Хорошая мать

      Скайуокер не смотрит глубоко, гладит по поверхности, шелуху не снимает.       Поломанный мальчик с ненавистью, жаждой войны и катарсиса — не его вина. Хорошо быть легендой, не помня своих плохих решений. Память стирает дурное наследие, остается позолота себялюбия. Мастер-джедай непогрешим. Бену больно внутри, но это привычно. У наследника Леи пепел судьбы с рождения, а Люк, сам Скайуокер, последний из последних. Он не виноват, что сына Соло затягивает чернильная Бездна.       Это все Сноук, бледное пятно, серая тень, появившаяся еще когда малыш был в утробе матери. Влияние Темной Стороны велико. От племянника проще отказаться, откреститься от ледяного поблекшего сердца, не спасенного никем. Кто усомнится, ведь сам мастер-джедай не смог.       Хорошо быть героем, шлейф величия сладок, сам себе кажешься идеально-идеальным.       Спящий Бен похож на наивного падавана. Дышит ровно, едва ли не улыбается, ему еще нужна любовь матери, еще теплится последняя искра веры в отца. Однако Люк не желает этого видеть. Он расставил приоритеты, наклеил ярлыки: у племянника вечное «Монстр» на грудине, алые всплески по агатовым глазам, 99 процентов холода в душе. Маленький бандит Хана — зверь в закипающем водовороте Силы, приручить не может, зато самомнение велико.       Молодой Соло не заслуживает спасения.       Люк прикрывает глаза, тянет сухие пальцы, подрагивающие в теплом воздухе.       Бен больше тяготеет к разрушительной фигуре деда Вейдера, чем к брату и сестре Скайуокер. Он восстанет, отринет, уничтожит… Джедай отцепляет лайтсайбер.       Страх — проявление тьмы души. У мастера в сердце горит спокойствие, только сейчас его перекашивает от гнева и отчаяния. Искаженные черты и вовсе не джедайские, еще секунда и мерещится — в темноте зажгутся желтые глаза с огненно-красной кромкой.       Только не у Бена, а у Люка.       Парень — холод и смерть. Страшно признаваться, что наследник Хана такой, потому что ТЫ плохой учитель. Жутко осознавать, что ТЫ паршивый отец или бездарная мать. Герои — непогрешимы.       Тускены убили зачатки света в Энакине, запытав Шми, теперь дядюшка стремится выкорчевать чужую судьбу из своего мира, не осознавая, куда это ИХ приведет…       Скайуокер заносит меч для удара, замирает, глядя на протез…       И вспоминает себя на Беспине… А затем над Эндором.       А тихий и спокойный парень медленно поворачивает голову, ощущая зеленые блики кайбера на бледном лице.