ну и какого чёрта я делаю?

«Сколько там осталось времени?» - Земфира перевела взгляд на настенные часы. Ещё семь минут. Целых семь минут, а потом - шаг в неизвестность. Из зала доносились громкие настойчивые выкрики. Она пыталась чем-то занять руки: термокружка, щётка для обуви, тоненькая резиночка для волос. Последние замечания работникам сцены и... такой знакомый и понимающий взгляд. По спине пробежали мурашки: «И чего она тут забыла - как теперь отсюда проберётся на своё место?» Кивнула в знак благодарности. Нет, на это было бы очень глупо надеяться: такая боль никогда не уходит полностью, ты просто учишься её терпеть, жить с ней. Появляется некая точка невозврата, и с неё начинается новый отсчёт. Начинает казаться, что ты становишься на несколько жизней старше. И - пошло-поехало. Из раза в раз: пристальный взгляд в зеркале, наскоро выпитый кофе, растерянный паренёк-парикмахер, еле успевающий на ходу поправлять непослушные вихры. Кажется, что тебе мало этой просторной сцены. Повсюду - один сплошной свет. И ты будто бы снимаешь с себя всю одежду, стягиваешь кожу, собственноручно казнишь себя у всех на виду, а затем - вдруг воскресаешь. Кому ещё под силу такой трюк?.. Одно неверное движение - и тебя будто бы пронзает насквозь. Ты думаешь: «За что вы так со мной?». Но разве их можно осуждать, они ведь привыкли жить с закрытыми глазами, как слепые котята. И они тянутся к тебе на ощупь, сметая всё на своем пути. «Взгляните на меня, - делаешь шаг вперед, - от меня же ничего не осталось, кому вы аплодируете?» Ты ищешь сочувствующие глаза и, кажется, что все они видят тебя насквозь - становится неловко. А потом ты позволяешь себе раствориться, смешаться с публикой, со сценой, с звуком. И ты чувствуешь тепло, оно разливается по всему телу. Вот теперь - всё на своих местах. И откуда-то берутся силы, загораются глаза и появляется азарт. И снова взлетная полоса, которой нет конца и края. Ты всматриваешься вдаль - и картинка расплывается. Ледяной ветер обдает лицо, кутаешься в шарф: «Да где же этот чёртов трап, ну почему так долго?» Горячий чай обжигает нёбо и горло. Парочка спортивных сайтов, фотографии с концерта, десяток однотипных статей. Читаешь, усмехаешься, злишься: «Да уж куда там?..» Тяжёлый сон без сновидений. Просыпаешься с точностью до минуты - задолго до того, как прозвенит будильник. Утешаешь себя тем, что это время необходимо, чтобы побыть одной, посидеть в тишине. Но тишина оглушает и становится даже страшно. Думаешь, скорее бы наступило утро, захватило бы своими заботами. Поочередно зажигаются городские фонари, улица наполняется людьми - теми самыми, которым и дела нет ни до тебя, ни до твоих песен. Невольно задумываешься о совсем иной жизни: «А что, если?..» Погружаешься в свои мысли и не замечаешь, как новый день окончательно подминает под себя проснувшийся город. Подумать только, какая глупость! Тебя преследует этот тяжелый чехол с концертным костюмом, который весит гораздо больше самого костюма. И даже если ты проделываешь тысячи километров - первым в гримёрной тебя встречает именно этот чехол. Смотришь на него со скучающим видом: «Сегодня назло буду выступать в своей повседневной футболке, что тогда?» Чехол - как напоминание. Ты ведь можешь и закрыться, тебе необязательно показывать, что там внутри. Такая хрупкая и нежная материя, конечно же, ей нужен «чехол» попрочнее. И тут же одёргиваешь себя - к чему теперь все эти оправдания? - Знаешь, зачем мы туда идём?.. - Литвинова игриво поманила за собой указательным пальцем. - В такой холод?.. Понятия не имею - за тем, наверное, что дома нам не сидится. Ноги всё глубже и глубже утопали в сыпучем песке. От сильного ветра слезились глаза, мелкие песчинки то и дело попадали в лицо. Земфира шла, придерживая обеими руками капюшон. Ещё один шаг - и перед ними открылся вид на неспокойное тёмно-серое море. - Смотри, - Рената обняла её со спины. - Как это там говорят, море по колено?.. - Да, - подтвердила Земфира, - пьяному. - Не знаю, что там до пьяного, но тебе - точно по колено. «По колено, говоришь?» - с этими мыслями прыгаешь в толпу. Десятки пальцев хаотично впиваются в разгоряченное тело. Сердце бешено колотится: «А вы это чувствуете?» Словно какая-то неведомая сила вздымает тебя над залом, и ты будто бы паришь без чьей-либо помощи. Звук наполняет изнутри, и ты отдаёшь его без остатка. Тянешь руки, в безумном порыве прикрываешь глаза, расправляешь плечи и наконец-то вздыхаешь полной грудью. Рената продолжала тянуть за собой вглубь безлюдного пляжа. В глазах мелькали её улыбка и частые высокие волны с белыми гребнями. Ветер усиливался с каждым шагом. Прозрачная ледяная вода обмочила массивную подошву ботинок. - Если мы не отойдём подальше, - Земфира попятилась назад, - следующей волной нас обдаст ещё сильнее. - Не отойдём, - Литвинова со смехом подтолкнула Земфиру ближе к воде, - там же по колено, тебе нечего бояться, ты помнишь?.. Густая белая пена медленно прокатилась по гладкому песку и будто нарочно застыла прямо у её ног. - Хочешь, чтобы я свалилась с простудой?.. Со злостью захлопываешь ноутбук. Ещё одно любительское видео под идиотским названием «Земфира провела концерт под кайфом». «Под кайфом, блядь, - стараешься отвлечься, - да знали бы вы, что я чувствую и чего мне стоит этот весь 'кайф', точно сторчались бы уже нахуй». Что делать - проглатываешь, молчишь, позволяешь раздавливать себя снова и снова, постоянно озираешься на пресловутый чехол. Натянуть бы его поверх кожи, укрыться бы в нём с головой и уснуть. Уснуть и проснуться, когда станет полегче, вот так - само собой, без борьбы, без боли и без разочарований. Оглядываешься назад - раньше, конечно же, было проще. А, может, просто год выдался тяжёлый?.. Чёрт его знает. «Ну зачем, зачем, зачем, всё - через себя?» Понимаешь, что по-другому у тебя просто не получается, отбрыкиваешься, как можешь: «Ну я же вам не мишень». В отчаянии срываешь чехол с концертным костюмом с вешалки и запихиваешь в шкаф - может, здесь его наконец-то не заметят и забудут?.. Ещё один шумный и холодный город, и вот ты снова вставляешь маленький ключик с пластмассовым наконечником в замочную скважину. Поворот. Щелчок. Минутное замешательство - ты не веришь собственным глазам, подходишь ближе, проводишь ладонью. Нет, это тот же самый чехол, снова здесь, снова с тобой. Останавливаешься напротив, бездумно сверлишь глазами, затем, наконец, смиряешься и принимаешь как должное. Густые клубы сигаретного дыма кружились над головой. И какая это по счету? Пятая, не меньше. Земфира сидела запрокинув голову и поджав под себя ноги. Вот уже полтора часа она не могла успокоиться: на щеках застыли липкие слёзы, смешанные с потёкшей тушью. Восьмой концерт - как много, и как мало. Конечно же, в таком режиме ей было некогда разбираться в своих чувствах, накатывающая волна дождалась своего часа и накрыла её с головой. - Зе, ты с ума сошла? - прокричала Литвинова и закашлялась. - Ты же бросила! - Она кинулась открывать окно. - Всё прошло замечательно, почему ты плачешь?.. Будто не замечая ничего вокруг, Земфира потянулась за очередной сигаретой. - Господи-боже, с ума ведь сведёшь! - Рената присела рядом и закрыла лицо руками. - Никто даже не заметил, как ты сбежала, и как тебе это удалось?.. А ещё... ты оставила свой телефон на сцене, это чтобы я не дозвонилась, да?.. - Нет, - мрачно проговорила Земфира. - Я сама не понимаю, в чём дело. И меньше всего мне бы хотелось, чтобы ты меня застала в таком виде. - Даже не проси, одну я тебя точно не оставлю! - Я и не прошу, - она затушила сигарету в пепельнице и притянула Литвинову к себе. - Это, знаешь, что-то очень сильное, сложно описать, но я думаю ты поймёшь. Вот как будто бы тонешь-тонешь и каким-то чудом выныриваешь, а потом спустя время смотришь - и понимаешь, что там и не глубоко совсем, - помнишь, ты говорила? - по колено примерно, и что всё дело в том, что ты просто всё это время лежал лицом вниз... Рената задержала дыхание и болезненно сощурилась - хотелось то ли закричать и разрыдаться, то ли зацеловать до смерти. - Спасибо, - прошептала Земфира, дотрагиваясь губами до побледневшей щеки. Крючок не выдержал и чехол с концертным костюмом бесшумно повалился на пол.