Осколки льда

— Ничего не вижу… Почему так темно? — Элис не двигалась, лишь судорожно вертела головой в надежде хоть что-то разглядеть, но всё равно ничего не могла увидеть. Она не понимала, где находится и в каком месте оказалась, ведь ясно помнила, как Мартин проводил её прямо до дверей дома. Уставшая, но довольная, Элис ушла в комнату, а дальше… — Сюда, дорогая… — в кромешную тьму неожиданно врезался женский голос, до боли в голове знакомый. Но в то же время его нельзя ассоциировать с нежным голосом Клары или кого-то ещё из знакомых Элис. Сердце девушки отчего-то сжалось, словно звук, донесшийся до её ушей, был каким-то особенным, гораздо ближе и роднее, чем тетушка или лучшая подруга. Девушка обернулась на зов и увидела освещенный проход по каменному коридору, что её очень сильно обрадовало. Темнота была холодной, но и свет этот не согревал, а лишь всё больше её тревожил, но повернуть было некуда, ведь сзади её ждала тьма, не слишком уж дружелюбная на вид. Она сделала несколько шагов в сторону света, и он осветил её странное сложное одеяние — длинное платье белого цвета в пол и полупрозрачная мантия. Свет отражался от мантии и создавал некое свечение, которое тенью шло за Элис по стенам и полу. Только сейчас она заметила перемену не только в месте, где находилась, но ещё и во внешнем виде. Ей даже показалось, будто она идёт на свою собственную свадьбу. Эта странная, не свойственная девушке, мысль заставила её покачать головой — не о том она думает. Элис вышла в какой-то не очень большой зал, такой же тёмный, как-то место, откуда она пришла, и первое, за что зацепился её взгляд — это свечение, похожее на свет луны. Оно что-то скрывало, манило своей таинственностью любопытную гостью. Блестящее голубое свечение выглядело довольно слабым, и увидеть издалека, что там, оказалось довольно проблематично. Элис прищурилась и, когда подошла достаточно близко, смогла разглядеть на каменном, холодном пьедестале резную из тёмного камня шкатулку. Девушка аккуратно, с долей опаски, открыла шкатулку и увидела тот предмет, что и был источником бледного света: сияние излучала диадема с бирюзовым камнем, обрамленным серебряным узором. Элис даже затаила дыхание — никогда раньше она не видела ничего подобного, столь прекрасного, столь завораживающего. Или ей так кажется? Любопытство всё-таки взяло вверх, и девушка уже хотела взять этот знакомый, как и тот женский голос, предмет, но когда прикоснулась к нему, тут же ощутила резкую пронзительную боль, будто её тело проткнули десятки мечей разом. Истошный крик был слышен в каждом коридоре, его эхо разнеслось по всем углам этого места, а затем — всё исчезло, снова стало тихо и пусто.

***

Снежка резко открывает глаза, и вся её боль проходит, но она не смеет шевелиться в страхе, что всё это может повториться. Но второго раза она могла уже и не пережить. — Моя… комната? — она все ещё не очень воспринимала окружающую обстановку, всё слишком резко изменилось. Светлая комната, наполненная запахом свежих булочек и домашних цветов — совсем не то, что она видела буквально минуту назад. Сон? Слишком реалистично. Элис с трудом верилось, что это был обычный сон — или лучше сказать кошмар — она испытала такой страх, словно лёд сковал сердце и душу, испытала такую боль, будто её спину (да и не только спину) проткнули десятки острых орудий. Ощущения показались такими реальными, что, возможно, если бы сон не прервался, она вполне могла не выдержать и закончилось бы всё это отнюдь не хэппи эндом… — Но не мог же это быть просто кошмар… Если это так, то, наверное, это и к лучшему. — её тело пробрала дрожь, но испытанный шок и страх заглушили остальные чувства. Мысли смешались, а те, что можно было разобрать, заставили девушку усмехнуться — либо Корнелия так на неё влияет, либо она мазохистка, раз думает, что такие сны «к хорошему» сняться. Наверное, Элис лежала слишком долго, вспоминая и анализируя каждую деталь своего утреннего сновидения, что даже Клара заволновалась, заметив медлительность подопечной, и поднялась к ней. — Элис, пора вставать, милая. Уже утро. — женщина аккуратно заглянула в комнату и старалась говорить не громко, вдруг её подопечная действительно плохо себя чувствует. — Я, конечно, понимаю, что сегодня выходной, но всё же. Ты же не собираешься весь день в постели пролежать? — подшутила тётушка, что пробудило Элис от её раздумий. Спать все выходные — это не в её духе! — Прости, Клара! Я уже встаю. — воскликнула девушка, поспешно вставая, с какой-то даже нервной ноткой. Женщина удостоверилась в том, что её подопечная в порядке, а немного странное поведение — обычная усталость, накопившаяся за последнюю неделю. Клара со спокойной душой вышла из комнаты и направилась на кухню. Сегодня в пекарне тоже выходной, однако приготовить что-то для семьи, учитывая почти пустой холодильник, явно не помешает. Пока Элис одевалась, она смогла немного отвлечься, голова освободилась от мыслей о кошмаре, картинка которого до сех пор стояла у девушки перед глазами. Ужасающая до дрожи в коленках картина так ярко и чётко отпечаталась в её памяти, что, кажется, это необычное сновидение будет следовать за ней по пятам, словно тень, ещё долгое время. В очередной раз покачав головой, она постаралась сосредоточиться на другом, а точнее вспомнить, что собиралась сегодня сделать: по плану через час ей нужно наведаться в гости к Фелиции, так как та хотела рассказать ей что-то очень важное. Филл это говорила с таким выражением лица, что Элис показалось, если она не придет, то не видать ей спокойной жизни. Не придет она — придут к ней. Пусть у Элис и по горло дел, которые желательно сделать как можно быстрее, девушка всё же решила не испытывать судьбу и с утра пораньше уже сидела в одной из гостинных дворца. Как ни странно, Филл немного опоздала, но, поздоровавшись, они мирно прошли в комнату принцессы и обосновались там. — Элис, сегодня вечером, моя семья устраивает приветственный бал в честь приезда принца Мартина Лютера и его брата Ража. И я, как принцесса, приглашаю тебя на этот бал. — то ли это из-за богатой обстановки, то ли из-за праздничного голоса подруги, Винтер показалось вручение обычного приглашения каким-то торжественным, хотя в комнате никого кроме них и не было, даже музыка не играла. Элис не спешила брать приглашение персикового цвета, чем-то напоминающее расцветку комнаты, из протянутой руки Фелиции. — Но Филл, — Элис недовольно нахмурилась. — ты же знаешь, я не люблю такие мероприятия. Я не буду там вписываться! Уж что-что, но бал в её планы никак не входил. Неприязнь девушки к подобным вещам появилась сразу же после травли на неё многих учеников. Вернее сказать, она боялась не мероприятий с большим скоплением людей, громкой музыкой и прочим — она боялась наткнуться на Корнелию и её помощников. Но чаще всего у Элис просто не было времени на подобные развлечения. В глубине души она хотела, безумно хотела взять это приглашение. Возможно, если бы не ряд причин, она бы согласилась без всяких колебаний, но… — Не говори чепухи! Ты — моя подруга, и прекрасно впишешься в любое мероприятие. — Фелиция воскликнула так уверенно, что Элис даже на секунду перестала сомневаться в чём-либо. Но только на секунду, — Пожалуйста, Элис. Мне там без тебя будет одино-око. — протянула принцесса. — А как же твой брат? — Элис всё же надеялась, что сможет переубедить подругу, но перед тем, как Филл хотела ответить, из шкафа резко выскочил её брат. Такое у них явно происходит не каждый день, поэтому девушки, естественно, испугались и закричали от неожиданности, а бедному принцу пришлось заткнуть уши, чтобы не оглохнуть. Когда они, наконец, утихомирились, принц обратился к подруге сестры: — Прости, но я вынужден откланяться от данного мероприятия. Мне… У меня есть поручение от королевы, и я не смею его ослушаться. Но я бы с радостью украл у тебя хотя бы один танец. Ну, или что-то большее… — парень исказил своё лицо в странной улыбке. Настолько странной, что Фелицию передернуло. — Джексон. — Фелиция сделала тяжелую паузу, словно пыталась не наорать на брата, оказавшегося в комнате без её ведома, да ещё и нехило напугавшего их, и придумать что-то повежливее, — А не пора ли тебе идти и готовиться к своему поручению? — Филл ясно намекала на то, что брату пора уходить из комнаты девушек, и чем быстрее он это сделает, тем лучше для него. — Ладно-ладно. — он примирительно поднял руки вверх, — Я уже ухожу, сестрица, не сердись. — Джексон хитро улыбнулся и под пристальным взором своей сестры покинул комнату, прикрыв за собой дверь. — В общем, ты поняла, да? — принцесса с облегченным вздохом откинулась на спинку кресла, когда её надоедливый старший братец покинул комнату. — Но Филл! — она всё испортит. Элис это точно знала. Но девушка также знала, насколько её подруга настойчива. Да, Фелиция с ней точно не соскучиться, ведь если у неё из-за своей подруги возникнут проблемы… И король с королевой тоже будут там! Не хватало позориться ещё и перед ними. — Я не хочу… — Я понимаю, но не оставляй меня с ними наедине! Я же с ума сойду! — это было решающим ударом. — Ладно. — и Элис сломили. Она тяжело выдохнула и понурила голову, окинув взглядом свои руки. Изрезанные, намозоленные, некрасивые… — Элис, не волнуйся, ты будешь самая красивая на этом балу! — девушка уверенно посмотрела вперёд, уже представляя, как будет выглядеть её подруга. В отличие от неё, принцесса никогда и ни в чём не сомневалась. Да, неудачи были и есть, но как же без этого? — Я так не думаю, Филл. — Элис все так же смотрела в пол. Элис — девушка, которой чужды косметика, стильные платья, шикарные туфли и, в общем, всё, что могут позволить себе зажиточные люди. Но она не входит в их круг. Пусть сейчас они с тетушкой ненастолько бедны, как это было несколько лет назад, но им по-прежнему приходится экономить. Даже на одежде. Гардероб девушки довольно скудный и серый, отчасти старый. Но она не жалуется. Ну, может, самую малость. А какой девушке не хочется выглядеть модно и красиво? Ей даже пришлось попрощаться с красивой и гладкой кожей, что вечно испытывает на себе всю грязную работу. И с этим вряд ли что-то сделаешь. Однако у голубоглазки есть одна прекрасная особенность — её природная внешность. Сколько бы она этого не отрицала и не оправдывалась, девушка действительно красива. И могла выглядеть лучше, если бы позволяли финансы. Но даже у внешности есть свои минусы: по секрету, Корнелия ей завидует. Очень завидует. Даже после того случая у Элис остались поклонники. И это не могло не бесить Корнелию. Она её ненавидит и не только поэтому. Не то, чтобы Элис презирала себя. Она относится к себе довольно критично, ругает себя за малейшую оплошность. А всё потому, что она боится подвести свою тетю. — Я тоже. — принцесса резко повернулась к подруге. — Ты не будешь краше меня, ведь я, как-никак, принцесса Борея. — Элис устало подняла голову, и они рассмеялись. К слову, Фелиция не просто так позвала свою подругу на бал: она давно заметила, какая химия возникла между Мартином и Элис, хотя последняя сама ещё этого не поняла. Да, Мартин сначала Фелиции не очень нравился, но его поступки по отношению к подруге и честно завоеванная дружба с ней немного поменяли впечатление об «избалованном и лезящем куда надо и не надо» принце, коим она раньше его считала. Теперь же принцессе представилась отличная возможность свести этих двоих. И первая часть плана выполнена — Элис приняла приглашение. Дело остается за малым. Всё будет не так, как Винтер считает, потому что проведет весь вечер в компании нового друга. Так Фелиция сможет убить сразу двух зайцев — ей не придется скучать, и Элис будет чувствовать себя комфортно. Фелиция широко улыбнулась. План просто идеален. Приглашение, которое Фелиция отдала ребятам, состояло из официальной части, то есть обращения, и неофициальной, которую от руки написала Фелиция: в ней она просила всех прийти за три часа до начала мероприятия, а сам бал состоится в шесть вечера. Естественно, у некоторых, в частности у Мартина с Ражем, возникли вопросы. Например, почему их присутствие необходимо так рано? Спрашивать и уж тем более спорить ребята не стали, поживут — увидят. А вот Элис в текст особо даже не вчитывалась и не обратила внимания на эти весьма любопытные строчки. К полудню Элис уже была дома и помогала тете с лавкой. Дел, как всегда, невпроворот. За последние полтора часа Элис даже не присела: то за духовкой нужно проследить, то новый мешок муки принести из кладовки… Но, как говорится, во всём можно найти свои плюсы — пока девушка занята, проблемы уходят на второй план, кажутся не такими масштабным или и вовсе забываются. Для Элис это как спасительная таблетка — съел, и боли как не бывало. Ну, или, в нашем случае, проблем. Кларисса тоже не осталась без дела, но она не настолько в него погрузилась — если это можно так назвать, — как сама Элис. Помимо раскатывания теста, что предназначалось для новой порции булочек, женщина наблюдала за действиями подопечной, уж больно она сегодня активная. Новость о том, что во дворце устраивается бал, разнеслась по всей округе довольно быстро. А когда Элис рассказала тетушке о приглашении на этот самый бал, то очень обрадовалась. Наконец-то отдохнет, развлечется. В конце концов Элис ещё довольно юна, и вся её жизнь ещё впереди, не то, что у Клары. Однако, Элис выглядела скорее озадаченной, нежели счастливой. Кларисса предполагала, что она, возможно, накручивает себя или беспокоится из-за внешнего вида, но не только Элис хорошо знает, насколько у её подруги упрямый характер. Фелиция — тот человек, которому Кларисса спокойно может доверить своё сокровище без капли сомнения. Она определенно сделает всё в лучшем виде. Поэтому Клара немедленно отправила заработавшуюся девушку готовиться. — Но, Клара. — Элис говорила немного уклончиво, она всё ещё не хотела туда идти, но Кларе лучше не знать об этом. — Тебе всё ещё не хорошо. Ты бледна, как ты тут одна? Женщина покачала головой — если её подопечная думает, что она не заметит её подозрительного поведения, то она глубоко ошибается. — Элис, я знаю, что ты не хочешь никуда идти и тем более — на королевский бал. Но тебя попросила Филл о поддержке. Неужели ты бросишь подругу в трудный момент? — Клара говорила медленно и спокойно. Сокрушительно. И это подействовало на Элис. — Да, ты права. Пойду собираться. — с этими словами она тяжело выдохнула и, развернувшись, поплелась в свою комнату. Какая же всё-таки ужасная ситуация. Прикрыв дверь, Элис неохотно подошла к шкафу. Желания открывать его у девушки не было — ни одна из её вещей даже приближенно не соответствует бальному платью. Поиск чего-то нормального мало чем поможет, но Элис всё же удосужилась распахнуть скрипучие дверцы шкафа и окинуть взглядом скромную коллекцию своей одежды. Одно слово — крестьянка. Как найти для такой, как она, что-то красивое в её вещах? Никак. Без особого энтузиазма Элис принялась осматривать каждую вещь. Те, что явно не подходили, как, например, старый рабочий фартук, девушка просто швыряла на пол. К фартуку присоединились ещё несколько платьев, после чего шкаф практически опустел. Элис раздраженно выдохнула, схватила своё повседневное платье с бантом и решила больше не заморачиваться с этой чепухой. Пускай ей и было обидно, что она будет выглядеть невесть как на этом балу, но она говорила Фелиции, что не хочет идти и что всё равно у неё нет платья, но та её не послушала. Что ж, вот и результат. Быстро сложив все вещи обратно в шкаф, Элис неохотно спустилась на первый этаж и уже хотела попрощаться с тетушкой, как в пекарню ворвался Мартин, сияя от счастья задуманного действия и ввергая Элис в ужас подозрения. Она даже не удивилась. Мартин, как всегда, в своём репертуаре. — Здравствуйте, Кларисса! И снова привет, Снежка! — он стремительно подошёл к девушке, что уже придумывала способ его обойти. Он хотел взять её руку, но воздержался, всё-таки он понимал, что она боится его и не очень охотно общается с ним, так что, этот жест был просто непозволителен. Пока что. — Снова здравствуй, Мартин. — голос Элис стал ещё тише. Клара, улыбнувшись гостю, кивнула. — Снежка, прости, что так сразу спрашиваю, но так как у нас довольно мало времени, я поспешу. Не изволишь ли ты приехать ко дворцу в моей карете? — к слову Мартин был при параде: чистые кожаные брюки, заправленные в высокие охотничьи сапоги с королевской гравировкой, длинный начищенный меч, красующийся на черном поясе, белоснежная свободная рубашка, заправленная в брюки, и всё это дополнял королевский плащ с гербом королевства. Рядом с ним Винтер выглядела как-то убого. Элис стыдливо опустила голову. — Нет… Это плохая идея, Мартин. — она понимала, что если хоть кто-то увидит, как она выходит из кареты принца, слухи мигом разлетятся по всему городу, и недоброжелателей станет в несколько раз больше, чем было. Они её даже слушать не станут. Внутри Элис нарастала паника. Проблем ей и так хватает, ей хоть бы с парочкой разобраться для начала. Сложившаяся ситуация очень её нервировала, но девушке ничего не оставалось, как закусить губу и постараться успокоиться. — Ну что ты, Снежка… — Мартин аккуратно улыбнулся возлюбленной. В отличие от девушки он не волновался и совершенно не думал о том, к чему может привести их совместная поездка на карете. Как всегда спокоен, как всегда собран. Он бы, возможно, и не пошёл на этот бал, если бы не его возлюбленная. Мартин никак не мог выбросить из головы недавнюю перепалку с их одноклассницей. Его хоть и предупреждали о её сложном характере и нестандартном поведении, но то, как она обошлась с Элис, его Элис, которая и мухи не обидит, он хорошо это знает, — ни в какие ворота не лезет. У него до сех пор кулаки чешутся получше разобраться с той ненормальной и преподать ей такой урок, чтобы раз и навсегда усвоила — если сделает больно Винтер, адская жизнь ей обеспечена. Мартин не сомневается, что Корнелия придёт на бал, что и послужило причиной самому туда явиться. Он не хотел оставлять Элис без присмотра, рядом с такими сомнительными личностями, и одного присутствия Фелиции для обеспечения безопасности подруги явно мало. — Так, Элис, тебе такой шанс выпадает! Прокатиться с принцем на карете. Об этом мечтает каждая девушка! Давай… Езжайте. — Клара взяла руки слегка задумавшейся молодежи и сцепила их пальцы в замок. — Но тётушка! — Элис немного опешила и попыталась возразить, но её тут же прервали: — Ничего не знаю! Идите, а не то опоздаете! — Клара буквально затолкнула их в карету и даже закрыла за ними дверь, на прощанье помахав платочком, когда карета тронулась. Так же она, конечно, не забыла поздороваться с Ражем, что в этот раз вёл повозку. Что тут можно сказать о счастье Мартина, когда тот прямо-таки светился. Элис сидела напротив в полном упадке духа, опустив голову. — Ну и зачем всё это, тётя? — сказала почти про себя Элис, поглядывая в окно. Мартин смотрел на неё с задумчивым лицом. «Наверное, оценивает мой внешний вид» — мысленно хмыкнула Элис и напряглась ещё больше. Так стыдно, как сейчас, ей, наверное, ещё никогда не было. А паренек, на самом деле, думал далеко не о том, во что была сегодня одета его подруга. Но и нельзя было сказать, что он не задумывался об этом. Однако, для него Элис прекрасна в любой одежде: богатой и дешевой, модной и потрепанной. Да и вообще, не в одежде толк. Что-то мы отошли от темы… Его беспокоило её состояние. Нельзя было точно определить, что её так волнует. Быть может, причина далеко не в бале. Возможно, она размышляет об их неудачном разговоре в кладовке. Он и сам ни раз прокручивал ту сцену у себя в голове и корил себя за своё враньё. После его слов, сказанных тогда, Элис словно ещё больше отдалилась, словно стена выросла между ними. Не этого он добивался. А чего он ещё ожидал? Что она кинется в объятия подозрительного человека, который лезет в её жизнь? Мартин отвел взгляд от голубоглазой. Он чувствовал себя виноватым перед ней, пусть и не он поспособствовал потере её памяти и тому, как сложилась её жизнь. И если причина волнения девушки всё-таки в нём, он сделает всё, чтобы Элис сегодня действительно развеялась. Так сказать, некий способ извиниться, но Мартин понимал, что этого явно недостаточно для того, чтобы искупить свою вину. Из мыслей Мартина выдернула неожиданно дернувшаяся повозка, которая заставила подскочить пассажиров. Элис уже было хотела распахнуть шторы и самой посмотреть, на что налетела повозка, но почувствовала крепкую хватку на своей талии: Мартин силой пересадил её к себе, препятствуя действиям девушки. — Не надо смотреть туда, Элис. — Мартин тяжело вздохнул, удерживая Элис за талию на случай, если она его не послушается. Да, он пообещал себе, что не прикоснется к Элис без её согласия, но этот случай, можно сказать… исключение. Он назвал её по имени. Причём так грустно, что у неё в сердце защемило. Элис непонимающе взглянула на Мартина, но он всем своим отстраненным видом дал понять, что спрашивать о том, что это сейчас было, бесполезно. Из-за чего повозка дернулась? Хорошо, что у Элис появилась новая порция для размышлений, иначе всё её внимание было бы зациклено на очередном нарушении её личного пространства и на том, насколько же дыхание Мартина опаляет макушку её головы.

***

Вскоре ребята подъехали к замку королевской семьи Борея, однако им не сразу удалось пройти ворота (скорее, из-за вида Элис), но Мартин не дал своей возлюбленной печалиться: он показал их приглашения, которые принцесса им лично выдала, и стража впустила ребят, но Раж сначала увел карету. Друзья нашли Фелицию в комнате для гостей. Она была одета в прекрасное золотистое платье в пол, которое при каждом её малейшем движении поправляла кипа надоедливых слуг, что не на шутку выводили принцессу Борея из себя. Однако, как только Филл увидела друзей, то с радостью направилось к ним, игнорируя приставучих слуг, которые весь день за ней следуют. Хотя, они просто выполняют свою работу. — Ребята, наконец-то вы пришли! Принцы прямо при параде, или ты просто помылся, Мартин? — она немного посмеялась, уже сама поправляя непокладистое платье, что постоянно немного закручивалось. Мартин же на её слова никак не отреагировал. — Элис… Элис-Элис, а что же с твоим нарядом? Это кофейное платье, увы, ей совершенно не шло, а уставшее лицо, исцарапанные руки и синяки совсем не красили юную девушку. Поэтому её подруга твёрдо решила сделать из Винтер прекрасный цветок. Она взяла её за плечи и, сказав парням что-то вроде «А вы пока подождите тут», увела озадаченную Элис к себе в покои, оставив парней в легком недоумении. Фелиция усадила подругу на стул перед зеркалом и, выгнав слуг, начала расчесывать её густые тёмные волосы, всё хваля их и одновременно жалуясь, что у неё волосы совсем не послушные, и что даже расческой с ними иногда не справиться. Элис сидела напротив начисто вымытого зеркала, но ни за что не хотела смотреть в него, каким бы прекрасным оно не было, ведь в нём отражалась она: длинные волосы с секущимися концами, непослушная челка, которая уже отросла и выцвела на солнце. Слова дорогой подруги она пропускала мимо ушей. Ей казалось, что это печальное серое лицо было слишком скучным для яркого мира принцессы Борея. Элис никогда не могла загореть, вечно бледная кожа просто становилась ещё белее. Губы вечно трескались, а синяки под глазами уже выходили из-под контроля. Не самое приятное зрелище, а это только лицо. На руках вечные ссадины, иногда ожоги, царапины. Как такая уродка может быть на балу с высшими людьми? Что она вообще тут делает? Слишком угнетающие мысли кружились в голове бедной девушки, замученной самокритичностью и неприятным отношением в школе. Обычно Элис не зацикливается на своей внешности, не важно, ужасна она или нет. Но сейчас, казалось, тот самый момент, когда об этом стоит задуматься. Она не сомневалась, что привлечет к себе внимание, но отнюдь не привлекательностью и шармом. Ей хотелось просто уйти от всего этого, оказаться в своей комнате, где она будет чувствовать себя в безопасности. Элис так бы и сделала, если бы не мысль о том, что будет, если она оставит Фелицию. Но она точно была уверенна, что без такой ужасной подруги принцессе станет в сто раз легче жить, ведь она только везде мешается и портит отношение принцессы с народом. А это сильно вредило репутации королевской семьи. Она всегда всё портит. И даже сейчас, когда её приводит в порядок подруга, получается, что она весит у неё на шее, поскольку не способна даже на то, чтобы держать себя в порядке. Элис, переполненная презрением и неуважением к себе, не желая на себя смотреть, опустила взгляд, и он упал прямо на резную шкатулку, вырезанную в виде прекрасного белого лотоса. Эта шкатулка была такой прекрасной, манящей и, в какой-то мере, даже знакомой. Она долго рассматривала её, но вопрос в её голове всё не давал покоя. Впрочем, как и любопытство. — Филл, что это за прелестная шкатулка? — этот вопрос немного выбил принцессу из процесса расчёсывания волос подруги. — А? Эта шкатулка… Точно! Ты что, забыла? — Элис и не знала. — Хотя, может, я не говорила… Это обычная шкатулка, мне её подарили на первый День рождения. — она стала расчёсывать подругу немного быстрее. — Наверное, прослушала. Ты же знаешь, я очень рассеянная. — она отвлеклась от шкатулки и теперь смотрела на свои тонкие пальцы, не заметив резкой смены поведения подруги, а Филл, наконец, закончила укладывать её волосы. И, опустив расчёску на стол, чем немного напугала вновь задумавшуюся Элис, отошла к шкафу. — Можешь посмотреть, как я уложила тебе волосы. Переборов себя, Элис всё же взглянула на своё отражение и не поверила своим глазам: она такая красивая! С помощью нехитрых махинаций подруги волосы её были уложены, но оставались распущенными, чёлка уложена на бок, так, чтобы не было видно, что они выгорели. — Элис, помоги платье вытащить. — Винтер отвернулась от зеркала и, подойдя к шкафу, помогла достать платье. — Спасибо. — Зачем? — Затем, что твоё никуда не годится. — перебила подругу принцесса. — И не говори мне, что это единственное нормальное платье, у тебя все такие. Не бойся что-то у меня просить и даже не отнекивайся от него. Мне оно маловато, а тебе самое то будет! Так что, голову выше, и не смей мне тут угнетаться. — она подвела Элис к напольному зеркалу и приложила к ней платье. — Посмотри, как оно хорошо смотрится. Переодевайся, я помогу надеть его. Девушки без особого труда надели на Элис это платье. Оно было нежноголубым, из лёгкой ткани, с черно-белым узором из бисера, который распологался на поясе. Так же Фелиция подобрала для Элис туфли на маленьком черном каблучке с круглым носком, они были в цвет узора на поясе платья. Элис, находившаяся под впечатлением от прически и наряда, с трудом узнала себя в зеркале. Будто это не она, а какая-то другая девушка: яркая, элегантная и явно богатая. Девушка улыбнулась своему отражению. Старания подруги действительно не прошли зря. Элис и подумать не могла, что может выглядеть так… прекрасно. Пока Элис рассматривала себя в зеркале, Фелиция надела на подругу скромную голубую корону, состоящую из маленьких звездочек. Когда Элис её увидела, то вспомнила о своём сне, в котором видела что-то подобное. Но она пока не собиралась рассказывать подруге об этом. — Филл, не надо. — девушка потянула руки к голове с намерением снять прекрасное украшение, — Ты и так многое для меня сделала. Корона — это слишком, я же просто… Крестьянка. — Элис отвела от подруги взгляд. Ей становилось всё более неловко от того, что она одета в богатую одежду и украшения. — Ты не просто какая-то крестьянка. Ты — моя лучшая подруга. — Филл улыбнулась и взяла Элис за руки, чтобы та не сняла украшение. — А теперь садись, будем делать из тебя самую красивую девушку на свете. После меня, конечно же… — они рассмеялись, а Филл посадила Винтер на стул и приступила к макияжу.

***

Уже два часа девушки торчали у принцессы в покоях. «Братьям» становилось уже довольно тяжело ждать, они почти спали. Все слуги давно разошлись, чтобы подготовить бальный зал к торжеству, украсить его, и всё в таком духе. Каждый был занят определенным делом, поэтому гостей пришлось оставить одних. Мартин ходил по комнате туда-сюда от нечего делать. Он буквально не мог усидеть на месте, зная, что вот буквально чуть выше на этаже находится самый дорогой ему человек. Впрочем, он никогда не мог усидеть на месте, если его Снежка была ближе, чем в двухста метрах от него. Помимо Мартина в гостевой также присутствовал Раж. Аловолосый, не моргая, смотрел на огонь в камине и не обращал никакого внимания на принца. Его лицо выражало лёгкую хмурость и задумчивость, а в глазах отражались языки пламени, такие же подозрительные, как и Раж в тот момент. — О Госпоже Фелиции думаешь? — Мартин бросил на Ража ехидный взгляд, отчего тот сразу опомнился, но ничуть не смутился. — Куда мне до ваших раздумий о Госпоже Элис, Господин Мартин, — не менее остроумно ответил подчиненный принца. Но Мартин не успел придумать ответ, так как дверь внезапно отворилась, и в комнату вошли девушки. Сперва вошла Фелиция и тем самым отвлекла взор Ража от своего Господина. Пускай она ничуть не изменилась, но всё же он не мог отвести от неё взгляд. Следом за принцессой вошла Элис. В этот момент Мартин обомлел. Это будто была не она, пускай в ней и были знакомые и родные черты Снежки, но её внешность… Он так привык к тому, что она всегда грустная, раненая, отстраненная, а сейчас она буквально сияла из-за блесток на платье и обуви, и все они переливались от огня свечей. Бледное лицо Элис покрыл лёгкий румянец, всё из-за того же смущения, волосы шёлком ложились на хрупкие плечи, а платье, спускаясь к полу, подчеркивало все правильные черты девушки, делая её ещё привлекательнее. Хотя, по меркам Мартина, она была и так прекраснее всех цветов мира.  — Великолепно… — в унисон проговорили парни, даже немногословный Раж не удержался от комплимента. Филл, расплывшись в улыбке, гордо подняла голову, но платье неудобно завернулось, и на шорох прибежали слуги, что снова начали всё поправлять. Элис тоже улыбнулась, когда заметила реакцию Мартина. Пусть она и отнекивалась и от бала, и от наряда, но внутри она была рада, что так получилось. Она не говорила этого вслух, но уже не жалела, что всё-таки пришла в замок. Изменившись внешне, девушка набралась уверенности. Пусть и не так много, как бы хотелось.

***

К шести часам вечера главный зал начал медленно наполняться. Заходили и подъезжали на каретах почетные дамы и высокопоставленные сэры. Роскошные платья шуршали по всем углам, но сплетни о внешности принцев перебивали и шуршания платьев, и звон посуды. Все находились в нетерпении, и все они собрались в замке, по большей части, именно из-за пассатовских принцев, неожиданно решивших посетить Борей спустя столько лет. Итак, когда часы начали бить шесть, ребята появились в зале, собрав на себе множество любопытных и даже восхищенных взглядов и спустились на свои места: Фелиция подошла к своим родителям, принцы спустились чуть ниже, а Элис направилась к остальным гостям. И именно в этот момент внутри девушки начала нарастать тревога. Она не была до конца уверена в эффективности своего образа, точнее в том, что он поможет ей сохранить свою личность в тайне, но, судя по косым взглядам некоторых лиц, незамеченной ей остаться точно не удалось. Она — никто. Не из знати, не из королевской семьи, даже не из высокопоставленной. Пока родители Филл говорили свою речь о приезде принцев из Севера, Элис вновь погрузилась в пучину своих проблем, недостатков, переставая слышать посторонние голоса. Казалось бы, на праздниках нужно отрываться на всю катушку, веселиться, но никак не забивать голову всякими проблемами. Но здесь, среди людей, большинство из которых учатся в той же школе, что и она, а значит, в основном, это люди, презирающие её и относящиеся к стороне Корнелии, она не может радоваться, как бы не старалась. Девушка даже дыхание затаила — невозможно чувствовать себя комфортно и весело в такой напряженной обстановке. Что она здесь делает, если является никем? Её пригласила подруга, она дружит с королевскими особами — опять же, из-за подруги -, но что они в ней нашли, почему она не может просто подружиться со всеми своими ровесниками, а дружит именно с ними? Это разъедало ей душу, она снова смотрела себе под ноги, куда-то в переливающийся мрамор, где блестели лишь свечи, а лиц не было видно. Нет, конечно, она рада, что познакомилась с Фелицией и теперь не представляет, как бы сложилась её дальнейшая жизнь без Грен. В конце концов, в дружбе титул не важен. Но вот другие люди королевского происхождения… Они почему-то не презирают её. Хотя, может быть, это из-за Фелиции, дочери правителей всего Борея. Тогда как они реагировали бы на неё, не будь принцессы рядом? Элис не сомневалась, если бы Корнелия распустила о ней ложные слухи и среди королевских особ, все мигом поверили бы именно Корнелии, ведь Элис в своём статусе ей явно проигрывает. Но можно ли эти слухи назвать ложными? Элис хорошо знает свои недостатки и иногда настолько сильно критикует себя, что забывает о положительных качествах, ей присущих. -…Это очень важно, поэтому мы собрали вас всех на этом балу. Так поприветствуйте же принцев Пассата! — воскликнул король, гости начали громко аплодировать, чем вывели Элис из своих раздумий. Надо же, идёт праздник, а она о себе задумалась. Причём в такой момент! «Эгоистка» — сказал бы человек, не имеющий ни малейшего представления о её жизни. Так ведь и любят судить многие: те, что относятся равнодушно к чужим проблемам и имеют хобби вешать на людей ярлыки. Элис тоже аккуратно начала хлопать. В последнее время она слишком пессимистичная. Пожалуй, ей нужно отвлечься. После речи короля и королевы друзья снова собрались внизу. Гости разошлись кто куда, а когда включили музыку, то некоторые пары начали танцевать, особо голодные подошли к столу и приступили к пиршеству. Как вы думаете, как выглядит человек с алыми волосами, когда смущается? Как розовый помидорчик. Всё-таки Раж был довольно бледен из-за долгого проживания на Севере, где большую часть времени темно и холодно. Но сейчас Раж покрылся лёгким румянцем, когда подал Фелиции руку. Он старался говорить как можно увереннее, но всё же получилось не очень. Совершенно не типично для его поведения. — Не разрешите ли пригласить вас на танец, принцесса? На его скромность Фелиция улыбнулась и приняла его слегка дрожащую от волнения руку, чем заставила гореть глаза Ража огнем. Теперь парень в самых ярких красках ощутил себя на месте Мартина, который в присутствии Элис становится совершенно другим человеком. Раж мягко потянул на себя нежную руку принцессы, что светилась от счастья, подобно солнцу. Наверняка Ражу было жарко, он буквально горел. Фелиция же совсем не смущалась его. Они закружились в танце, сначала в скромном, а затем — более смелом. Мартин и Элис переглянулись, но только их взгляды встретились, парень и девушка зависли на какое-то время, утопая в глазах друг друга, без слов. В этот момент они понимали друг друга, думая о друзьях и находясь под впечатлением от сцены, которую только что увидели, но гляделки затянулись, и думать о посторонних вещах стало просто невозможно. Когда ребята поняли, что смотрят слишком долго, они резко отвернулись и залились румянцем. По прошествии нескольких мгновений, осмелившись посмотреть на девушку, Мартин неловко почесал затылок и заговорил: — А они неплохо смотрятся. — Мартин улыбнулся и вновь посмотрел на возлюбленную. — Если они будут вместе, то думаю, что из них выйдет прекрасная пара. — Элис не решалась посмотреть вновь на принца Пассата, лишь смущенно потирала предплечье. Похоже, они явно что-то пропустили, не заметив, как Фелиция и Раж сблизились. Мартин переводил взгляд то на танцующих друзей, то на Элис, загоревшись желанием. Он нервно сглотнул и решился на первый шаг. Принц взял Элис за руку и положил её на своё плечо, мягко притянул за талию, а вторую её руку положил в свою ладонь. Своими действиями он заставил и без того рассеянную девушку смутиться. — Потанцуем? — спросил он и улыбнулся. Хотя, это больше звучало как утверждение. — Но я не умею… — смущенно пролепетала Элис и отвела взгляд в сторону. — Этого и не нужно, — произнёс он, нежно прикоснувшись к её лбу своим, а затем прошептал, — Просто расслабься… Девушка более-менее расслабилась в его руках и кивнула, Мартин начал вальсировать. Они, будто зачарованные, смотрели друг на друга, впрочем как и Раж с Фелицией. Они даже не заметили множества людей, которые смотрели на них, кто с восхищением, кто с завистью или злостью, но кто-то и вопросительно. Многие задавали друг другу вопрос, кто та девушка, что танцует с одним из принцев Пассата, а те, что узнали в ней противную, мозолящую глаза, Элис Винтер, стали перешептываться. Но какое им дело до них? Голоса гостей остались где-то позади, а на переднем плане для пар оказались лишь их партнеры. Для них время словно остановилось, давая возможность полностью насладиться моментом и погрузиться в танец. Элис не смела отвести взгляд от Мартина, да и не хотелось. Полностью расслабившись, она позабыла обо всём, что её так мучало. Она не понимала, как у него это получается: властно приковывать внимание к себе, заставлять думать лишь о нём и ни о чём больше. Девушка словно находилась под каким-то гипнозом. У неё было много вопросов, которые она хотела задать принцу, но в тот момент из головы вылетело абсолютно всё, что только могло. Она просто танцевала, просто наслаждалась, просто жила. Девушка действительно не умела танцевать, а когда пыталась научиться, у неё, разумеется, ничего не вышло. Учитель танцев, должно быть, потратил не меньше нервов, чем Пьеро, когда пытался научить Элис более-менее играть на пианино. Но в этот момент Элис не думала даже об этом. Полностью доверившись Мартину, она неосознанно танцевала, легко, красиво… Но её внимание было зациклено далеко не на том, что она резко научилась танцевать. Партнеры остановились на прекрасной ноте. Музыканты закончили играть мелодию, и музыка стихла. Гости покинули танцевальную площадку и принялись за закуски и вино. А вот Элис и Мартин так и остались на том же месте, в том же положении. Они будто застыли и не смели нарушать их общую идиллию. Мысли парня и девушки почти что не отличались. Они смотрели в глаза друг друга, не произнося ни слова, но Филлис вывела их из этого транса. — Ребят, мы с Ражем отойдем. Вы нас не теряйте, мы будем на улице. Ну, нам надо поговорить. — Раж взял чем-то взволнованную Филл под руку и, не дождавшись ответа друзей, быстро повел её на улицу. Мартин взглянул на Элис, что уже улыбалась, смотря им вслед. Кажется, их друзьям будет весело этим вечером. Только принц и Элис отошли куда-то в толпу, как к ним подошла Корнелия. Только её здесь и не хватало. Она торжествующе подошла и, высоко задрав голову, нахально произнесла: — Я забираю вас, принц Мартин. — парень как раз вышел вперёд, как бы защищая Элис. Девушка же хмуро смотрела на свою одноклассницу. — На что я тебе, Корнелия? Я не хочу идти с тобой. — ответил как можно мягче Лютер, но в глазах его плясали черти. Хватило же наглости появится перед ним после инцидента в школе, да ещё и без капли раскаяния в содеянном. Тогда, казалось, она будет всеми возможными и невозможными способами избегать его, настолько принц её напугал. А теперь от того страха ничего не осталось. Девушка вела себя как обычно, на самом деле: нагло, жёстко, смело. — Мне всё равно, от меня не отвяжешься. Тем более, эта… кхм, Элис явно не собирается тебя держать. А если и будет… — Мартин, еле сдерживаясь, чтобы не нагрубить ей, вздохнул и посмотрел на Элис. — Не говори даже. Только ненадолго. — она-таки утащила принца. Корнелия знала, куда надо давить. Всё-таки у всех людей есть слабости, и у Мартина в том числе. Элис ушла в конец зала, где было меньше народу, но она всё равно видела. Видела те взгляды, испытывающие душу и разум на прочность. Все они, как тени, нависали над ней и с презрением смотрели на все её проступки. Она слишком ничтожна. Что она вообще тут делает и на что надеялась, приходя сюда? Сейчас её все оставили, даже лучшая подруга. Новый внешний вид и тот не сделал её времяпровождение здесь лучше. Чем дольше она стояла там, тем невыносимее становилось слушать гадости, которые бросали в её адрес. Прямо как в школе… Всё. Хватит. Не выдержав напряжения, девушка решила уйти. В конце концов, её присутствие на балу больше не имеет смысла. Фелиция гуляет с Ражем, и одиночество ей больше не грозит. Мартина, похоже, все полюбили и соскучиться точно не дадут. Элис пробралась сквозь толпу незнакомых ей лиц, обтянутых золотыми, серебряными и медными украшениями. Зал вдруг стал ей до тошноты противен. Количество блестящих деталей заставляло болеть глаза, её голова начала кружиться. Когда она, наконец, достигла выхода в менее людный коридор, девушку вдруг остановил какой-то парень. Его она не знала, но богатые одежды говорили, что лучше с ним не спорить. А ещё лучше — не попадаться на глаза таким людям вообще, ради своего же блага. Едва ли до Элис дошло, что происходит, как парень прижал её к стене, руками закрывая проход к выходу. Девушка не ожидала этого и сначала зажмурилась. Мрамор за её спиной был холоден. — Девушка, а как насчет того, чтобы познакомится? — сладко промолвил парень. Но его голос показался Элис прогнившим медом. — Я… — хотела было что-то сказать девушка, но парень посмотрел ей в глаза ещё более испуганным взглядом, чем тем, которым смотрела на него Элис. Парня пробрала дрожь. Он дёрнулся от Элис, запнулся о свои же ноги, чуть не порвав богатую обувь, и упал. Но, похоже, в тот момент слегка порванные вещи, причём купленные по бешеной цене, его волновали в последнюю очередь. Парень быстро вскочил, на его лице буквально застыл ужас, словно чудовище какое-то увидел. Он успел лишь сказать: «Боже, спаси, от монстра!» и быстро ретировался дикими с воплями. Благо, поблизости больше никого не было. Элис отошла от стены и посмотрела вслед парню. Она совсем не поняла его реакции, хотя, сейчас ей не до этого идиота. Её голова буквально разрывалась. Элис с трудом открыла тяжелые двери и вышла в тёмный просторный коридор, что вёл на выход. Странно, что этот коридор был не освещен свечами, но свет луны вполне заменял их. Тем более, от такого спокойного и нежного света становилось лучше, чем от тех же свечей, например. Однако, Элис не помогло бы ни то, ни другое. Ноги девушки подкосились и она сползла по стене. Её состояние резко ухудшилось. Голова не унималась, боль распространялась по всему телу, девушку пробила жуткая усталость. Казалось, что она пробыла тысячу лет в горах без сна и отдыха. Кроме боли ей становилось ещё и холодно, а глаза сами по себе закрывались. С чего бы вдруг? Пару минут назад всё же было в порядке, почему сейчас ей так плохо? Попытка подняться и удержаться на ногах не увенчалась успехом. За первой попыткой последовала вторая, третья… Тело уже не слушалось девушку, и Элис решила отдохнуть, вдруг полегчает. Усталые глаза Элис метались в разные стороны, даже говорить, казалось, у неё уже не получалось, а значит и на помощь никого позвать не получится. А если бы могла, ей помог кто-нибудь, не считая друзей? Уставившись в мраморную стену, в которых ясно отражались её глаза, буквально мерцающие голубым цветом, Элис прикрыла рот руками. «Так вот почему тот парень так испугался!» — единственная здравая мысль посетила её голову. Элис закрыла глаза. Ей уже было всё равно, найдут её или нет, помогут или пройдут мимо — думать уже не получалось, да и сознание, наверное, скоро её покинет…

***

Тем временем Мартину еле удалось отвязаться от неимоверно настойчивой «подруги». Да уж, за несколько минут, проведенных в её компании, он устал так, будто был в пятнадцатилетнем походе. А ведь даже ничего не делал! Хотя, почему же? Он слушал длинющий монолог королевы школы, в котором девушка изложила историю о себе и только. Мартину даже перехотелось мстить ей за возлюбленную, лишь бы только больше не показывалась ему на глаза и не вела эти бессмысленные речи! «Ну, по крайней мере, Снежка в безопасности» — выдохнул парень. От этой мысли ему стало гораздо легче. Но каково же было удивление Мартина, когда он подошел к месту, где до его ухода стояла Элис, и понял, что её там нет. Это было неожиданно, он даже подумать не мог, куда она вдруг подевалась. Следовательно, он начал оглядываться, искать знакомую макушку среди многочисленных гостей. Знакомая макушка-то нашлась, только вот вообще не та, которую ожидал найти парень. — Бу-у. — протянул Мартин не самым воодушевленным голосом на ухо знакомой рыжеволосой девушке, одной из приспешников его матери. Парень догадывался, зачем Эдыгейл её прислала. А он-то надеялся, что отдохнет от всей этой кутерьмы хотя бы сегодня! — Ой, как страшно. — её чуть хрипловатый голос напомнил Мартину его мать, отчего его брови нахмурились. К слову, они не виделись уже довольно долгое время, но девушка вообще не изменилась: всё та же рыжая коса, игривые глаза ярко-зеленого цвета, выделенные чёрными тенями и светлые веснушки, рассыпанные по всему лицу, а ещё неизменная пиратская одежда, состоящая из тёмного корсета с пышной юбкой, белой блузки с коротким рукавом, высоких кожаных сапог и шпаги, без которой парень её никогда не видел. — Что ты тут делаешь, Моника? — ответ был очевиден, но Мартин решил проверить свои предположения. Он и не помнил, когда в последний раз связывался с матерью и отчитывался перед ней о том, как он выполняет порученное ей задание. Пару раз с королевой говорил Раж, а потом столько всего произошло, что у Мартина совершенно вылетел из головы обязательный отчет, являющийся одним из условий, с которыми Эдыгейл отпустила его к Элис. — Ну что так холодно? Мы же с тобой с детства знакомы, обнял бы. — Тем более, королева недовольна твоим поведением, Марти-ин. — она ехидно улыбнулась, протягивая «и». Собственно, это он и ожидал услышать. — Фу, следить за людьми некультурно. — Мартин скрестил руки на груди и недовольно покосился на несостоявшуюся шпионку. — Я просто делаю своё дело. — Не важно. Скажи, ты видела Элис? Я не могу её найти. — Мартин обеспокоенно оглянулся. — Ну, возможно, видела, а что мне за это будет? — она провела по его груди указательным пальцем, на котором красовался перстень. — Ну, ты этим вечером уйдешь спокойно. — невозмутимо ответил парень. Моника убрала руку и чуть скривила лицо. — Я знаю, что бы ты со мной сделал, если бы сейчас мог, то… — К делу. — резко оборвал принц Пассата. Его терпение уже сходило на нет. — Ну, она ушла куда-то в сторону выхода. Поищи её там. Она выглядела не очень хорошо. Смотри, чтобы она дожила до… — Мартин ушёл сразу же после слов, что его Снежке не здоровиться. Моника лишь фыркнула и направилась в другую часть зала, стуча каблуками. Элис по-прежнему сидела у серой стены, дрожа и сильно прижимаясь к своим ногам, чтобы хоть как-то согреться. В неестественно ярких глазах отражалась пустота, её бил озноб. Она тяжело дышала, но её же дыхание буквально обжигало ей горло. — Элис! — мутный силуэт быстро приближался к девушке, но она никак не могла понять, кто это. Девушка едва различала его золотистые локоны и, ярко блестящие, почти, как у неё самой, изумрудные глаза. Как только Джексон накинул на девушку свой изношенный, но тёплый плащ, Элис не выдержала напряжения и потеряла сознание. Она была слишком холодна для того, чтобы брать её просто так на руки. Весьма странно было увидеть её в коридоре, в который почти никто не заглядывает, да ещё и в таком виде. Принц Борея как раз возвращался с миссии, где пропадал целый день, такое частенько бывало. Чтобы не вызвать подозрений, решил воспользоваться коридором, причём очень удачно. Он аккуратно поднял Винтер на руки и понёс к сестре в комнату, отправив к Фелиции слугу, дабы поговорить с ней. Там он положил девушку на пурпурное ложе, сделанное под старину. Он сел рядом, пребывая в шоке. Ребята не заставили себя долго ждать и через несколько минут уже вбежали в комнату, все запыхавшиеся. Фелиция подошла к брату с естественным вопросом: — Где ты её встретил? — голос у Филл чуть дрожал, был тихим и будто густел в воздухе. — Когда я возвращался, то встретил её в коридоре, дрожащую. Принес её сюда, — пока Джексон объяснялся с сестрой, Раж потушил несколько свеч, чтобы приглушить свет. — Она была очень замерзшей… Вернее, она была буквально ледяной! И… Думаю, все понимают, что это означает. Все сидели уже в кругу, огибая Элис. Джексон сел рядом с Мартином, нервно зачесывая свои волосы назад. Мартин был нелюдим от волнения за Элис, со хмурым взглядом смотрел на её бледную кожу. Не только он волновался за неё, все остальные тоже были потрясены увиденным. После слов Джексона все одновременно кивнули, а Филл тяжело вздохнула, подошла к столику с косметикой и достала из шкатулки, которая там лежала, брошь в виде полураскрывшегося пиона. Опустившись рядом с ложе, она вложила эту брошь в ладонь подруги. Элис резко отрыла глаза и, чуть вздрогнув, села. Она обвела комнату вопросительным взглядом: друзья сидели хмурые и почему-то все смотрели на неё. Девушка положила руку на свою голову и попыталась вспомнить, что произошло недавно, но ничего не получилось. Она же точно помнит, что была в бальном зале, где они танцевали, но как оказалась здесь, ей было непонятно. Когда Элис заметила среди присутствующих брата Филл, то удивлённо на него посмотрела. Ребята как-то странно себя вели. Затем Элис взглянула на подругу, готовая вывалить на неё кучу вопросов и скорее получить на них ответы. — Что происходит? Фелиция тяжело вздохнула и посмотрела на подругу таким взглядом, что от него становилось тяжело. — Это… долгая история.