От ненависти до любви...

После ужасного сна Бастет не отходила от детской колыбели, словно предчувствуя что-то ужасное, что безумно бесило Нааму. Неужели она действительно хочет сделать из этой девочки раба? Или присматривается к ней для более ужасных вещей? Это было неизвестно, но тревога поселилась в грудью, заставляя шатенку лишний раз подскакивать к маленькой Гоуди, лишь бы Бастет находилась от неё по дальше. Погода была ужасной. Тучи затнули всё небо, из-за чего в лески стало по-особенному тёмно. Листья заговорочно шелестели, ветви деревьев скрипели при особенно сильном порыве ветра. — Слишком много срезаешь, — голубоглазая кинула взгляд на пыхтевшую над картошкой ведьму. Чёрные как смоль волосы были хаотично разбросаны по идеально примой спине. Даже в темноте её бледная кожа будто светилась изнутри. Нет, не бледность мертвеца, а благородная. Бастет раздраженно сжала рукоятку ножа. — Я ведьма во втором поколение, почему я должна чистить картошку? — Прошипела она на манер недовольной кошки. Шатенка беззаботно пожала плечами. — Потому что ты тоже ешь эту картошку втсупе, а мне надоело делать это одной. — Спокойно проговорила Наама, даже каким-то поучительным  тоном. И это при разнице в возрасте! Бастет была старше Нааму минимум на столетие. — Какая ты умная, аж тошнит, — фыркнула ведьма. — И вообще, вари кашу...ауч! Лезвие идеально разрезала кожу и мясо на указательном пальце девушки, оставив кровавую линию, из которой минутой позже потекла струйка алой крови. Кап. Капля крови упала в грязную воду с картофельными очистками, и та запенилась. — Порезалась? — Лесная ведьма присела рядом на корточки, взяв кисть брюнетки в свою руку, осторожно подув на ранку. Та в свою очередь стала затягиваться, а мелкая боль проходить. — Ха...— Бастет гипнотезировала взглядом свою руку. Наверное, соперницу стоит поблагодарить. Хотя с другой стороны... — Спасибо, — тихие слова благодарности срываются с губ, и Наама удивлённо поднимает свои голубые, словно морская пучина, глаза. Другого сравнение было не придумать. Море. Эти глаза такие же глубокие, в них таится так много... *** — Мама! Смотри! Девочка бежит с божьей коровкой в руках, изнывая от желания показать родителю находку. Наама наклоняется, заглядывая в раскрытые ладони Гоуди. — Молодец, ты нашла божью коровку, — мягким тоном оповещает шатенка, вновь выпрямляясь. Насекомое в руках ребёнка-непоседы старается уползти, но постоянно натыкается на преграды. — Отпусти её. Пускай ползет, — ведьма улыбается, наблюдая за вздохами дочери. — Мы не можем её оставить? — Нет. Представь, если бы тебя посадили в огромную склянку, вдали от меня и Бастет. Какого тебе было бы? — Девочка всё таки отпускает букашку, поспешно хватая мать за руку, всем видом показывая, что не хочет сидеть в склянке и расставаться с родителями. — Мне было бы очень плохо. Я не хочу быть где-то без вас, — Гоуди жмется к ведьме, и Наама приобнимает её одной рукой, шагая вдоль тропинки среди лесной поляны. Лес умирает. Деревья вырубают, животных убивают. А лесной ведьме больно на это смотреть. Видеть как родной её месту край увядает...люди глупы и слепы. Когда нибудь они пожалеют об этом. Девушек встречает Бастет у самого дома. Пожалуй, тепло любимого человека нужно ей сейчас больше чем когда-то. Крепкие объятия брюнетки внушают доверия и приносят чувство защиты. — Я переживаю за тебя... — шепчет ей Бастет, тихо-тихо на ушко, чтобы Гоуди не услышала. — Я просто немного устала. Всё хорошо, солнце моё. *** — Нет, не так, смотри как надо, — девушки сидели на лужайке у дома. Наама сидела позали Бастет и помогала той кормить малышку из «рожка». — Боги...а если она подавится? — Паниковала стойкая ведьма, когда девочка на её руках закряхтела, уворачиваясь от молока. — Ты ведь держишь её правильно, значит не подавиться, — забрав Гоуди из рук девушки, Наама вымерла той рот мягкой тканью платочка. Внимание Бастет привлек ели заметный силуэт, но стоило ей моргнуть, никого уже не было. Нет, точно не показалось. — Кажется, за нами следили. — Что? Не говори чепухи. Кому это надо? — Шатенка улыбнулась девочке. Она привязалась к Гоуди. Срабатывал материнский инстинкт, и она не позволит обидеть их девочку. Их девочку... — Нет, я точно видела силуэт за кустами. На что ты так смотришь? — Нахмурилась Бастет. — У тебя бабочка на голове сидит, — весело и озорно улыбаясь, проговорира ведьма. Брюнетка резко махнула головой, сгоняя со своих волос крылатое насекомое. Улыбка шатенки оказалось заразительно, поэтому Бастет сама не сдержала едва заметной улыбки. — Моя госпожа, — Абрахам поклонился своей королеве. — В лесу действительно две женщины с ребёнком, но ничего необычного я не заметил, — отчитался шпион, смотря на спину своей королевы. Женщина задумчиво смотрела в окно, в сторону леса. — Собери отряд. — Но госпожа... — Не перечить мне, — жёстко отозвалась рыжая, резко повернувшись. — Собирай отряд. Чтобы к вечеру завтрашнего дня он был готов. — Женщина посмотрела на перстень на своём пальце. Скоро. Совсем скоро она отомстит. Они все поплатятся... — Да, моя королева. Лязг железных лат вскоре затих. Абрахам ушёл, так и не заметив отголоски безумия в глазах своей госпожи. *** Гоуди зевая слушала рассказ Наамы. Сегодня ей удалось уговорить родителей продолжить рассказ, на что они дали положительный ответ, и вот, малышка сидит в объятиях Бастет. — Кто-то очень хочет спать, — широко улыбнулась шатенка, смотря на белокурого ангела перед собой. — Ну ещё чуть-чуть! — Нет, малышка, тебе пора ложиться, — покачала головой брюнетка. Девочка с коротким вздохом, поцеловала родителей в щеку. — Доброй ночи, — слабо и сонно улыбнулась она. — Сладких снов, мышонок. — Спокойной ночи. Только когда девочка подошла к двери, она неожиданно остановилась. — Мам? — Да? — В унисон спросили ведьмы, позже улыбаясь друг дуругу. — Я люблю вас. — И мы тебя любим, Гоуди.