Десять баллов Гриффиндору

- Эм… - глубокомысленно выдает Гермиона, глядя на профессора Снейпа. Поправочка: ростовой портрет профессора Снейпа. Или не профессора, потому что выглядит он таким, каким студентам его видеть не довелось: молодым, в какой-то степени отдохнувшим и не пожеванным жизнью. Собственно потому как эта самая жизнь в общепринятом смысле слова для него закончилась пять лет назад. – Добрый день, сэр. Северус глубоко вздыхает, оглядываясь по сторонам, и переводит взгляд на Гарри: - Один вопрос, мистер Поттер: зачем? – от звука знакомого голоса парень в неизменных круглых очках (модель разработана одним ушлым дизайнером, называется «для избранных» и жутко популярна до сих пор) слегка ёжится. Незабываемые ощущения. От них не спасёт ни осознание того, что ты уже давно не студент, ни текущая должность руководителя группы быстрого реагирования в Аврорате. Наверное, это потому что портрет потрясает своей реалистичностью. - То есть как именно это получилось, вас не интересует? – пытается пошутить Гарри, но Снейп этого не оценивает, и парень отвечает уже серьёзно. - Это справедливо, сэр. Вы очень многое сделали для всех нас. - Понятно, - говорит Северус, словно именно такого ответа и ждал, и, эффектно взмахнув краем мантии, присаживается за нарисованный стол на удобный на вид стул с мягкой спинкой. – И где же будет размещён мой портрет, мистер Поттер? - Здесь, в этой комнате. Ироничное «хм» профессора тонет в удивлённом Гермионином «что?!», а Гарри повышает голос, чтобы быть услышанным: - Но временно! Мы найдём более подходящее место. И про себя добавляет: «…такое, где вы не доведёте младшекурсников до икоты внезапным появлением в пятифутовой раме и где вам не будет одиноко». *** Более подходящее место, чем личные апартаменты помощника декана Гриффиндора Гермионы Грейнджер, которая в скором времени готовилась защитить научную работу по Зельеварению и получить допуск к преподаванию предмета у младших курсов, спустя четыре дня так и не нашлось. «Золотое трио», собравшееся в Норе накануне начала нового учебного года, пыталось проблему решить мозговым штурмом. - Почему вы против подземелий? – недоумевал Рон. В руках у него мелькали спицы: после серьёзной травмы в прошлом сезоне он долго восстанавливался, и для улучшения мелкой моторики колдомедики посоветовали что-то в этом роде. Несколько лекций Гермионы об истории вязания, которое изначально считалось исключительно мужским занятием, и Уизли взялся за клубки. Надо сказать, получалось у него миленько. По крайней мере, фанатки рыжего ловца готовы были рвать друг другу глотки за первый корявый экземпляр рождественского носка. - Что он там будет делать один? – возразил Гарри. - То же, что и всегда… тридцать шесть, тридцать семь... он же в картине, захочет прогуляться – выберется. - Это же Снейп, он ведь… не особо ладит с людьми. - Вот именно! Значит, ему там будет хорошо. - Рон, это действительно нечестно по отношению к профессору, - тактично замечает Грейнджер, отрываясь от списка вещей, которые она собиралась взять с собой в Хогвартс. Но Уизли уже понесло со скоростью бешеного бладжера. К счастью, появившаяся с подносом имбирного печенья Джинни просто-напросто отвесила брату затрещину до того, как он успел наговорить непоправимого, и добавила, что в чём-то Рон прав. Ведь это же Снейп. Одинокий одиночка. Гроза слизеринских подземелий. Может, там ему и будет комфортно? - А ты бы хотела, например… э… провисеть остаток портретной жизни в гриффиндорской гостиной? – поинтересовался у неё Гарри. Уизли-младшая (в девичестве) скривилась и окончательно перешла на сторону мужа. Обсуждение вновь зашло в тупик. - Ладно, я поговорю с директором ещё раз, - сказала ответственная Гермиона и храбро добавила. – А пока пускай у меня и стоит. *** Учебный год в Хогвартсе начался, закрутилась и забурлила студенческая жизнь. Гермиона была твёрдо уверена, что готова абсолютно ко всему и любое препятствие встретит с высоко поднятой головой. Но первый учебный день с утра не задался. Сначала порвала мантию, на которой теперь красовался конструктивно не предназначенный разрез до середины бедра, потом перепутала заклинание и вместо строгого пучка сделала себе афрокосы. Для идеального завершения отвратительного утра – пролила кофе на свитки с домашним заданием. Но в последнем однозначно был повинен Снейп. Доселе не проронивший ни слова (хотя Гермиона поприветствовала его, пожелав доброго утра), он в своей ядовитой манере поинтересовался у зависшей с кружкой кофе в руках девушки, оценит ли директор МакГонагалл её «стиль». Портрет стоял на тумбе (потому что на полу как-то неуважительно) у восточной стены комнаты (которая была вообще-то гостиной, но Гермионой использовалась в качестве рабочей), потому что из-за пятифутового размера (Гарри не поскупился) размещать картину на стене посчитали нецелесообразным. К счастью, мантия была оперативно починена, прическа – исправлена, свитки – высушены (хотя по-прежнему пахли кофе), и Гермиона даже не опоздала на занятия. Хотя не сразу вспомнила, что сейчас она – преподаватель, а значит, не опаздывает – задерживается, и совсем не обязательно было нестись укушенным гиппогрифом. Зато первокурсники Пуффендуя и Когтеврана казались милыми и послушными детишками. Но веселье только начиналось. Впереди была вся учебная неделя.