ну и какого чёрта я делаю?

- Почему ты хотя бы врача не вызвала? - тихо спросила Рената, доставая из шкафа теплый свитер. Земфира никак не могла привыкнуть к яркому свету, который наполнил комнату с появлением Литвиновой - жутко резало глаза. Все приобрело какие-то непривычные очертания. Сейчас ей казалось, что вся мебель ужасно давит на нее, что она огромная, занимает так много места, что невозможно дышать. - Ты знаешь, почему, - нехотя проговорила она. - У меня обычная простуда, меня продуло, вот и всё. Земфира вынула градусник, - 39.2, - быстро сунула его в чехол. «Умереть от простуды было бы куда приятнее» - горько усмехнулась сама себе. Но она знала, что не умрет. Это ведь не так просто, как кажется. Вот ляг и умри - и не умрешь. - Сколько там? -Тридцать семь и две. - Вот ты это, - Рената аккуратно положила свитер на край кровати. - Надень, пожалуйста. И не смотри на меня так, боже, не смотри на меня так!.. Как мне тебя вот так оставлять, ты же всё время молчишь!.. Земфира зажмурилась, жестом призывая остановиться. Звон в ушах не прекращался, звуки отдавались в висках. Она чувствовала, что начинает проваливаться в сон. Или уже спит?.. - Ну почему же ты мне не сказала?.. - прошептала Литвинова, положив руку ей на плечо. От прикосновения холодной ладони с горячей кожей по телу пробежала мелкая дрожь, Рената почувствовала это и, испугавшись, попыталась отстраниться, но Земфира прижала ее руку щекой, прикрывая глаза и улыбаясь совершенно по-детски. Глядя на нее Литвинова тоже заулыбалась, но это была совсем другая улыбка, полная отчаяния и тревоги. - Вот мне сейчас совсем не до улыбок, - сказала Рената. - Но ты улыбаешься, и я улыбаюсь. Литвинова погрузилась в свои мысли. В последнее время ей было очень неспокойно - она чувствовала, что с Земфирой происходит что-то страшное: все чаще она оставалась одна, подолгу молчала, её пугал этот отрешенный взгляд, эти горькие усмешки, но больше всего её пугал легкий слой пыли на инструменте. Недавно она сказала, что собирается дать несколько концертов или, может быть, организовать тур. Она снова сядет за инструмент и начнет работать, но только для чего всё это, ведь она и без того измотана донельзя?.. Рената отвлеклась от своих мыслей, всматриваясь в лицо уже спящей Земфиры, словно пытаясь найти ответ. Она осторожно вытащила руку из-под ее щеки, выключила свет и присела на край кровати. Слишком сильно хотелось побыть рядом. «Еще концерт, еще тур, ты всегда придумаешь что-нибудь, что заставит тебя остаться» - проносилось в голове Земфиры. Она шла по темному, совершенно незнакомому ей коридору, позади нее тоже кто-то шел, но она не оборачивалась, что-то подсказывало ей, что это ни к чему. «Да сколько можно тянуть? - ей казалось, что сейчас она отчетливо слышит свой собственный голос. - Думаешь, станет лучше?» Яркая вспышка прямо в глаза. Земфира оказывается на сцене. Она всматривается в зрительный зал - руки, руки, тысячи рук. Ей хочется увидеть лица, она силится, вглядывается, но не видит, всё расплывается. Сама не понимая как, оказывается перед микрофоном. - Подождите, а звук настроен? - ее слова тонут в шуме толпы. «Я не стану так играть» - сердится Земфира. Она старается увидеть хоть кого-нибудь, кто может ее услышать - кто-то же шел позади нее? «Он хотя бы включен?» - дотрагивается до микрофона и - резкий оглушительный звон... ...долгожданная тишина. Земфира оглядывается по сторонам - она у себя дома, в маленькой студии, напротив нее инструмент. Выдыхает. Запрокидывает голову, привычным движением находит нужные клавиши - мимо нот. Резко переводит взгляд - «ну как же так?..» Сосредоточенно выставляет пальцы - мимо нот. «Да что это такое, блядь?» - снова пытается выставить пальцы, но они не слушаются, они как будто обмякли. Земфира открывает глаза. Она сидит за столом в небольшой кофейне, из панорамного окна открывается вид на ночной город. «Мне некому рассказать об этом, - думает она. - Нужно же будет что-нибудь оставить, да?.. Может быть, написать песню, последнюю?.. Или лучше так, что придет в голову?» Кто-то дотрагивается до ее плеча, Земфира вздрагивает, краем глаза видя, как из окна в доме напротив мелькнуло что-то яркое. Она оборачивается - но никого рядом нет. Это была вспышка фотоаппарата. Точно вспышка фотоаппарата. Она не знает, почему, но чувствует, что теперь могут возникнуть неприятности. Земфира встает, всматривается в окно. Замечает свое отражение - сейчас она выглядит очень уставшей. И когда это она успела так сильно похудеть? Кто-то вновь дотрагивается до ее плеча, она оборачивается, и - ее ослепляет яркая белая вспышка. Сильно режет глаза. Она жмурится - ничего не видно. Снова жмурится - темнота. Земфира проходит вперед и натыкается на стену. Ощупывает ее в поисках выключателя, проходит вдоль, идет и идет, ей кажется, это длится бесконечно... Сдавшись, обессиленно сползает вниз. - Мне некому об этом рассказать! - кричит она и к горлу подступает ком. - Черт знает, что со мной! Стоит мне проснуться, и я думаю - ну вот, сегодня. А потом беру себя в руки - да хрен вам, блядь. Завтра. И завтра - хрен вам, блядь! Нечего тебе об этом думать, Земфира! Ты для этого весь этот путь прошла?.. Темнота наполняется глухими рыданиями. Мимо проплывают лица знакомых, концерты, концерты, цветы, страницы из газет, обрывки чьих-то комментариев, снова цветы, цветы, выкрики, молодой парень в грязной куртке, сидящий на ступеньках в подъезде, осуждающий взгляд лечащего врача, теплый вечер с племянниками, пульт в студии, добрая улыбка заправщика, запах уфимской квартирки, душная московская пробка... Земфира вздрогнула и проснулась. Глаза быстро привыкли к темноте, среди которой проступил знакомый силуэт. Нестерпимо хотелось курить. Слегка пошатываясь от вновь накатившего головокружения, подошла к окну. - Ты что делаешь? - возмутилась Рената. Яркий огонёк зажигалки на мгновение озарил её сосредоточенное лицо, а затем также быстро потух. Земфира приоткрыла окно и глубоко затянулась. - Ложись спать, - проговорила она слабым голосом и тут же сильно закашлялась. - Тебе не лучше? - Не знаю, - она помедлила, задумчиво стряхивая пепел. - Знаешь, когда курю как будто бы легче... Вот всегда так. - Я боюсь за тебя, - голос Ренаты дрогнул, и это заставило Земфиру болезненно поморщиться. - Я очень за тебя боюсь. - Прости, но я не знаю таких слов, какие бы сейчас подошли... - Да и не нужны мне слова, какие бы подошли! - Литвинова с усилием поднялась с постели. - Вот ты стоишь возле окна, из которого дует, вся простуженная, без голоса и говоришь, что тебе легче... Ты стоишь, а я вижу один комок нервов, я же вижу тебя... Что с тобой происходит, ты тут снова заперлась, для чего?.. Я же не выдержу, честное слово! Земфира не могла сейчас видеть ее лицо, но она с точностью могла его представить - напряженное, со сдвинутыми бровями и прищуренными глазами. - Мне бы лучше промолчать, наверное, боже-боже... Но как?.. Как же я могу промолчать? Последняя затяжка. Пару секунд на раздумье. «Нет» - решила Земфира, не замечая, как Рената подходит почти вплотную и кладет руки ей на плечи. - Незачем тебе об этом знать, - слова Земфиры прозвучали гораздо грубее, чем ей этого хотелось. Рената тяжело вздохнула. Да какого ж черта? Ты не хочешь сделать человеку больно, ты чувствуешь его боль, ты сопереживаешь ему, но ты понимаешь, что эта боль из-за тебя, и ты и рад бы ее забрать, но ты не можешь, а что ты можешь?.. Тебе же больно, и ты делаешь больно другому. Не намеренно, нет. Но делаешь. Земфира старалась справиться с подступающими слезами. Ну что она могла сказать ей? Об этом же нельзя говорить вслух, тем более ей, она же с ума сойдет, уже сходит, гладит ее плечи, как будто бы уже прощается. Слова застыли на языке. Земфира мягко накрыла руки Ренаты своими, а затем поднесла их к губам. В темноте можно было различить только ее тяжелое дыхание. Казалось, еще пара минут, и они обе разрыдаются, признают собственную обреченность и бросятся в омут, и тогда их точно уже некому будет спасать. Литвинова высвободилась и прямо в одежде рухнула на кровать. Земфира нахмурилась - тяжелый звон в ушах начинал медленно переходить в более мелодичную форму. Она не сразу сообразила, откуда доносится звук. - Ты слышишь? - тихо спросила она. Но Рената ничего не ответила - она уже спала. «Да не может быть» - воодушевилась Земфира и нетвердым шагом направилась в сторону студии. Впервые за довольно долгое время в ее голове начала зарождаться вполне отчетливая и осязаемая мелодия.