История миссис Крэнфилд

Конечно же, Элизабет не проводила меня до моего рабочего места, не объяснила мне, в чем заключались мои обязанности. Конечно же, в этом была моя вина. После оглашения своего решения Грегори Кларк пожелал мне хорошего дня, успешной работы и удалился по своим делам, оставив меня с разъяренной Элизабет в одном кабинете. - Послушай, ты... - скрипя зубами заговорила Элизабет, указывая на меня пальцем так, как будто это был нож и она хотела метнуть его в меня. Она помолчала несколько секунд, затем вдруг выдохнула, опустила руку, снова вскинула бровь, скрестила руки на груди и спокойным голосом продолжила: - Я найду способ тебя достать. Я отомщу тебе за ту бутылку. В этот момент я увидела кулер возле двери в кабинет к которому стояла все это время спиной. Не знаю, что на меня нашло, желание разозлить ее еще больше или я действительно просто жестокая, саркастичная злюка, которая решила неудачно пошутить. Клянусь я действовала на автопилоте, будто кто-то мной управлял, я никак не могла остановить то, что должно было произойти. Понимаю, что Элизабет подумала, что я решила ее проигнорировать, пропустить сказанное мимо ушей, совершив какое-то нейтральное действие, поэтому у нее не было шансов уклониться. В общем, я, поставленная на автопилот, повернулась к кулеру, набрала воды в стакан... - Ты слышишь меня? - строгим голос спросила меня Элизабет уже в тот момент, когда двести грамм холодной воды из пластикового стаканчика летели ей прямо в лицо. Ну, как в лицо. Надо сказать, что Элизабет была значительно выше меня, поэтому, когда автопилот видимо прицелился ей в лицо, а рука исполнила задуманное, в зоне поражения оказалась ее шея и грудь. Мою совесть успокоило то, что грамм пятьдесят точно скатилось на пол по ее пиджаку, а вот остальные сто пятьдесят, ничего не поделать, попали точно в цель. В тот момент мне показалось, что эта взрослая женщина решила, что я абсолютно ненормальная, молодая инфантильная психопатка и уже точно ничего общего со мной иметь не захочет и точно примет какие-либо санкции, выраженные, например, в денежном эквиваленте. Однако, оказалось, что Элизабет была в плане мести безбашеннее меня, о чем мне еще предстоит рассказать. А пока меня спас милейший, как мне показалось в первый и в последний раз, Дэвид Кларк, который вошел в тот самый момент, когда Элизабет округлила глаза и казалось уже ничего перед собой не видела из-за крайнего возмущения. Дэвид пришел за какими-то бумагами, но увидев огромное мокрое пятно на блузке Элизабет и начавший просвечивать сквозь мокрую ткань лифчик замер в дверях. Я оповестила его о том, что уже ухожу и поспешила скрыться. Элизабет предстояло выдумать легенду о том, что она случайно облилась водой, а мне предстояло, как слепому котенку брести по офису и пытаться понять, какое из рабочих мест теперь мое. Я думаю, что моя задача была сложнее, потому что мне еще нужно было самой придумать, чем я теперь занимаюсь в этой компании. Не знаю, чем закончился день Элизабет, но вот мой завершился отлично: мое растерянное блуждание разглядел сам Грегори Кларк сквозь прозрачное стекло своего офиса и пришел мне на помощь: подобрал рабочее место, дал первое задание, выдал документы и объяснил суть. Зато я точно знаю, как начался следующий рабочий день как у меня, так и у Элизабет. Это был холодный, дождливый день. Я перлась на работу, слушала музыку в наушниках, никого не трогала, брела в своих мыслях. Внезапно мимо меня пронеслась на полной скорости черная мазда, круто вильнув в сторону лужи, которую я старательно пыталась обойти. В итоге меня окатило такой волной, что наушники даже выбились из ушей, упали к моим ногам в самую лужу и заглохли навсегда. Резко вернувшись к реальности, я начала искать глазами причину своего несчастья и, когда заметила мазду, которая медленно двигалась к парковке нашего здания, без раздумий кинулась к ней. В тот момент, когда я уже почти догнала машину, а шлагбаум КПП еще даже не думал подниматься, я увидела как из окна машины, с места водителя, выглянула обеспокоенная Элизабет. Я перешла на бег, она резко закрыла окно, а охранник, назло мне, вернулся на рабочее место и запустил шлагбаум. Элизабет остановилась, я ускорилась, шлагбаум поднялся. В тот момент, когда я находилась от капота на расстоянии вытянутой руки, Лиз ударила по газам, повторно окатив меня грязью и въехала в гараж. Я, опомнившись, рванула за ней, но охранник запретил мне входить в гараж, на том основании, что я была на двух ногах, а не на четырех колесах. Лиз вышла из машины, победно хлопнула дверью, крутанулась на каблуке и пошла в здание. Громко выдохнув и выругавшись я решила последовать за ней, только через вход для двуногих смертных. Мне ничего не оставалось кроме как отправиться в туалет и попытаться смыть грязь с кед, брюк, свитера, рюкзака, всего, что ниже головы. Во время чистки я пыталась придумать план мести, но затем твердо решила просто зайти и поговорить с Лиз о том, что произошло. Однако она меня опередила. В самый неожиданный момент Лиз вошла в туалет, якобы помыть руки, но вместо этого начала причитать: - Боже, Мэри (так она решила меня называть для краткости и эту идею подхватил, в дальнейшем, весь офис), неужели тебя облили? Нахалы! Кто так ездит? Бедняжка... Ты наверное очень расстроилась... Ну не сердись, сейчас я тебе помогу. Я старалась не обращать внимания на ее издевательства, но когда ведро воды, неожиданно вылитое на мое голову, заставило меня резко нагнуться под тяжестью воды, до меня дошло, в чем заключалась ее помощь. К несчастью, я так сильно приложилась об раковину, нагнувшись и от неожиданности, и инстинктивно, что разбила губу и, когда открыла глаза, чтобы высказать Лиз все, что я о ней думаю, то первым делом увидела лужу крови вокруг раковины. Лиз хладнокровно ушла из уборной, а мне пришлось вызывать скорую и решать вопрос о том зашивать губу или ждать пока само затянется. В общем, в свой второй день работы я настолько отличилась, скажем так, оставила след в истории, что снова начала думать о том, что Лиз добьется своего и меня уволят. Грегори, который принял самое теплое участие в моей драме, неустанно повторял, пока медики меня осматривали, что этот вопрос надо как-то решить. Грязную и в крови (губу решили не зашивать, во избежание шрама), Кларк-старший пригласил меня в кабинет для того, чтобы я подробно рассказала всю историю с Лиз, начиная с митинга и указала ему на то, вижу ли я выход из этого положения. В момент своей исповеди мне пришла в голову мысль убедить Кларка, что я могу работать ночью, то есть не совсем ночью, но не по обычному графику. Мне всегда лучше работалось ночью и у меня всегда были проблемы с ранними подъемами. Мы договорились, что я могу приходить в пять вечера, когда все уже уходили и работать до часу ночи, те же самые восемь часов. Мне очень понравилась его идея прибавить мне жалование с учетом расходов на такси. В конце концов, без общего надзора я могла уходить с работы и в одиннадцать, чтобы экономить деньги на такси и получать больше обычного. Таковы привилегии редких специалистов, которых хороший начальник хочет оставить при себе любой ценой. К тому же, для открытия офиса в Швейцарии я нужна была Кларку живой. В общем, тем же утром я отправилась домой мыться и приводить губу в порядок, а в пять вечера вернулась чистой и свежей на рабочее место. По пути я встретила Кларка-младшего и Элизабет и мне показалось, что я все правильно поняла. Действительно, оказалось, что в момент моего появления в "Генеалогии Кларков" Лиз и Дэвид встречались два месяца. И тут нужно рассказать техническую сторону дела. С одной стороны, чем больше я работала и оставалась по вечерам с Грегори, тем больше я узнавала, что он не доверяет своему сыну, транжире и лентяю, и давно хочет его перевести в австралийский офис. В шутку он приказал мне следить за Дэвидом в ночные часы, что я в шутку и делала. Честно говоря, я следила за Элизабет, чтобы подловить ее на каком-нибудь проступке и подставить. Однако меня опередил Дэвид, но обо всем по-порядку. В Кларках была должность ночного дежурного. Я с недовольством приняла эту новость. Меня не устраивало, что Элизабет может остаться на всю ночь на дежурство и мешать мне работать в уединении или снова меня покалечить. Дежурили мы по правилам техники безопасности. Каждый дежурный следил, чтобы ночью не полыхнула розетка или проводок и не сгорел весь архив документов Кларков. В общем, все шло своим чередом: я работала в вечернюю смену и всю сводку новостей "с воли" мне приносил какой-нибудь дежурный, с которым я болтала с начала его дежурства, до своего ухода. Иногда дежурила Элизабет и я старалась слинять пораньше. Так прошло в рутине и старых архивных листах три месяца. Губа зажила, я привыкла к графику, к коллективу, хотя и видела всех по отдельности, но все устаканилось. Я получала хорошие деньги, обновила технику, гардероб, наушники. Все было отлично, пока один из дежурных не сообщил мне, что Дэвид и Лиз расстались. Честно говоря, меня удивила эта новость и тот соус, под каким она была подана. Алекс, который дежурил в ночную смену и принес мне эту весточку, сообщил, что якобы Лиз не хочет считать себя куском мяса в руках Дэвида, который пытается ее купить и делать с ней то, что вздумается. Конечно, я запомнила ее как феминистку после того злосчастного митинга, но была уверена, что в душе Лиз, закрутившая роман с сыном начальника, обыкновенная содержанка, мечтавшая, чтобы ее купили в приличную семью и вообще, вопросы морали - это не про нее. В общем, я не поверила, что Дэвид в чем-то виноват перед Лиз, не поверила бы я и в то, что он способен на отчаянную месть. Не поверила и в то, что Лиз на самом деле была обижена и защищала свои моральные ценности. Когда Грегори пригласил меня в кабинет и предупредил, что Дэвид может начать мстить Лиз, я решила, что это его очередное недоверие к сыну и его очередные шутки про слежку. К тому же с чего это вдруг я должна помогать Лиз. В тот день Дэвид обустроил все наилучшим образом. Грегори уехал в Швейцарию на две недели, на переговоры об открытии филиала в Женеве. Элизабет выпало дежурство. Я, соответственно, должна была уйти пораньше, чего Дэвид не мог не знать. Однако он не мог учесть того, что я часто страдаю от жестоких мигреней и в тот день меня настиг один из приступов. Уже в девять часов я бросила попытки начать работать, погасила свет и сидела в темноте стараясь не шевелиться, чтобы острая боль не пронзила голову. Домой мне было не доехать, поэтому бой я решила принять в офисе до самого конца. Единственный раз я позволила себе повернуть голову, когда увидела через стеклянную перегородку, что на дежурство вместо Элизабет пришел Дэвид. Он шел так быстро и решительно, что не мог заметить меня в своей каморке. Мне показалось это странным, но я не могла пошевелиться, подойти к нему и поговорить. В 22:30 сработала пожарная сигнализация, запахло гарью и сработал автоматический вызов пожарной. Я так испугалась и ничего не понимала, что происходит. Дэвид пробежал мимо меня на выход. До меня стало доходить, что дело пахнет нечистым и не стала окликать Дэвида, чтобы узнать, что стряслось. В этот момент во мне снова включился автопилот. Соображать я не могла из-за боли, но внутренние инстинкты подсказывали мне, что нужно делать. Я прошла в комнату дежурного и сделала копию с записи видеокамер, а потом просто взяла вещи и ушла. Дэвид видимо должен был забрать запись в тот момент, когда пожарные тушили бы отсек с документами. Дуракам везет и мне повезло. Я приняла решение дворами добраться до параллельного квартала и вызвать оттуда такси, чтобы никто не увидел меня и не узнал, что я была в здании во время пожара. Как только я выбежала из здания и скрылась во тьме улиц, раздались сирены и, опережая пожарных, в офис забежал Дэвид. Как выяснилось впоследствии, диск с записью он вынул и швырнул в огонь до начала работы пожарных, нам сказал, что огонь был так велик, что запись сама погибла в огне, а Лиз, как оказалось, все это время спокойно спала дома после прощального ужина с Дэвидом и после его снотворных препаратов. Дэв убедил Лиз поужинать с ним по-дружески в последний раз, подсыпал что-то в бокал Лиз и, когда та начала засыпать, но еще находилась в сознании, он объяснил ей, что отвезет ее в офис, однако отвез ее домой, чего Лиз на утро помнить не могла по причине специфической реакции на смешение сильного снотворного и алкоголя. Рабочая гипотеза была такова: Дэв и Лиз поужинали. Лиз прикладывалась к бутылке, Дэв ее останавливал, но Лиз была неумолима. В конце концов, благородный Дэвид заявил, что не может терпеть пьяную женщину и оставил ее в кафе, напомнив, что она дежурная. Лиз, надравшись до беспамятства, забыла о дежурстве и по инерции поехала домой. По роковой случайности именно в этот день сбой дала розетка, которая никогда прежде себя никак не проявляла в течение всей истории существования Кларков, но тут решила загореться. Архив сгорел и Лиз предстояло предстать перед судом за халатность и неисполнение должностных обязанностей. Я узнала это все сильно позднее, хотя остальным работникам Дэвид зачитал это постановление утром следующего дня, когда устраивал самосуд над Лиз на общем собрании. Я же, устроившая ночью пробежку с мигренью, еле как оправилась от приступа и приехала на работу, несмотря на звонки Дэвида, который нуждался в единстве всех голосов для решения судьбы Лиз, только к концу его обвинительной речи. Флешка с записью была при мне все это время. Я зашла в конференц-зал. В углу сидела сама не своя Лиз и тупо смотрела в одну точку. При моем появлении она покачала головой и закрыла лицо руками. Лицо Дэвида просияло. Он был в курсе нашего разлада с Лиз и его всеобщее голосование, по его мнению, было делом решенным, потому что я, не раздумывая, должна была поддержать идею о вызове полиции и передаче Лиз в компетентные руки. - А, смотри Лиз, пришел последний голос против твоей свободы! - торжественно поприветствовал меня Дэвид. Он коротко обрисовал мне происшедшее и попросил просто поднять руку. - Где... где Грегори? - тихо и неуверенно спросила я, чтобы не навлечь на себя гнев и подозрения Дэвида. Честно говоря, я побаивалась его, он казался мне безрассудным, тем более в нынешней ситуации, когда он почти выиграл, а его отец не мог на него повлиять. К счастью, мне ответил ничего не подозревавший Алекс. Оказалось, что Грегори вылетел два часа назад из Швейцарии. Он получил новости о пожаре еще ночью и подыскивал себе ближайший рейс. Я аккуратно предложила дождаться Грегори, который уже должен был приземлиться, а значит быть в офисе через час и, к счастью, эту идею поддержали остальные участники собрания, которые не верили в виновность Лиз. Обезумевший Дэвид, который не мог направить гнев на кого-то одного конкретного принял наше предложение, хотя по его плану, к приезду Грегори Лиз уже должна была быть в полиции. Я написала сообщение Грегори, что у меня есть доказательство в защиту Лиз, но я не хочу передавать Кларку-Старшему флешку публично, потому что это их семейное дело и я не хочу вмешиваться и геройствовать на руинах семейного скандала. Мы договорились, что Грегори напишет мне из лифта, я выйду под любым предлогом, передам ему флешку и зайду позже самого Грегори, типа сходила в туалет и так совпало, что Грегори прилетел в момент моего отсутствия. И вот, долгожданное сообщение. По условному знаку я вышла из кабинета, передала Грегори флешку и зашла в тот момент, когда Дэвид снова закончил свою исповедь и снова торжествовал, а я снова все прослушала. Мне кажется, я никогда не видела Кларка-старшего таким суровым и жестким, когда он медленно поворачивал в свою сторону офисный ноутбук, втыкал флешку, открывал файл, включал проектор и перед всей командой "Генеалогии Кларка" нажимал на иконку "воспроизвести". На глазах всех работников Дэвид собственноручно поджигал архив XVI века и наносил убыток своему отцу в размере двух миллионов долларов. - Я говорил, что я сошлю тебя в Австралию... - сквозь зубы прошептал Грегори своему сыну. Оставим эту личную драму переживать самим Кларкам и перейдем к тому, что случилось со мной и Лиз. Наше совещание закончилось бодрее, чем началось. Дэвид уже через 10 минут ехал домой собирать чемоданы для переезда в Австралию, Лиз пришла в себя и с восхищением смотрела на Грегори, думая, что он следил за архивом через свой удаленный доступ к камерам и запись принадлежит ему. Я хотела есть, потому что не успела позавтракать из-за этого аншлага. Через пятнадцать минут, когда все решилось, все выдохнули и стали расходиться по местам, звонить клиентам и сообщать о постигшей нас драме, Грегори позвал Лиз к себе в кабинет, где у них состоялся примерно следующий диалог: - Лиз, вы знаете, кто передал мне запись, обличающую моего сына? - Простите, что? Передал? Я думала вы сами следили за архивом! - Эту запись передала мне Мэри, которая следила за моим сыном по моему указанию. Я знал, что он может жестоко вам отомстить за ваш отказ, поэтому последние две недели Мэри следила как за моим сыном, так и за вашей безопасностью. Вы должны быть ей крайне благодарны за вашу спасенную судьбу и за моего нерадивого сына... - Что? Я не могу поверить. Этого не может быть. Но знаете что, я не собираюсь с ней общаться и благодарить ни за какие заслуги! Я не просила никого за мной следить! - Лиз, хватит! Я не потерплю второго скандала за один день! В этот момент Грегори Кларк с силой жмет на кнопку связи с персоналом и вызывает меня в свой кабинет. Я вваливаюсь на сцену этой трагикомедии, которая перевернет мою жизнь. Присутствие Лиз в его кабинете меня расстраивает и я безучастно плюхаюсь в соседнее кресло, стараясь смотреть только на Грегори и игнорировать Лиз. В следующий момент нас поражает током. - Так, девочки, я больше не потерплю раздора в своей компании! И вот вам, как это сейчас называют, задание для тимбилдинга. Я договорился об открытии филиала в Женеве и вы завтра же едете туда вместе и работаете там до тех пор, пока мы не восстановим филиал в Лондоне и вы не подружитесь. За первое я буду вам благодарен до конца жизни, а за второе вы можете меня и не благодарить! И да, денег у нас лишних сейчас нет, так что готовьтесь жить в одном номере гостиницы и, пожалуйста, вернитесь живыми!