Дух тайги

От колотушек мужика Денис не почувствовал боли. Признаться, ему порой от отца или его прихвостней доставалось в разы сильнее. И не такие тогда тумаки приходилось терпеть. А вот в груди все горело от обидных слов Большакова. Будто бы перцовки туда залили, а затем подожгли. И казалось Денису, что от огня этого весь кислород вышел из легких, насколько же трудно стало дышать. Парень сидел возле дерева, слезы обиды сами текли по щекам. Он даже говорить не мог, как и радоваться жизни, благодарить за спасение или просить прощения. И грешная мысль не раз пронеслась в голове: «Да лучше бы ты пристрелил меня, как этих тварей!» Для него жизнь остановилась здесь и сейчас. Он в какой-то степени завидовал лежавшим на снегу, остывающим трупам. Как же хотелось крикнуть, чтобы Егор заткнулся, лишь бы не слышать больше ни единого слова от мужчины, которого посмел полюбить. Но Егор продолжал ругаться, а он — постыдно молчать, слушая обожаемый голос, моментально ставший чужим, холодным и далеким. Немного придя в себя, парень с ужасом наблюдал, как Егор деловито стащил все три трупа в одну кучу. Лесник предусмотрительно запорошил их сверху снегом, видимо, чтобы тела быстро не разлагались, а их запах не так активно распространялся по тайге. И все это время он не прекращал ругаться, грозясь, что первым же вертолетом отправит парня домой, к папочке. «Так значит, даже готов был меня отдать на растерзание зекам? Еще и полюбоваться на то, как они меня имели? Вот как, значит?! Да зашибись просто»! — не переставал терзаться обидой Денис. Хотелось все выяснить безотлагательно, но гордость и обида не позволяли ему вступить в диалог. Но хуже было даже не это, а то, что Егор, по его словам, хотел немедленно от него избавиться и больше никогда не видеть! «Значит, эти сладостные поцелуи, нежные, жаркие объятья — иллюзия, благодарность типа, так сказать, за спасение? Поигрался с мальчишкой в любовь и хватит? Ну, хорошо, как скажешь, дорогой… Домой, так домой, к папочке, к «милой» тёте, и к «милому» братцу…» После всех этих слов Егора ему и самому тут не хотелось оставаться более и дня. Денис послушно, по приказу лесника, поднялся со снега, застегивая штаны и вытирая слезы со щек. Впрочем, их больше не было. Что ж, раз хотел показать себя героем, а выставился полным дурошлепом, так хотя бы ошибки нужно стараться достойно исправить. Поэтому он без всяких пререканий отправился на заимку. Кратчайший путь обратно теперь знал. Навсегда запомнил, вбив в память. Всю дорогу он ни о чем не мог думать кроме того, что сказал ему лесник. Да и Черчиль, словно кулацкий подпевала, укоризненно поглядывал в его сторону, мол: «Я тебя предупреждал? Предупреждал же? Мне вот, между прочим, из-за тебя тоже влетело!» Кстати, с каких пор он стал понимать, словно читать, мысли пса? Ведь понимал, и так отчетливо! И не только волкодава, ему сейчас казалось, будто вся тайга его бранила, от каждого куста или дерева раздавался тихий шепот осуждения. И ведь не зря Хозяин тайги его не пускал на озеро! А потом пустил, словно хотел, как несмышленого щенка, носом ткнуть. Видать, дедуля знал, что Егор вскоре подоспеет на выручку. — Да все, пусть живет, как знает! Ноги моей с завтрашнего дня здесь не будет! Снимай меня с должности и ищи себе другого приемника, — выкрикнул он своему дедушке-лешему. — Егор меня не любит, и никогда не любил… Тогда нечего мне тут делать! Надеюсь, что не успел окончательно оголубиться, во мне еще не умер натурал! Вот вернусь и перетрахаю полгорода девок! Да я уже и забываю его! Ой, а кто такой Егор? А-а-а… Случайно не тот мужик, который меня спас? Точно! Ну, так и быть, вышлю ему чек за это, пусть делает с ним, что захочет, хоть зад им подотрет… Похуй! Бесясь на Егора, Денис, под свое собственное ворчание, взял сани, стоявшие недалеко от сеней, запряг в них Черчиля, погрузил на них пустые ведра и быстро отправился обратно, по тому же, освоенному им маршруту. Вокруг принялось резко темнеть, хотя он уже привык, что дни здесь короткие, а скудное солнышко не баловало тайгу своим долгим присутствием. Пес, будто чувствуя вину перед хозяином, стремительно несся на тропке и перестал бранить незадачливого гостя. Обратно к самолету они вернулись достаточно быстро. Однако не дойдя до назначенного места всего каких-то двести-триста метров, Денис замер, необъяснимым образом почувствовав опасность. Жуткий, липкий страх повеял из глубины леса, прошелся морозом по его позвоночнику, отдаваясь в сознании гулким набатом тревоги. Черчиль тоже ощетинился и развернулся в сторону чащи леса, откуда из темноты исходило ощущение чужого жуткого присутствия. Пес принялся водить носом и прислушиваться к звукам. Ощущения не подвели, буквально через пару секунд то тут, то там завиднелись отблески желтых глаз, оскалы зубов, сопровождающиеся грозным рыком. Это были волки! И не один, не два, а целая стая голодных, жаждущих отобедать и гнильем, и свежатиной, все равно чем, волков! Заходили медленно, со всех сторон, осторожно двигаясь без резких маневров, окружая их и загоняя добычу в живые силки. А ведь совсем недалеко Дениса ожидал Егор! Нужно было что-то срочно делать! Но у парня не было ни малейшего опыта или понятий, как действовать в подобных ситуациях. Волкодав, тем временем, принял стойку бойца, не обращая на Дениса ни малейшего внимания. Черчиль уже оценил свои силы и надеялся исключительно на собственные возможности, рассчитав, скольких волков он сможет положить за первые две минуты, а далее — как получится. — Давай-ка, дружок, я тебя, для начала, освобожу, — прошептал Денис, присаживаясь на корточки рядом с глухо рычащим псом, поднявшим шерсть на загривке. Тот дал выпутать себя из упряжи, неусыпно продолжая контролировать обстановку. Но спокойнее от этого не стало, ощущение вероятной смерти по-прежнему витало воздухе, а волки, смыкая вокруг них кольцо, подступали все ближе и ближе. Когда-то и где-то Денис читал, что волки сразу не нападали, если не знали, что их ожидало, да и волкодава они несомнено успели почувствовать. Но изнуряющий зимний голод неотступно гнал злобных зверей вперед. Денис пребывал в оцепенении страха, забыв и про Хозяина тайги, и про свои собственные возможности! Все, о чем он мог сейчас думать, так то, что больше никогда не увидит Егора и у него не будет шанса извиниться и помириться с ним! А еще считал, что разлюбил… Ага, как же! Волки сужали круг, обстановка накалялась и оставалось надеяться лишь на чудо. И чудо свершилось! — Ши-шииии… — вдруг раздался уже такой знакомый свист, и огромный сгусток черной тени, чернее, чем сама таёжная ночь, пролетел между ними и стаей волков. Черчиль, как и тогда, в Новый год, оперся на передние лапы и несколько присмирел, склонив косматую голову. Пес застыл, будто склонился перед невидимой темной силой. А Денис, завороженный мистическим явлением, стоял ни живой, ни мертвый. Стая жалобно заскулила, поджимая хвосты и уши, облизывая сочащиеся пенной слюной пасти, и попятилась назад, кто куда. Как маленькие побитые щеночки, волки постепенно растворялись во мраке леса и темноты. — Ши-шиии… Шииии. — подчиняя жуткому свисту голодных зверей, продолжал гнать хищников Хозяин, его темная тень так и продолжала маячить туда-сюда, надежно защищая внука и постепенно нагоняя на тайгу снежную пургу. — О-ой, дедушка мой, дедуля! Спасибо тебе, родненький! И прости меня, дурня бестолкового, я больше так не буду! — расплылся в дурацкой улыбке Денис и извинился, как всегда, по-детски искренне. Вот ведь, опять выходило, что его шкуру спасали — в какой уже раз за сегодня! И Орлову стало в очередной раз еще более стыдно за свой неразумный поступок. — Ши-шиии, — и тень, и звуки, и рычание голодных тварей, все исчезло так же быстро, как и появилось, будто ничего и не было! Денис вздохнул с огромным облегчением. Он знал, что сегодня больше точно ничего плохого не случится. Хватит уж! В лесу все затихло, и только легкая пурга продолжала кружить вокруг. — Черчи, ты ничего не видел, понял? А расскажешь Егору — уши надеру! «Дурак ты, Диня, Егор сам догадается. Он же охотник, а тут следов волчьих до ебени…» — молчаливо отозвался пес, чьи мысли Денис сумел прочитать. — И с каких пор я понимаю собак? Ладно, потом разберемся, — вслух озадачился Денис. — Видать, совсем перенервничал… И они, прихватив сани, спокойно пошли к самолету, где их ожидал Егор, встречая искренней, радостной улыбкой. Только вот Денис ему в ответ не улыбался.

***

Как известно, нет худа без добра. Зеки, хоть и причинили хлопот леснику и добавили ему седых волос, но и доброе дело перед смертью сделали — раскопали самолет, тщательно его обыскали и все ценное сложили в мешки, которые можно было грузить на сани и увозить. Мужику осталось только обыскать покойничков и изъять ножи. С величайшей брезгливостью он сделал это, подумывая о том, что когда он нанимался работать в сие чудное местечко, ему назначили зарплату — полмиллиона деревянных за полгода, и он до потолка скакал от счастья. Но вот, когда вдруг выпадал подобный денек, то ему в голову приходили мысли, что его безбожно надули, и давно пора просить надбавки! Он расположился под сосной, в ожидании Дениса, и обратился мыслями к тому, что происходило в их жизни. Будучи человеком крайне эмоциональным, Егор предпочитал выпускать пар сразу, чтобы потом не давить злобного косяка, однако все равно его основательно подгрызала совесть. Не вина Дениса в том, что он сам не обыскал самолет в первый же день. Однако, дико раздражало то, что парень пренебрегал его советами и совсем не слушался! Ведь сказано ему было не единожды и носа с заимки без пса не показывать! Так нет, все равно сбежал и нашел приключений на свою пятую точку. Ведь зеки могли, в самом деле, изнасиловать парнишку, а после — запросто убить, не подоспей он вовремя! Только разве что докажешь зазвездившемуся внуку самого Хозяина тайги, рассекавшему туда-сюда гордой, независимой походкой! Егор с досадой сплюнул на снег и с подозрением прислушался. Где-то, не так далеко, вроде раздавался знакомый свист таежного лешака. Итак, похоже, дедушка выполз из своей норы и сопровождал внучка. Ну, это даже к лучшему. Егор, по крайней мере, был теперь уверен, что Динька не заблудится и не сгинет, находясь под надежной охраной своего мистического родича. Он прождал еще некоторое время, размышляя о том, что по логике вещей так и следовало сделать — дождаться появления поискового отряда и переправить вместе с ними парня назад, в цивилизацию. Но решать, конечно, как поступить, должен был Денис. Да и чего уж душой кривить, сам Егор страстно желал, чтобы парень остался. Ведь он только начал входить во вкус в плане секса с ним и даже, вроде, влюбляться, и вот так внезапно расставаться совершенно не хотелось. С другой стороны, и удерживать его он не имел права. Однако сейчас, когда они основательно разругались, Егор решил пока не поднимать эту тему, в надежде, что вскоре они оба остынут, а военные заявятся не в сию минуту, а через некоторое время. Примерно через час показался Денис с псом и с санками. Хоть и ночь спустилась на тайгу, а погода только радовала — луна ярким фонарем освещала окрестности не хуже, чем солнце днем. Егор дружелюбно кивнул ему, показывая, что больше не сердится, и наткнулся на враждебный, презрительный взгляд зеленых глаз. Ответным приветствием его тоже не удостоили. — Я вот думаю, — завел непринужденный разговор Егор, — да ну их нах, эти трупы. Я что тут, блять, могильщик, таскать их до самого утра, да еще и к себе домой, под самую дверь, где я живу? А если бы их десять было? Убил, миссию исполнил, да и ладно, плевать на них. Военные, когда прибудут, если им нужны останки, пусть забирают, а нет — сами закапывают. Мало того, что я за ничтожные копейки веду вечную войну черт знает с кем, так еще и долбить зимой промерзшую землю уж точно не нанимался! Мне за это не платят! Давай, Динь, погрузим лучше на санки мешки с рюкзаками. Здесь такой классный инвентарь для рыбалки и охоты! Твой отец явно разбирается в этом деле, респект ему. Свою речь Егор изложил заискивающим тоном и заглядывая Денису в глаза, но тот упорно дул губы и отворачивался. А мужику вдруг неистерпимо захотелось поцеловать его, до одури! Огромным усилием воли он сдержался, решив отложить утехи до избушки, а там нагреть воды, как следует помыться, а потом… Егор решил, что если парень ему сам сегодня не даст, то придется изнасиловать, потому как его просто распирало от возбуждения, да так что и думать ни о чем другом не мог! Они нагрузили сани вещами и двинулись на заимку. — Ну, Диня, ну не дуйся, — примирительно твердил Егор. — Я был неправ, погорячился, наговорил всего… Но и ты пойми, какой стресс я перенес! Ведь они запросто могли тебя убить! А ты мне… дорог стал за все это время. Так! Стоять! А это что? И Егор застыл, достигнув того места, где снег был густо истоптан волчьими лапами. — Здесь же волчья стая пробегала! Только я ничего не слышал, ни воя, ни лая? Черча, ты почему мне сигнал не подал? Пес с самым бесстыжим видом сделал вид, что не расслышал вопроса хозяина, а его самого в это время необычайно увлекли падающие редкие снежинки. Их и принялся хватать, щелкая пастью. Егор перевел тяжелый взгляд на Дениса. Парень тоже молчал и по-прежнему дулся, мстительно щурясь. — Ага, значит, вы сговорились против меня! И Хозяин с вами, в вашей банде! — голос Егора задрожал от обиды. — Ведь это он, я полагаю, своим свистом волков прогнал? В общем, все понятно, Диня. Зачем я теперь тебе, когда ты и Хозяина под себя подмял, и даже мой пес на твоей стороне! Да и черт с вами, мне все равно уже подыхать пора. И он, круто развернувшись, вновь взял курс на заимку. Добрались домой они уже в середине ночи. Разгрузили сани, Егор поставил кипятиться на печку бак с водой, а сам занялся приготовлением грибного супа с крупой. Примирением с Денисом и не пахло, парень с ним по-прежнему не разговаривал. Улучив момент, Егор ухватил его за запястье и привлек к себе. — Ну, хватит обижаться! Посмотри, как я стараюсь! Все для тебя делаю! Прости! И он потянулся к юноше губами, чтобы поцеловать, но тот ловко увернулся. С того момента, как Денис осознал, что любит этого мужчину, все чувства, какие бы ни были, обострялись в нем в десятки раз. Вот и обида на сказанное и сделанное Егором до сих пор не отпускала. Поэтому, с некой долей садизма, Денис всю дорогу шел и злорадствовал, видя, что Егор остыл и откровенно пытался наладить с ним контакт. «Так тебе и надо, вот помучайся теперь… Хрен я тебе чего расскажу, ни про деда, ни про волков!», — ехидничал он про себя, а сам был готов прыгать от счастья. Ведь Егор уже не ругался, а просил прощения. Особенно было приятно, что и Черчиль поддержал его, правда дал по-своему понять, что долго на его стороне не пробудет. Недаром он носил кличку политика, а значит, ситуацию мог оценивать справедливо и дипломатично. «Неужели Егор решил помириться? Только помириться и все? А как насчет меня, поматросил и бросил? И как мне жить теперь без него, там, в городе? Снова по клубам да по девкам прыгать? Ну, отслужу, предположим, я в армии, а дальше? Допустим; пойду к отцу на фирму работать. И что? Без этих чувств не жизнь, а существование будет. Ох, лучше бы ты меня не трогал, Егор… Лучше бы не трогал…» Об этом всем он размышлял с горькой досадой, по пути домой. И ловил себя на том, что не мог долго злиться на Егора, давно простив мужика. И что любил его еще сильнее, чем прежде. Денис украдкой посмотрел на раздосадованное лицо тяжко вздыхающего Егора. В карих красивых глазах лесника ясно читалось — тот явно сожалел о своем срыве. «Ой-ой… Только гляньте, а драматизму-то напустил! Подохнуть он, видите ли, собрался! Ничего, улечу вот отсель завтра же… Никто мотать тебе нервы не будет, заживешь спокойно, как и раньше. Шаманы манси умереть не дадут, будешь как новенький через пару дней. И гоняйся за своим гребанным йети вдоволь». От своих же мыслей Денису становилось тошно и больно. Он сам был готов подойти к Егору, обнять его и вымаливать амнистию, поэтому на себя и злился. «Да что я за мужик такой, на подвиг побежал впереди планеты всей, а подойти к любимому и попросить прощения духа не хватает!» В общем, ругая себя еще и за трусость, он принял решение, что точно, такому, как он, в этой тайге делать нечего. От него тут пользы, как от козла молока, а убытков — миллион на квадратный метр, плюс потрёпанные нервы, да разбитое сердце. Однако… Не пойди он к самолёту сегодня, кто знает, учуял бы Черчиль зеков? Может быть, все и должно было случиться так, как оно вышло? Денис и не надеялся, что Егор так быстро успокоится и первый пойдет на мировую. Конечно, парень сам был не рад, что так очередной раз опростоволосился, и бранил себя куда похлеще мужика. Так и двигались они к избушке, стараясь не смотреть друг другу в глаза и разговаривая лишь по делу. От того, что лесник сменил гнев на милость, на душе вроде стало немного легче, только вот радости не прибавляло. Вот какой смысл теперь Денису кидаться в его объятья, если завтра Большаков собирается отправить его домой с первым прибывшим вертолётом? Тогда отчего же так больно пекло в груди от каждого его взгляда и слова? Знал бы Егор, сколько усилий приходилось прилагать Денису, только бы не кинуться ему на шею! Чтобы не слоняться без дела, юноша решил принести в дом ведра с водой и энергично принялся разгружать содержимое принесенных с озера рюкзаков. Там, как и предполагалось, оказалось много консервов, упакованные крупы, печенье, макароны, чай и даже кофе. Разложив все это богатство в буфет, стоящий недалеко от печки, Денис хотел было пойти завалится к себе на кровать. Есть хотелось до жути, а запах грибного супа только еще больше раздразнил аппетит, однако гордость не позволяла ему вступить в переговоры с лесником насчет ужина. И тут он отчетливо кое-что услышал! «Долго ты его будешь мучить? — Черчиль спокойно лежал возле печки на подстилке и с глубокой печалью в глазах посматривал то на грустного Егора, то на оскорбленного гостя. — Я к тебе, к тебе, мальчик, обращаюсь! У хозяина в штанах всё дымится из-за тебя, а ты нос от него воротишь. Эх… Жаль, что не я человек…». Денис так и застыл в центре комнаты, силясь осознать смысл осознанного. Он отчетливо понимал — с ним только что разговаривал пес, и он сам, выходило, продолжал читать его мысли! Значит, там, в лесу, вовсе не показалось! Вот и открылся в нем очередной таёжный дар от лешего деда! Слова эти, признаться, произвели на Дениса должный эффект, внизу живота приятно и болезненно защекотало. «А-а… Чую, вот и у тебя бабочки в животе полетели, хе-хе, пора вам обоим в постельку, — продолжал подначивать Черчиль Дениса. — Подойди к нему, дурень бестолковый, приласкай, он давно тебя ждет. Если не сделаешь это, я тебя сейчас за ногу укушу». Денис, хлопая глазами, не веря во всю эту чертовщину, попятился было назад, но в ту же секунду был перехвачен Егором. Мужик развернул к себе, в который раз прося прощение за свою несдержанность. Это оказалось последней каплей. Весь мир вокруг вдруг сузился до размеров таежной заимки. Равнодушно смотреть в тепло-карие глаза было просто невыносимо. Да тут и мертвая тысячи лет мумия ожила бы, чего уж говорить о живехоньком Денисе! Сначала от неожиданности парень слегка шарахнулся в сторону, полагая, что его вновь хотят ударить, а потом, поняв, что мужик тянется за поцелуем, сам прильнул к его жестким, красивым губам. — Я простил, простил… — жарко зашептал он в горячий рот любовника. — И ты меня прости! Денис и ахнуть не успел, как оказался лежащим в постели, придавленный сверху телом мужчины, а того всего трясло от возбуждения. Волна флюидов, окутав парня, вызвала ответную реакцию. «Даже если это последний раз…. Наплевать! Я хочу запомнить тебя таким!» — промелькнуло у голове у парня. Через несколько минут оба оказались обнаженными. Денис, не прерывая поцелуя, закинул на поясницу Егора стройные ноги, позволяя мужчине войти в него глубоко и жестко, страстно и горячо. Ух, как же долго ждал Егор этого момента, казалось — целую вечность! Как только юноша подался ему навстречу, лесник впился в его рот жадным поцелуем и повалил на угрожающе заскрипевшую кровать. А потом любовники, пребывая в неистовом безумии, мяли и ласкали друг друга, попутно беспорядочно срывая с себя одежду, пока не слились в единое целое, и мужик почувствовал, что ноги юноши тесно обхватили его бедра. А ведь еще утверждал, что натурал! Егор иронично улыбнулся своим мыслям. Может, у Дениса поначалу и создалось впечатление, что бородач скуп на ласки, но это было вовсе не так. Мужчина умел и приласкать, и трахнуть, как надо, чтобы доставить удовольствие партнеру, просто часто не хотел этого делать, так как и сам не желал ни к кому привязываться душой, да и влюблять в себя тоже. Но тут у него словно башню снесло, и он позабыл обо всем на свете. Дрожа от возбуждения, он обцеловал шелковистое тело паренька с головы до ног, общекотав его попутно своей короткой, жесткой бородкой, а сам при этом постоянно приникал губами к его, без устали нежно посасывая, словно пил его вкус. И вошел он в него гораздо бережнее и осторожнее, чем в прошлый раз, и сразу принялся наращивать темп, да так, что Денису пришлось вцепиться руками в изголовье их кровати. Воображение мужчины значительно подогревала та сцена, когда грязный и оборванный зек шарил своими немытыми ручищами у паренька в штанах, трогая того за попу, и потому он подналег еще более яростно, словно стараясь сделать его раз и навсегда своим. Долго Егор не продержался и кончил с протяжным, низким стоном, с радостью ощутив, что и Диня тоже излился ему в руку, сжимавшую член парня. После соития любовники пребывали в такой неверояной эйфории, что даже разговаривать не стали, просто благодарно прильнули друг к другу и забылись на некоторое время в сладостной дремоте. А проснулись они одновременно и по понятной причине — от голода. Ведь грибного супа, сваренного с вечера Егором, оба так и не отведали. — Давай пожрем! — весело улыбаясь, предложил юноше лесник.