Strangers In The Cold

«В прошлое Рождество я отдал тебе свое сердце, а на следующий день ты вернула его обратно…» «Вот весь смысл посещения бара», думал кисло Барри, ему было чертовски далеко до рождественского настроения. Он не учитывает тот факт, что даже в захудалом днище города, казалось, он обязан платить за пустую болтовню, прислушиваться к звукам рождественских песен, пестрящих различными стилями, и не дай Бог, Wham! Аллен предопределенно размышлял о несколько подозрительном содержимом своего стакана, затем сделал еще один глоток и скривился. Вкус не стал лучше, чем когда он только сел с бокалом. – Знаешь, если ты собираешься утопить все свои печали, то стакан виски не сможет сделать много, даже если ты засядешь тут надолго. Голос был незнакомым, и Барри раздраженно поднял глаза от своего стакана, но потом… Вау. Шесть футов, коротко стриженные черные волосы, ледяные глаза и лицо, абсолютно точно высеченное Микеланджело. Господи. Барри не знал, что он бисексуал, пока в прошлом году не понял, что определенно нашел свой тип мужчин. Не то чтобы он был отдаленно похож на… него. Кроме как фигуры и красоты. Этот человек был намного старше его самого, лет на тридцать. Даже его глаза были голубые, как кремень, а не синие, как… да все равно. Незнакомец ухмыльнулся и Барри понял, что разинул рот, как рыба. Он с трудом закрыл его и вернулся к своему напитку. Будь крут, Аллен. – Кто сказал, что я пытаюсь что-нибудь утопить? – с достоинством возразил он. – Ну, ты пьешь в одиночестве, и твое лицо похоже на мордашку щенка, которого оставили в приюте, – пожал плечами незнакомец. – И ты десять минут потягиваешь дюйм виски, поэтому, возможно, на самом деле ты не хочешь пить. Ладно, неважно великолепный этот парень или нет, но какого черта он лезет не в свое дело? Аллен не был щенком, но… ну… в основном взрослым человеком. С поддельным удостоверением личности. – А ты, мой ангел-хранитель, здесь для того, чтобы спасти меня от неправильного образа жизни? – спросил ехидно Барри. – Это вряд ли, – протянул незнакомец. Теперь он, сев на стул рядом, оказался напротив него. Какого черта. Кто ему сказал, что он может это сделать? – Я просто приехал сюда, чтобы выпить и увидел, что все места заняты. Ты занимаешь целый стол, хотя даже не пьешь, а мне некуда даже поставить свое пиво, – он подтвердил свою мысль, поставив свою запотевшую бутылку между ними и закатив глаза в сторону Барри. Аллен нахмурился и подумал высказать все этому мудаку. – Ты мудак, – размер сказанного уменьшился примерно в два раза, чем было запланировано, и последнее, на что у него хватило бы энергии, было дракой и… ладно, он просто не хотел пить в одиночестве. – Хорошо, что ты хоть спросил в первую очередь, – вместо этого заговорил Барри. – Было бы довольно грубо, если бы ты только оскорбил меня и сел рядом. Незнакомец просто ухмыльнулся ему и продолжил пить пиво. Глаза Барри невольно опустились к линии шеи, эти мягкие губы, обернутые вокруг горлышка бутылки, как перекатывалось его Адамово яблоко, когда он глотал… соберись, Аллен, Господи. И конечно незнакомец заметил, как тот смотрит. Барри напрягся, но его ухмылка только усилилась. – Итак, – он небрежно наклонился вперед, так, что его голова была меньше, чем в футе от Барри, – Что такой несовершеннолетний мальчик, как ты, делает в таком месте? – Не несовершеннолетний. Я в колледже, – нахмурился Аллен. – Я слишком стар, чтобы спорить, но сомневаюсь, что ты купил это на законных основаниях, – жестом указал мужчина на полный стакан парня. Барри даже не пытался отрицать этого. В студенческом городке поддельных удостоверений пруд пруди, и он прекрасно понимал, что его лицо… не выглядело зрелым. Может быть, поэтому никто не воспринимал его всерьез. Джо, уж точно, этого не делал. «Ты должен повзрослеть и столкнуться с реальностью, сынок». Угрюмое настроение парня снова вернулось. – Закон может быть неправ, – он схватил свой стакан, яростно глядя в янтарную жидкость. – Я выпью за это, – незнакомец откинулся назад и одобрительно отсалютовал своей бутылкой. – Я считаю, что Диккенс сказал: «Закон – задница». – Это так, – сказал Барри с яростью. Затем почувствовал укол вины, при мысли о Джо. – Я имею в виду, иногда, – угрюмо поправил он. – Ох, только не стань потом преступником, – сказал язвительно его собеседник. – Нет, – тихо сказал Аллен. – Я просто думаю… иногда закон не учитывает все. – Например? – мужчина изящно выгнул бровь. Барри сгорбился и задумчиво посмотрел на салфетку. – Вещи не всегда такие, какими кажутся, – продолжал он рассеянно почти про себя. – Иногда… вещи, которые делают люди, могут быть аморальными или не совсем законными. Или… юридическое дело не всегда нравственно. Он поднял глаза, ловя на себе холодный взгляд, пристально глядящий на него. Ничего себе, человеческие ресницы могут быть действительно длинными. – Я смотрю, что колледж многому тебя научил, – сказал мужчина. – Хотя, возможно, не тому, за что твои родители платят. – Стипендия, – возразил Барри. – Мой приемный отец платит только за мою комнату и питание. – Хорошо тебе, – протянул незнакомец. Почему у него даже комплименты выходят саркастичными? – Академически талантливый мыслитель своего поколения, который все еще размышляет о своем виски. – Я не размышляю, – сдержанно возразил Барри. – Я… праздную. – Ох, твои рождественские вечеринки, должно быть, очень популярны, – вздохнул мужчина с невозмутимым видом. – Что тогда празднуем? Возможно, это было потому, что Мэрайя Кэри только что последовала за Wham! по радио, но Барри вдруг почувствовал, что больше ничего не имело значения. Он был настигнут импульсивным безрассудством, когда посмотрел на незнакомца. – Я праздную годовщину моего отказа. Потому что, черт возьми, почему нет. Бары были придуманы для неудобства незнакомых людей с неловко личными историями. Ну, согласно фильмам, это обычно работа бармена, но тот, кажется, был занят праздничной толпой. – Поздравляю. Это, конечно, долгое время будет тебя подкашивать, – сказал Мудак так же сухо, как и этот мартини. – Я восхищаюсь твоей преданностью. Барри посмотрел на него. – Она… была любовью всей моей жизни, – угрюмо сказал он. – Я любил ее не менее десяти лет. – Прямо из утробы, – пробормотал Мудак, и да, это замечание дало ему страховку. – Веселый и вежливый, – отрезал Барри. – Да ты находка. Уголок рта Мудака перешел в почти ухмылку, а Аллен ненавидел то удовлетворение, которое пробежало по всему телу при ее виде. Он решил старинную страшную головоломку – почему девушки падали с обрывов. Сексуальная привлекательность явно подогревает чувство собственного достоинства. – Как тебя зовут, малыш? – спросил Мудак, как будто действительно хотел знать. – Сэм, – он солгал, потому что Джо Уэст не вырастил из него дурака, как бы тот ни думал. – Спросишь мое? – фыркнул собеседник. – Мне не нужно спрашивать твое имя, потому что я уже дал тебе свое, – Барри вызывающе наклонил подбородок. – Ой ли? – он поднял незаслуженно привлекательные брови. – Начинается на «М», заканчивается «К», – столько провокаций с потенциально опасным незнакомцем. Мудак не оказался противным. У него на лице появилось подобие усмешки, которая в ту же секунду была безжалостно задушенна. Позор. Барри действительно хочет увидеть разузнать, мудак он или нет. Ладно, давай не будем идти по этой дорожке, Аллен. Во-первых, молния не ударяет в одно и то же место дважды. Просто потому, что невероятно горячий парень выбрал тебя один раз не делает тебя секс-магнитом. И если бы это было так… ну, главное, чтобы это не закончилось как в прошлый раз. – Итак, Сэм, – протянул Мудак со снисходительным выражением. – Расскажи мне об этой любви всей твоей жизни. Нет. Он может чувствовать себя как последний ублюдок, и ненавидеть Айрис прямо сейчас, но он не собирался рассказывать о ней какому-то неприятному насмешливому незнакомцу. Она была слишком драгоценна. На самом деле, он никогда не делился тем, что чувствовал к ней, находясь уже рядом с кем-то. Быть уничтоженным уже достаточно. – Нечего рассказывать, – небрежно пожал плечами парень. – Она просто не чувствует того же, что я к ней. Еще и с отцом поссорился. Поэтому уехал обратно в колледж. – Отказаться от девушки – это одно, – сказал Мудак. – Злиться на отца – это немного слишком. Не думал рассказать о чувствах к своей маленькой девочке? Барри на самом деле старался не думать о том, что Джо, возможно, думал о его чувствах к Айрис. Вместо этого он остановился на том, что несмотря ни на что, тот тоже его любил. – Я никогда не говорил ему, – он снова пожал плечами. – Ее отец – мой приемный отец. Мы поругались из-за моего выбора в жизни. – Позволь спросить, я правильно понял, что ты влюблен в свою сестру? – Мудак моргнул. – Она не моя сестра! – воскликнул Барри. Он ненавидел, ненавидел, когда люди называли их приемными братом и сестрой, ненавидел испытывать чувства к девушке, которую он любил до того, как у него отняли родителей, это звучало как-то грязно и неправильно, он ненавидел, мысль о том, что, возможно, Джо и Айрис ожидали видеть его ее братом. – Не знаю, почему я говорю с тобой, – ему не нужно защищать свои чувства к случайному мудаку в баре… – Эй, малыш, притормози, – Мудак положил руку на плечо Барри, до того как он пытался встать из-за стола. Твердая рука его остановила на месте, и он уставился на изящные пальцы, слегка сжимавшие его предплечье. – По-моему, я задел тебя за живое. Я не осуждаю, можешь мне поверить, – эти голубые глаза казались странно искренними. Барри сел. Мудак внимательно смотрел на него, и Аллен начал чувствовать себя глупо из-за своей выходки. Когда мужчина, наконец, заговорил, его голос был на удивление мягким. – Когда ты в системе, – он держал свои ослепительные глаза нацеленными на Барри, – Она старается заранее определить взаимоотношения с другими людьми и навязывает их нам, только потому, что мы должны жить с этим. Она говорит нам, кем твои родители должны быть, кто твои братья и сестры, к которым ты должен обратиться за помощью. Но люди так не работают. Это всего лишь еще одна куча паршивых правил. Ты можешь сам определить, что означают твои отношения. Ты решаешь, кому доверять… и кому волноваться об этом. Барри почувствовал себя как муха, пришпиленная взглядом незнакомца. У него перехватило дыхание и его пульс ускорился, но, более того, было странное чувство родства, которое он ощущал с этим человеком, который, казалось, действительно понимал, какой он маленький и беспомощный. – Да, – выдохнул он, наконец, освободившись от этой пронзительной синевы глаз. – Это всего лишь паршивая куча правил, – он сделал глоток виски из-за отсутствия чего-либо рядом с руками. Он ощутил, как напиток горчит в горле, и Барри уже гордился тем, что не закашлялся. – Рад, что мы это выяснили, – незнакомец откинулся на спинку стула и тоже потянул пиво. Парень почему-то подумал, что тот не собирается открывать многое о себе. – Что насчет тебя? – спросил Барри. Это было из вежливости. – Почему пьешь один? – Один? – фыркнул он. – А ты тогда кто? Драматичный барный стул? – Ты пришел сюда, чтобы выпить в одиночку, – Барри проигнорировал шутку. – Иногда человеку просто нужно уйти от других людей, прежде чем произойдет оправданная драка, – сказал Мудак. – Иногда человек хочет отпраздновать один. А иногда эти причины совпадают. – Значит, ты злишься на людей, но все равно доволен этим? Мудак фактически усмехнулся, и еще один трепет победы пробежал вниз по позвоночнику Аллена. – Более того, я разозлил слишком много людей, и я горжусь проделанной работой. – Я вижу, ты очень хорош в своей работе, – серьезно сказал Барри. – Мой консультант по профессии всегда говорит мне выбирать то поле, которое бы соответствовало моему таланту и амбициям. Мудак явно кусал внутреннюю часть щек. Свет в его глазах был привлекателен. В нем все было привлекательно. Пошло все к черту. – А ты, Сэм, – спросил он. – Какие у тебя амбиции? – У меня их было две, – Вытащить отца из тюрьмы. Жениться на Айрис, – Теперь, кажется, ни одной, – в груди Барри раздался еще один тупой удар. – Девушка, – Мудак кивает в понимании. – У амбиции не должно быть грузовиков с чувствами, Сэм. Один из них связан с тобой, а другой зависит от других людей. В конце концов, единственный человек, которому ты действительно можешь довериться – это ты сам. – Ну, это… холодно, – сказал Барри ошеломленно. – Возможно, – принял Мудак без злобы. – Но я не тот, кто пытается найти смысл жизни на дне стакана с виски здесь. – Точно, – саркастически согласился Барри. – У тебя душа поэта. - Я не верю в души. – Ух ты, интересно, какие люди приходят на твои рождественские вечеринки. – Очень-очень плохие, – ухмылка Мудака стала слишком резкой на его лице. У Барри снова было такое ощущение, что он какая-то маленькая добыча, пойманная чем-то с острыми зубами. Он должен был напугать его. Но вместо этого оказалось, что его кровь приливает прямо на юг. Аллен покраснел и отвернулся, делая еще один глоток своего напитка. Даже не думай об этом. Я не сделаю этого снова. Молчание казалось каким-то выжидающим. Я не сделаю. – Знаешь, есть способ починить разбитое сердце, без алкоголя, – сказал его собеседник, с нечитаемым лицом. – Я никогда не учился в колледже, но слышал, что это место экспериментов. Барри вдруг почувствовал, как все его тело дрожит. Опасность. Уилл Робинсон. За исключением того, что у него стояк в джинсах. Нет, мальчик. Плохой пенис. Очень плохой. Он решил сыграть в дурачка, на случай, если все зайдет слишком далеко. – Если ты имеешь в виду травку, то у меня, оказывается, аллергия. И да, было весело, когда я это выяснил. Не на каждой вечеринке можно обойтись без наркотиков. Мудак смотрел на него, как на интересный научный эксперимент, и он не должен быть настолько сексуальным, но это так. – И что еще? Тело Барри бросило в жар, и ему внезапно показалось, что его окунули в яблочный пирог. О Боже мой, главное, чтобы это не повторилось. – Секс? – Мудак наклонил голову к Барри, чтобы продолжить его слушать. – Э-э, я пробовал это. Однажды. Этим летом. – И как? – Ну, это было, – чертовски потрясающе. – Довольно неплохо. – Ох. – Но потом он умер. Мудак посмотрел на него недоверчиво и Барри истерически рассмеялся. Да, это была его жизнь. – Кажется, ты оправился. – Нет, я имею в виду, я знал его менее двенадцати часов, – менее двенадцати из наиболее приятных часов во всей его жизни. – Мы пошли разными путями: через два месяца я узнал, что он погиб в результате несчастного случая. Это… я не уверен, как все произошло. Это было преуменьшением. Частично Барри никому не рассказывал, потому что не был уверен, как объяснить то, что он не мог избавиться от воспоминаний о лучшем и единственном сексуальном опыте своей жизни. Потому что каждый раз, когда он пытался, то продолжал вспоминать его руки и рот, которые ублажали парня, а теперь тот находится на дне океана мертвый и холодный. – Боже, малыш. – Да, – он плюхнулся на свое место и выдохнул воздух через рот, ероша свою челку. – Через некоторое время начинаешь думать: «Может быть, это должен был быть я?». – Так что, твой член проклят? – Больше похоже, что моя задница, – что делает рот Барри, и когда он успел отделиться от мозга? Мало того, что он доверился абсолютно незнакомому человеку, который теперь знает о его сексуальной истории больше, чем кто-либо еще. Не то чтобы кто-нибудь в жизни знал, что он би, или то, что он потерял свою девственность. Точнее гей-девственность. Его собеседник не казался особо вовлеченным в почти истеричные размышления Барри. Он просто кивнул, как бы подтверждая тот факт, что Аллен только что рассказал важную информацию, глубоко закопанную внутри. – Ты знаешь, что то, что происходит однажды, не является образцом, верно? Есть вещи в мире, которые происходят независимо от твоего существования? – Я не идиот, – Барри посмотрел на мужчину с забавным выражением лица, встречая его равнодушие. – Это просто пиздец, и все. – Но ты все еще боишься, – Мудак кивнул почти сочувственно. – Полагаю, что так, – Барри мрачно пожал плечами. – Я мог бы помочь тебе перестать бояться. Это действительно происходит снова? – О, и как же? Лицо мужчины ясно говорило: «Не играй со мной, малыш». – Я думаю, ты знаешь. Так. Это то, что происходит снова. Ему нужно запомнить, что эта пословица о молнии была научной ошибкой. Видимо он, Барри Аллен, был кошачьей мятой для красивого голубоглазого мужчины, которому нравится пиво. И педики. – Ты обычно играешь в секс-терапевта со студентами в барах, или это такой способ вернуться в общину курортного сезона? – когда ты сомневаешься, нужно строить из себя язвительную стену. – Обычно я не подхожу к парням твоего возраста, – согласился Мудак. – Но это не благотворительный акт. Не думаю, что ты знаешь всю силу своего очарования, Сэм. – Во мне есть очарование сейчас? – по видимому, у его бледной тощей ботанической задницы было какое-то таинственное очарование, чтобы это случилось во второй раз. – Вот почему ты раздражающе саркастично относишься ко мне с тех пор, как сел ко мне? – Я подумал, что у нас здесь качественный стеб. Я не слышал возражений. – Нет, – на этот раз Барри встретился с взглядом-лезвием, чтобы мужчина не мог понять его смысл. – Я бы не стал возражать. – Я чувствую, что сейчас будет «но». – Но в целом разговор был неплохим. Я просто странный, испорченный и не могу представить, что могу натворить. – Ну, если твой бывший любовник не делал некоторые очень сомнительные вещи, то у тебя должны быть некоторые идеи. Плоть ударяется о плоть, зубы на горле, странная, мучительная, сладкая боль, искрящаяся электричеством вниз по груди. – Я знаю, как это должно выглядеть, – Барри беспощадно вытолкнул вспышку возбуждения. – Но не знаю, что делать на доминирующем месте. – К счастью для тебя, я предпочитаю быть сверху, – незнакомец ухмыльнулся (никто не может называть кого-то, с кем ты собираешься заняться сексом Мудаком). – Так что скажешь? Барри пытался игнорировать дискомфорт в джинсах и стоявшие соски, чтобы обдумать это. – Ты можешь быть серийным убийцей? – Это тебя тоже беспокоило? – сухо спросил мужчина. Это было так мимолетно. Но Аллен был очень возбужденным девственником, наткнувшимся на великолепного парня, который старше него. Он точно думал не головой. – Это все еще не очень хорошая идея. – Нет, это не так, – честно признался незнакомец, но его взгляд был ошеломленным, а голос стал таким чистым, как дым и виски, что Барри почувствовал себя опьяненным им. – Но иногда плохие идеи являются лучшими. Игривые голубые глаза. Щедрая и уверенная усмешка. – Хочешь уйти отсюда? Некоторые риски стоят того, что бы там ни думал Джо. – Еще одно, – сказал Барри, наслаждаясь собственным безрассудством. – Думаю, есть еще одна вещь. – Какая? – Не умирай. Барри старался это сделать более небрежно, но у него явно не удалось, так как выражение лица незнакомца смягчилось. Было поразительно разглядывать, как это вырезанное из мрамора лицо могло перейти от акулы к чему-то более непостижимому и почти что уязвимому. Это заставило его вспомнить о штормах, которые движутся по неподвижному зимнему небу. А затем он улыбнулся. Настоящая, маленькая улыбка, которая заставила сердце Барри ускориться, его кости почувствовали себя живыми. Это было смешно. – Я постараюсь изо всех сил. Лично я очень даже против того, чтобы самостоятельно умереть. Это плохая привычка. – Хорошо, – Барри рассмеялся, но внутри у него бурлили эмоции, и он знал, что у него точно было не непроницаемое лицо. Рвение и желание боролись со страхом и неуверенностью, но он не намерен отступать. Незнакомец слегка посмотрел на него и протянул руку, чтобы повернуть подбородок Барри. Его пальцы были длинные и красивые, а кожа Аллена покалывала там, где он касался его, веки становились тяжелыми от желания. Он понял, что хочет, чтобы эти руки касались его по всему телу. – Посмотри на меня, – Барри повиновался тому, что прошептал Дым-и-Виски, как во сне, он снова был пойман этим голубым взглядом. – Я отведу тебя в номер мотеля «Clarion», а затем собираюсь раздевать тебя медленно и рассматривать каждый сантиметр твоего тела. Я не собираюсь причинять тебе боль. Мы можем остановиться в любое время. Для меня все должно быть по обоюдному согласию. Ты понимаешь? «Ш-ш, Барри. Я позабочусь о тебе». Нежные губы и крепкие руки обвиваются вокруг него. «Ты скажешь мне, и я остановлюсь. Ты слишком хорош для меня, малыш». Аллен удивился тому, как незнакомец поглотил его печаль, которая окружала его, повернувшись лицом к теплым рукам мужчины. – Да, – он обвел нечитаемым взглядом мужчину и провел губами по его пальцу. – Я понимаю.

***

Зимний холод кусал даже сквозь пальто, когда они удалялись от сияния рождественских огней бара, до темноты автостоянки. Снег, который хрустел под ногами, казался слишком громким в ушах для Барри, как и стук его сердца. Он действительно это сделает. Еще раз. Он был либо самым удачливым сукиным сыном на планете, либо самым глупым. – Итак, эм, – пробормотал Аллен, когда они сели в машину незнакомца. – Как тебя зовут? – Я зарегистрирован в мотеле под именем Майкл Линкольн. – Это твое настоящее имя? – Нет, – фыркнул он, прищуриваясь. Барри вдруг почувствовал смелость. Он провел рукой по бедру незнакомца и прошептал ему на ухо: – Позволь я уточню, – он пытался сделать свой голос более грубым. – Какое имя ты хочешь, чтобы я стонал, когда ты будешь трахать меня? Мужчина повернулся к нему, и его глаза были темными из-под ресниц. Он притянул Аллена к себе за затылок так близко, что Барри мог почувствовать его губы. – Леонард, – выдохнул он ему в губы. – Зови меня Лен, – и притянул Барри в жгучий поцелуй.