благодаря этому опыту я смог без слов передать свои чувства. Может, ты могла бы попробовать что-то подобное?
— Я? — прошептала Певенси.
— Да, ты. — мягко сказал он. — Эта ночь научила меня тому, что настоящая любовь не имеет границ, за исключением тех, которые мы сами для нее возводим. Если мы не будем осторожны, даже она может стать наполненной заблуждениями и ложной гордостью.
Люси положила голову Тумнусу на плечо.
— Когда я почувствовала твои руки в этих перчатках, я так испугалась, что это окажешься не ты. На глаза навернулись слезы, потому что я до боли хотела видеть именно тебя. Потом ты прикоснулся ко мне, и в твоей манере ощущалась та мягкость, которую мое сердце, должно быть, сразу узнало. После ты впервые поцеловал меня, и в животе сразу заплясали бабочки. Казалось, меня унесло в другое время или другое место, и ты был всем, что имело тогда значение. Как будто именно тот момент был создан специально для нас. Но Тумнус, в этом и проблема, я хочу сделать что-то особенное для тебя, но не знаю, что, и боюсь, у меня нет подарка.
— Ты уже подарила его, Люси, — произнес фавн ласково, его пальцы нежно поглаживали ее лицо. У меня уже есть шарф, но если ты хочешь сделать больше, то возможно, согласишься пойти со мной на танцы по случаю дня рождения?
— Танцы? — вполголоса переспросила королева Нарнии. — Ты хочешь, чтобы я пришла? Но ты никогда не просил меня прийти раньше, почему сейчас?
— До твоего совершеннолетия я не мог этого сделать. Пойми, на этих танцах происходят вещи, не совсем подходящие для ребенка. Оглядываясь назад, могу сказать: не звать тебя на эти танцы было попыткой защитить от того, к чему ты была не готова. Теперь ты больше не ребенок и это не служит аргументом. Люси, ты прелестная молодая женщина, и я стал бы самым счастливым во всей Нарнии, если бы сегодня вечером ты была рядом со мной.
Глаза Люси наполнились слезами, и она обняла фавна за шею. Все еще пряча лицо у него на груди, она кивнула.
— Хочу быть с тобой, душой и сердцем.
Фавн качнул головой и улыбнулся:
— Это было бы честью для меня.
