Хорошая мать

      Кайло Рен смотрит на пылинки, танцующие в луче одинокой луны. Из-под шлема не видно и он радуется этой чудесной спокойно не тревожной минуте. Рядом беснуется прискорбно-идеальный Хакс. Генерал Первого Ордена напыщенно-нервный. Лезет вверх, прячется под холено-лебезящей улыбкой. Ищет возможность убрать стоящих выше по званию.       — Нашли. Сан Текка в деревне Туанул на Джакку.       Арканисанец хитрит лисой, вытягивается рядом с фигурой в черных одеяниях. Понимает что буйный любимчик Сноука пойдет на захват старика.       Что-то возникает на задворках разума, чья-то тень. Вот он — новый Верховный Лидер Сноук. Вот он — его преданный ученик Кайло Рен. Только темная голова вольна и неразумна. Щурится в недоверии, опускает буйный взгляд скрывает мысли и порывы. Рен, давно не Бен. Сгинула наивность: нет больше красок, нет звонкого смеха юного падавана. У него тяжелый голос и куча трупов за спиной. Таится за хламидами, за масками, за тотальным контролем. Душа уже не испуганная, раскуроченная, прятанная, все так же штормящая всполохами разрывающих цветов. Пусть гладкая поверхность зеркала плохая-плохая: жестокая, буйная, злобная, видимая и любовно принимаемая учителем.       Что глубже цепляет неосознанно, по-хорошему, то перепрятанно так, что никто не найдет.       Рен молчаливо холодно скалится. Сноук — марионетка без эмоций. Ученик видит нити, уходящие в даль. Понимает, что лидер не так прост, не до предела темен, пуст как халликсете Далифея Глона и кто-то умело играет на нем смычком.       Последний принц Альдераана послушен. Последний принц Альдераана скрывает мысли и думы.       Пусть гуманоид полагает, что подчинил, заворковал, направил, одарил искомым. У Рена свое на уме. Слишком часто он смотрит на шлем деда. Слишком ярко видит этот мир и его огрехи. Клянется–клянется–клянется:       — Я завершу то, что ты начал, дедушка... Я смету все преграды. Убью его.       Пусть Сноук думает, что ученик карминово-идеальный. Глаза ситха так и не проснулись. И не проснутся, только Верховному Лидеру это знать не обязательно. Душа кренится, мечется, тянет к позитиву не свойственному... Мать рядом, метеоритным ураганом вьется вокруг флота, возвращается светом луны, царит в душе, словно пылинки, танцующие в луче света. Ей давно пора упасть, подчиниться гравитации, бросить свои джедайские штучки. Но все еще рядом, слишком близко, остро-горько.       Продрогший мальчик в ее глазах остался прежним, хоть и злым, но своим, родным. У Бена забрали детство и взгляд его пронзительно стылый, выжжен под ребрами хорошей матери. Виновата.       Она знает, в нем есть еще капля света. И Лея чувствует, ловит порывы, заглядывает за кромку шлема, ощущая неуверенное безумие одиночества.       Сын во тьме, с Первым Орденом.       Муж рыщет по просторам космоса вместе с верным Чубаккой.       А что сама генерал Органа? Лелеет надежду?