Хвостатая неудачница: Возвращение солнца!

Утро, как и ночь, всегда наступает слишком неожиданно. Ждёшь его или нет, оно наступает именно в тот момент, когда решаешь отвлечься на что-то более важное, чем желание посмотреть на восхождение солнца. Но тем не менее, ты умудряешься замечать приход утра слишком поздно. Что можно почувствовать, осознавая, что потерял шанс увидеть что-то прекрасное и удивительное? Хартфилия ходила по комнате, разбрасывая свои только сложенные вещи, изредка выкрикивая что-то на подобии «какого черта?!» и смотря на окно. За прозрачным стеклышком было видно небо: его белые, пушистые и такие невесомые облака будто бы плыли по голубому озеру, иногда закрывая собой лучи ослепляющего глаза, но такого яркого и тёплого солнца, сменившее луну лишь минут 20 назад. И всё, что увидела из этого девушка — небесное светило уже находилось на своём месте, дав луне возможность «увидеть» другую сторону Земли. Глубоко вздохнув, Мишель попыталась успокоиться, взяв фотографию сестры и сев на свою кровать. Прошло лишь несколько дней с момента, как ей пришло письмо, в которых ей пытались выразить соболезнования по поводу потери сестры. В тот вечер девушка почти не спала, пытаясь избавиться от боли единственным знакомым ей способом — алкоголем. Допивая очередной стакан красного, полусладкого вина, она всхлипывает, стараясь вытереть уже заплаканное, покрасневшее от слёз лицо рукавом своей любимой кофты. Мишель только пришла с работы, когда заметила лежавшее на тумбочке в прихожей письмо. Девушка уже догадывалась, кто его принёс, ведь дубликат ключей от её квартиры был лишь у одного человека. — И что же ты здесь забыл, Макбет? Конечно, ответом на её вопрос была лишь тишина, окутывающая всю квартиру сверху донизу. Поэтому она схватила письмо и направилась прямиком в гостиную, где, сев в излюбленное красное, кожаное кресло, и распечатала его. Дорогая Мишель, Знаю, что ты будешь не особо рада, увидев моё письмо, но всё же мне очень неприятно знать, что, возможно, уже сейчас ты сидишь в гостиной и плачешь, а я никак не могу утешить тебя. В последнюю нашу встречу, ты сказала, что больше не хочешь меня видеть, поэтому я не решился сказать это напрямую, но и не сказать не мог. Я глубоко сожалею о том, что произошло тогда. Честно. Но сейчас не об этом. К сожалению, я хочу сказать, что сожалею о твоей утрате. Вновь потерять близкого, дорогого человека ужасно больно. Не знаю, что ты теперь чувствуешь и как собираешься справляться с этим, но умоляю, не делай глупостей. Если тебе захочется, ты всегда можешь позвонить мне и облегчить душу. Мне очень жаль, что операция твоей сестры не прошла успешно. Что теперь она больше не сможет дарить тебе свою любовь и сияющую улыбку, что заставляла улыбаться даже меня. Знаю, как сильно тебе будёт не хватать её, но жизнь на этом не заканчивается. Просто помни об этом. С любовью, Твой Макбет. Дочитав письмо, она лишь смяла его и бросила в камин, где пылающие язычки огня тут же принялись уничтожать слова, написанные на бумаге. Нет, она не могла умереть. Это очередная шутка Макбета. Раньше он часто так шутил, поэтому и в этот раз тоже сделал так. Взяв телефон, она быстро нашла в контактах номер сестры. Руки дрожали, дыхание сбилось, а сердце так и норовило выпрыгнуть из груди. — Только бы шутка… Только бы это оказалось шуткой, — как мантру вторила девушка. Вздохнув и набравшись смелости, Мишель всё же решила позвонить, но ответом ей были лишь продолжительные, раздражающие гудки. — Люси… Хартфилия вновь взяли в руки телефон. Несколько пропущенных звонков заставили её отставить бокал вина в сторону и попытаться вспомнить номера всех знакомых, чтобы узнать кто это. Однако быстро поняв, что эта миссия невыполнима для неё сейчас, Мишель набрала незнакомый номер и перезвонила. — Кто это?

***

Утром, просыпаясь на своей кровати в палате, я радуюсь очередному дню. Каждую ночь, пытаясь уснуть, мечтаю о новом сегодня. Ежедневно в мою голову приходят миллион мыслей о том, как же хочется очутиться дома, принять душ, не занимая нигде очередь, поесть нормальную, домашнюю еду и, наконец, встретится с друзьями и просто близкими людьми. Интересно, как они сейчас живут, зная, что меня нет? Оплакивали ли меня? Помнят о том, что когда-то в их жизни был такой человечек, как я? Думая об этом, каждый раз кажется, что сердечко вот-вот выпрыгнет из груди от тоски и печали. В такие моменты я просто прячусь от всего, что тревожит под одеялом, стараясь уснуть и забыть обо всём. Но кому это хоть раз помогало? Вот и мне не помогает. Не успела я подойти к окну, чтобы понаблюдать за людьми, гуляющими на улице, как в палату входит медсестра. Она ещё ничего не сказала, а я уже понимаю, что ей надо. Молча, не став ждать её речи, иду в процедурную. Вновь укол, вновь боль, вновь вопросы «как ты себя чувствуешь? голова не болит?» Нет, чёрт возьми! Не считая того, что я торчу здесь уже почти 2 недели, со мной всё хорошо. Вздыхая, я возвращаюсь в свою палату. Здесь тихо. Тише, чем в коридоре и довольно прохладно. Да и почти никто не заходит ко мне, ведь боятся, что я накричу на них, как это было в первый день того, когда меня сюда перевели. Ну кто же знал, что люди здесь будут такими любопытными и слишком общительными? Я уж точно этого не ожидала. Из раздумий меня вывел тихий, но настойчивый стук в дверь. — Можно? — в проёме палаты показался один знакомый, назойливый паренёк. Его перевели сюда в тоже время, что и меня. И, не знаю, каким макаром, мы смогли подружиться. — Да, конечно, Нико. Тебе я всегда рада. И ведь не соврала. Лишь Нико может хоть как-то поднять моё настроение и утешить лишь словами, когда мне грустно. Не знаю почему, но мне кажется, словно мы всегда были знакомы. Будто общаемся с самого детства, что были разлучены и сейчас всё же смогли встретиться. Он улыбнулся и прошёл в палату, остановившись рядом с кроватью, смотря на подушку и скомканное одеяло. — Ю, ты опять ревела? — Я ведь просила так не называть меня, — хмыкнув, я лишь подошла к окну. Медсестра прервала моё занятие, но, раз уколы сделаны, теперь можно продолжить. — Нет. Не ревела. Просто хотела поспать, но не получилось. — Ты ведь понимаешь, что я в это не поверю? — Угу. — Тогда зачем врёшь? — А есть смысл говорить правду? — кладу голову на ладони, упираясь локтями в подоконник. Смотря на улицу, мне и самой хочется, наконец, выйти из этой треклятой больницы, чтобы хотя бы насладиться чистым, свежим воздухом. Но сейчас я только и могу, что смотреть на других. Как же это печально. — Ты ведь всё равно знаешь ответ на свой вопрос. — Знаю, но могла бы сказать правду. — Нико медленно подходит к окну, это слышно по его шагам. Подойдя, он сел на подоконник. — Интересно. — Очень. Вот смотри, та мамаша не хочет покупать своему ребёнку мороженое, поэтому он плачет и истерит. Вон та парочка влюблённых всё никак не могут поцеловаться, потому что оба стесняются. Есть ещё вон тот мужчина. Он каждый день приходит в этот парк и с грустью смотрит на одно и тоже дерево. — И не лень же тебе следить за ними… — мне кажется или он хочет что-то сказать? Да ну, это ведь Нико. Если бы он действительно хотел бы мне что-то сообщить, то сказал бы сразу. — Лень, но больше здесь просто делать нечего. — Ю, меня выписывают. Завтра. Что? Выписывают? Но почему? Хотя, наверное, это слишком глупый вопрос. Но я рада за него. Хоть кто-то покинет это адское местечко. — А ты счастливчик, Нико. Поздравляю. — Спасибо, но… — он улыбнулся и погладил меня по голове, — тебе тоже выписывают. — Ч… Чего?! — Ну, я поговорил с доктором. Он сказал, что сегодня тебе сделали последние уколы. Так что он может выписать уже хоть сейчас. Но выпишет тебя вместе со мной. Так что уже завтра мы сможем уйти. Моей радости и счастья не было предела. Уже завтра я смогу отправиться домой, смогу увидеть друзей, заявить о своём существовании. Это же просто замечательная новость! Одна из лучших за последний месяц! — Спасибо, Нико! — я крепко обняла его. Чёрт, как же я люблю его за такие маленькие моменты счастья. — Да не за что, принцесска. Итак, что будешь делать после выписки? — Вернусь в Японию, конечно же. Меня не было там уже целый месяц. Даже не знаю, что там сейчас происходит… А ты? — Не знаю. Я ведь говорил, что дома меня всё равно никто не ждёт. А ведь точно. Его семья уже давно перестала обращать внимание на существование сына. И сейчас, когда он просто смотрит в окно, мне кажется, что он очень скучает по ним. Всё, решено. Я знаю, что сделаю. — Нико, а хочешь поехать со мной? — А можно? — Конечно. Ну вот, компанию я себе нашла. Теперь можно со спокойной душой отправиться домой. Ну что ж, жди меня, Япония.

***

Дом, школа, магазин. Магазин, школа, дом. Кажется он уже наизусть выучил свой нынешний маршрут, ведь ходит по нему каждый учебный день. И лишь в выходные парень остаётся дома, пытаясь учиться, чтобы отвлечься от всего. Прошёл уже месяц с трагедии, перевернувшей его жизнь с головы на ноги. Никто бы и не подумал, что этот весельчак может быть таким грустным и унылым. Карма всегда находил что-то интересное и смешное в любой ситуации. Даже в момент, когда ему рассказали про осьминога, который мог уничтожить всю землю, он понимал, что избавиться от чудовища, которое будет его учить, довольно забавная затея. Но теперь всё изменилось. Акабанэ сидел за своей партой, не слушая учителя и смотря лишь в свою тетрадь. Пока осьминог объяснял новую тему урока, он уже успел решить несколько примеров и теперь просто ждал, когда треклятый звонок оповестит ою окончании этого учебного дня. Две минуты. Облокотившись на спинку стула, парень откинул голову назад, смотря на настенные часы в конце класса. Осталось так мало времени. Когда звонок всё же прозвенит, можно будет уйти и отправится к ней. И вот, наконец, он дождался. Звонок прозвенел довольно неожиданно, чем немного испугал красноволосого. Быстро собрав свои вещи, он уже хотел покинуть класс, да и сам корпус, когда его остановил Нагиса. — Карма-кун, ты ведь идёшь к ней, да? — И что с того? — Ну… Мы бы хотели пойти с тобой, если ты не против, — за спиной паренька уже стояли две девушки и парень рядом с ними. Хах, хорошая компания получилась — Акабанэ, Шиото, Каянэ, Накамура и Маэхара. — Как хотите, — Акабанэ лишь пожал плечами и всё же вышел из класса. Погода на улице обещала желать лучшего: сильный ветер не просто дул, охлаждая прохожих на улице, но и срывал листочки деревьев, будто играя с ними, солнце спряталось за тучками, из которых в любой момент на землю могли начать падать крупные или мелкие капли дождя. Казалось, что абсолютно всё грустит в этот день из-за потери девушки. Путь до кладбища был не близким, а погода в любой момент может подсунуть ребятам какой-нибудь подарок в виде дождя, града, урагана или же всего сразу. Но это не пугало ни самого Карму, ни его друзей, что молча шли следом за ним. Никто не хотел говорить сейчас что-либо, ведь понимали — всем присутствующим сейчас было не до разговоров, каждый думал о том, что скажет на могиле подруги. Время шло. Вместе с ним сменилась погода. Теперь вместо тучек на небе виднелись пушистые, белоснежные облака, солнышко не просто светило, но и согревало, а сильный, холодный ветерок больше не норовил сорвать листья. — Вам не кажется, что сейчас должно произойти что-то хорошее? — наблюдая за сменой погоды, Каянэ первой решилась сказать что-то, но тут же опешила, заметив взгляды друзей. — Просто… Когда мы сюда шли, казалось, что пойдёт дождь, но сейчас светит солнышко. — Что хорошо может произойти в этот день? — Не знаю, но… — Раз не знаешь, то молчи. Фыркнув, Акабанэ пошёл дальше, стараясь не обращать внимание на всё, что говорят сзади. Как вообще можно было произнести такую фразу в этот день? Её подруга умерла ровно месяц тому назад, а она говорит нечто подобное. Неужто надеется, что Люси восстанет из мёртвых? Скажет, что это был розыгрыш или шутка? Что это всё было лишь для того, чтобы избавится таких типов, как Драгнил, ведь пусть лучше они думают, что она мертва? Нет, это всего лишь очередной бред. Такого просто не может быть. Но… Помотав головой, парень лишь в очередной раз фыркнул, понимая, настолько странными его мысли были на этот момент. Они уже дошли до самого кладбища и стояла прямо напротив ворот, отделяющих их от самих могил, как вдруг парень заметил фигуру, медленно приближающуюся к ним. Он тут же остановился, не веря своим глазам, чем слегка напугал друзей. — Карма-кун? — Эй, дьявол воплоти, ты чего остановился? — Накамура, подойди сюда, — Акабанэ даже не повернулся к ребятам. Он был слишком шокирован тем, что увидел. Девушка же не стала противиться его «просьбе», больше похожей на приказ, и подошла. Уже почти рядом с ними шла заплаканная девушка. Её светлые, блондинистые волосы развивались по слабому ветерку. Юбка чёрного платья также хаотично "летала" по воздуха, открывая вид на кровавую рану на ноге. Смотреть на неё было довольно странно. Возникало чувство, будто это и не человек вовсе идёт. Но Рио умудрилась заметить, как сильно она была похожа на Люси. — Хартфилия? — подойдя к девушке, осторожно спросила Накамура. Где-то в глубине души она хотела, что ответ на её вопрос оказался положительным, но здравый смысл подсказывал, что это невозможно. — Откуда вы знаете мою фамилию?