ну и какого чёрта я делаю?

Ей казалось, что даже время в этот момент было с ней заодно и замедлило свой ход. Пространство небольшой комнатки наполнилось множеством неизведанных оттенков, оживилось незримыми образами. Звуки распадались на частицы, приобретали форму, заострялись - рассекали воздух, оседали на поверхности стола, инструмента, ноутбука, впивались в кожу, словно миллионы мельчайших осколков. Разряды тока били по всему телу, мурашки то и дело покрывали спину, плечи, шею, кожу головы. Звуки оголенных нервов: долгожданные, тяготящие, живые. Дыхания отчаянно не хватало, что-то сдавливало грудь, сердце как будто бы дробило грудную клетку. Динамик наушника стонал: звуку было тесно. Заиграло всё: и мебель, и аппаратура, и воздух, и едва различимые полоски пыли по краям стола. Внешнего мира не существовало: никого и ничего. Только звук. Она подергивала плечами, двигаясь в такт музыке, шевелила губами, запрокидывала голову, замирала на несколько мгновений, а затем - оживала вновь. Пронзительный звон вернул всё на свои места: образы распались и комната приобрела свои привычные очертания. Земфира отбросила наушники в сторону. Из приоткрытой форточки послышался городской шум. Который час?.. Только сейчас она поняла, что за окном темно. «Давно со мной такого не было, - выдохнула она. - Если мне и придется сказать 'последнее слово', то это будет эта песня, точно будет эта песня». Она огляделась по сторонам в поисках телефона, ее взгляд упал на нетронутую чашку кофе на тумбочке возле двери. Конечно, дело рук Литвиновой. Земфира сделала несколько глотков и поперхнулась - кофе давным-давно остыл. - Гадость какая, - прошипела она, выходя за дверь. - Рената?.. Никто не ответил. Земфира прошла на кухню. Возле пепельницы виднелся небольшой аптечный пакетик. Перебрала упаковки с лекарствами, улыбнулась детским пастилкам от кашля, выпила несколько таблеток, остальное убрала в шкафчик над раковиной. Постояв несколько секунд в нерешительности, сняла крышку с керамической кастрюльки, которая стояла на плите - овсяная каша. - Спасибо, - сказала она в пустоту. Земфира потерла уши - кажется, прошло. Прошло, как и внезапно нахлынувшая волна оживления. Закурила. После первой затяжки закружилась голова - пришлось опуститься на подоконник. «Надо было сначала поесть» - подумала она, затягиваясь поглубже. Горло саднило до тошноты. «Нужно бы поскорее привести себя в порядок и записать песню, - дотянулась до чайника. - Нет, Земфира, болеть теперь точно некогда. Вот запишешь песню и - пожалуйста». Взгляд упал на тлеющую сигарету - и почему так сильно трясутся руки? «Если я решусь, это будет быстро, - думала она. - Как прыжок в пропасть. Нет сил ничего обдумывать, всё должно быть быстро и просто. Не знаю, долго ли я протяну?.. Но теперь есть песня, и я доведу ее до ума обязательно. Нужно продержаться ещё немного, только бы продержаться...» Резкий щелчок чайника заставил Земфиру подняться. Несколько болезненных глотков, не чувствуя вкуса, лишь противная горечь во рту. Всё это - правда и неправда. И эта кухня, и этот чай, и эта песня, и эта Земфира. Каждый день, каждый час, каждая минута - как будто обрывки сна лихорадочного сумасшедшего. Она чувствовала себя свидетелем собственной жизни. Слишком много событий за последнее время: потери, потери, отчаянье, снова потери, и где-то там внутри - изнуряющая кипящая нежность. Всё это как будто бы проплывало мимо, а она, не имея никакой возможности повлиять, стояла в стороне, курила и молча качала головой. Ей казалось, что ее сердце вот-вот разорвется: ну не должно столько всего сваливаться на одного человека, зачем ей столько? Смерть - это всего лишь состояние, которое следует после жизни. Никогда не нужно брать на себя слишком много. Ты думаешь, что чего-то стоишь?.. Очнись, смерть не признает твоих заслуг, не сделает скидку. Нет, это происходит не с ней, с кем-то другим, с кем-то совсем не похожим на нее, с кем-то, кого ей очень жаль. А разве она бы стала жалеть себя?.. Что будет - после?.. Сначала, как водится, никто не поверит. Потом информация подтвердится. Толпы людей соберутся возле её дома: слёзы, слёзы, слёзы... Запах фрезий окутает тихий московский дворик. Бездарные некрологи - хорошо, что она их не прочтёт. По центральным телеканалам пустят кое-как по-быстрому слепленные видеонарезки - из того, что есть - из отрывков с концертов и интервью. А фоном - песня «Хочешь?». Обязательно песня «Хочешь?», чтобы у каждого зрителя выдавить слезу. Волна разносортных каверов накроет интернет. И эти бесконечные телепередачи, где за столом сидят несколько человек и обсуждают чёрт знает что. Бред какой, зачем вы это делаете? Оставьте хотя бы мёртвых. Журналисты, как обычно, не побрезгуют выдвинуть самые идиотские версии. Наркотики - ну, конечно, что же ещё?.. И эти придурки-комментаторы в социальных сетях точно не останутся равнодушными. А потом - всё утихнет. Так всегда происходит, в этом нет ничего выдающегося - до первой же громкой новости. И в небе над Фрунзенской набережной снова случится такой же красноватый закат. Откуда-то издалека доносилась приглушенная мелодия. Земфира шла на звук. С каждым мгновением мелодия нравилась ей все больше, хотелось уловить каждую ноту, хотелось ею поделиться. И вдруг - всё затихло. Она подняла голову. Светло-голубые глаза, полные слез, заглядывали ей прямо в душу. - Отпусти меня, - едва слышно попросила Земфира. Чьи-то теплые руки обняли её со спины, обвили грудь. Они гладили ее шею, проводили по волосам. Она перехватила ладонь и развернула её тыльной стороной - морщинки, набухшие вены, мелкие царапинки на пальцах, заусенцы. Это были руки очень пожилой женщины. - Тише, - прошептал до боли знакомый голос. Земфира проснулась. Из глаз лились теплые слезы. Она приподнялась на кровати и провела в таком положении некоторое время - никак не удавалось прийти в себя. - Ты понимаешь, - задумчиво проговорил Алексей, спуская наушники на шею. - Как ни крути, но будет очень резкий переход. Это будет слышно. Земфира лежала, запрокинув ноги на подлокотник дивана. - Первую часть я записала вчера, - монотонно прохрипела она. - Представляешь, не заметила, как прошел день. Вторую часть, - условно буду называть ее так, - сегодня с утра. Она у меня вообще не была запланированна - теперь же я настаиваю. Обе очень важны, и обе дополняют друг друга. Алексей пожал плечами, кликнув мышью на следующий файл. - Я думаю остановиться на последнем, - предложила Земфира. - Ещё очень интересный под цифрой четыре. Но совместить не получается - выходит так себе. То, что ты сейчас слушаешь, тебе нравится?.. - Я бы тоже остановился на цифре четыре. Дима, сидевший неподалеку от Алексея, отложил наушники, расстегнул чехол и вытащил гитару. Первые удары медиатора вынудили Земфиру подняться. - Так, - вскрикнула она, тут же поморщившись от резкой боли, - а теперь чуть-чуть ускорься. Так, чтобы ба-а-ам, а потом, - Земфира заметно снизила голос, - ту-ду-ду-ду... Дима сразу же перестроился. Земфира ходила по студии взад-вперед, щёлкала пальцами, притацовывала, затем резко выставила перед собой указательный палец и подбежала к инструменту. Пальцы задвигались сами по себе, как будто бы больше ей не принадлежали. Звук поглотил ее: она прикрывала глаза и видела перед собой вспышки - желтые, красные, оранжевые; она открывала их - и вспышки не исчезали, они проступали яркими пятнами. За окном, словно в замедленной съемке, шел снег. Земфира в который раз прослушивала одну и ту же звуковую дорожку, время от времени одергивая Алексея, чтобы обратить его внимание на не совсем удачные фрагменты. Воздух в студии еще был заряжен: не хотелось упустить момент. Сегодня она много улыбалась, ей очень хотелось улыбаться. Земфира хотела запомнить каждое мгновение - далеко не всегда рабочий процесс проходил так гладко и органично. Да и кто знает, случится ли вновь, что все они будут так вдохновлены, так наполнены музыкой и друг другом?.. - Пора закругляться, - заключила она. - Шестой час сидим. Ребята не возражали - пора, значит, пора. - До завтра, - Земфира улыбнулась своей самой теплой улыбкой. - Вы только не перегорайте. Она села в машину, повернула ключ, колонки предательски зашипели. Быстрым движением выключила магнитолу. «Ну и почему нельзя было спуститься раньше? - злилась сама на себя, ощупывая разгоряченный лоб. - Прогреть машину, чтобы не ждать сейчас в этом холоде, чтобы поскорее оказаться дома». На дисплее высветилось несколько пропущенных. «Позже» - решила она, выруливая на Болотную набережную. Дворники еле-еле справлялись с крупными хлопьями снега и грязью, летевшей из-под колес впереди идущих машин. И опять эта чертова пробка на мосту. Габаритные огни, свет фонарей, пешеходы - всё плыло перед глазами. Чьи-то руки мягко опустились на плечи. Она запрокинула голову - вот так хорошо. Резкий скрип тормозов - чёртов светофор. И как это она успела среагировать?.. Земфира плавно припарковала автомобиль и вынула ключ. Кажется, она даже заезжала в магазин - на соседнем сиденье лежал небольшой полупрозрачный пакет-майка. Кто-то в очереди то и дело показывал на нее пальцем, откуда-то сзади послышалось: «да точно пьяная», кассирша снисходительно улыбнулась, помогая ей справиться с кредитной картой, которую даже с пятой попытки никак не удавалось вставить в терминал. Земфира махнула рукой, словно пытаясь отогнать от себя эти воспоминания. Она чувствовала себя в тот момент маленьким ребенком, который только-только учится ходить. Сил возразить что-либо не было - она попыталась сфокусировать взгляд, чтобы заглянуть в глаза этим людям, но смогла различить лишь цветные пятна. «Что ж, - подумала она, - вам с этим жить». Ноги подкосились на скользком обрыве. Земфира с силой шлепнулась на спину, дыхание сбилось. Попыталась уцепиться за обледенелые камни - и почему совсем не больно?.. Сорвалась вниз. Перед глазами мелькали острые скалы, к горлу подступила горечь - хотелось поскорее упасть, хотелось чтобы всё это закончилось. Как угодно - лишь бы скорее закончилось. Снизу было очень темно, ни камней, ни скал - пустота. Что-то прохладное опустилось на её лоб. Легкое прикосновение к щеке, шее, снова к щеке. Кольца с крупными камнями, аккуратный маникюр. Нет, это были не те руки. Пряди светлых волос на чёрной кожаной куртке. Пальцы крепко сжали плечо - «ну чего же ты хочешь?..» - Поднимайся, - словно сквозь толщу воды, - что же это... Ну, в самом деле, прошу тебя, поднимайся... Земфира послушно встала, не давая себе помочь. Забрала с соседнего сиденья пакет, машинально нажала на кнопку закрытия дверей и медленно направилась в сторону подъезда. - Как же это можно, - не умолкал знакомый голос. - Уснуть прямо это... в машине. Как же ты вообще доехала, бедная?.. Земфира спала, укутавшись в одеяло. Сейчас её лицо выглядело по-настоящему спокойным, только крупные капли пота на лбу выдавали болезненный вид. Рената приподнялась и, стараясь не дышать, протерла лоб салфеткой - совсем не хотелось разбудить. Второй рукой Литвинова поглаживала её плечи, спускаясь на ключицы и затрагивая шею. Каждый раз, когда ей казалось, что Земфира уже окончательно уснула, она останавливалась. Но Земфира в этот момент начинала хмуриться и, не открывая глаз, искать заветную руку, чтобы вернуть на место. - Если бы ты только знала, - едва слышно, одними губами, проговорила Рената. Конечно, она уже давно догадывалась, в чем дело, ей просто не хватало смелости спросить об этом прямо. Да и у кого бы хватило на это смелости? В голове вертелось множество мыслей, но уловить удавалось лишь одну, как раз ту, от которой больше всего хотелось избавиться. Да, она слишком хорошо знала Земфиру, чтобы не ощущать ту боль, с которой ей приходилось жить. И именно поэтому чувствовала, что эта боль гораздо сильнее того, что она может предложить ей взамен. И разве это не подло, удерживать человека, который так сильно и безнадежно страдает?.. Рената поправила влажные пряди волос, упавшие Земфире на лицо. Слёз не было - только тихая ноющая боль.