Убийство - мой личный сорт кокаина.

      Долгое время я сидел в коридоре отеля, смотря в точку на полу, пока ко мне не подошла девушка, которая определила меня в мой номер. Просторно, аккуратно и красиво — люблю такие отельные номера. Я принял душ, позавтракал и выглянул в окно как-то невзначай. Из отеля выходит девушка, на ее голове капюшон, а походка так похожа. Я отодвигаю шторку и смотрю более внимательно на эту особу. Она оборачивается, даже не вытаскивая руки из кармана.       - Француженка! - я подскакиваю на месте, а она скрывается среди машин и людей. Я заметался по комнате, начал бегать туда-сюда, но после решил все-таки здраво посмотреть на ситуацию. - Скажите, - я подхожу к уже знакомой мне девушке, - у вас снимает номер кто-нибудь с фамилией Че? Девушка...       - Ах, да, прибыла девушка совсем недавно, даже без багажа... А вы?..       - Да, я ее знаю. Я ее любовник, верный и самый страстный, - девушка краснеет от моих слов, а я вульгарно улыбаюсь и иду к лифту, но после снова возвращаюсь, - в каком она номере?..       - А, я не могу вам... - я кладу на стойку перед ней несколько купюр. Девушка смотрит в компьютер, а после приближается ко мне. - Она в номере 358.       - Рядом со мной...       - Да, только она... показалась мне странной...       - Не говорите так ей, она может разозлиться и... - хохочу я, как идиот, и поднимаюсь к себе. - Все оказалось проще простого, осталось лишь дождаться ее...       Она вернулась под вечер с покупками и быстрым шагом поднялась к себе. Я вышел в коридор, но дверь ее номера хлопнула, что не позволило мне вторгнуться в ее пространство. Я твердо решил, что прослежу за ней — как в романах, черт возьми!       И я проследил, но сейчас я смотрю на этого парня и ее, уже совсем обессиленную — она проигрывает. Я делаю твердый шаг в помещение, наступая на что-то, что издало странный звук. Парень отвлекается от нее и, на мое удивление, удирает. Я был уверен, что сделал шаг навстречу своей смерти.

POV Минхек конец.

      Я бессильна. Александр беспощаден по отношению ко мне — он бьет не щадя. Наверно, относительно моего лица можно сказать, что меня хорошенько «разукрасили», но кто появился здесь в три часа ночи? Кто бы это ни был, спасибо ему и низкий поклон.       Я лежу на сыром и холодном полу этого недозагса, думая о маме. «Мам, я слабая и никчемная. Прости меня», - проговариваю я, сворачиваюсь в калачик и держусь за ребра — как же болит.       - Хей, - я слышу знакомый мужской голос, полный страха. - Ты меня слышишь? - надо мной появляется расплывчатая фигура парня, кажется, знакомого мне. - Француженка?       - Минхек?.. - я улыбаюсь и начинаю плакать от своей беспомощности.       - Ты сможешь встать? - я не отвечаю, отворачиваясь от него и начиная выть от своей боли и разочарования в себе. — Давай, вставай, - он помогает мне встать и берет на руки. - Не плачь, тихо, - он садится на бетонный пол и стелет свой пиджак, сажая меня. - Ты меня слышишь? Кивни хотя бы, - я киваю и падаю в его объятья.       - Я такая слабая, - шепчу я, чувствуя во рту металлический вкус.       - Ты не слабая, просто... - он гладит меня по голове, - тебе просто нужен отдых и «перезагрузка», - он немного улыбается.       - Что это значит? - я вытираю слезы, - Минхек?       - Отдохни, а после с новыми силами иди в бой, но при этом получи поддержку. Позволь мне помочь, - он знает, что я все делаю сама, не позволяя вторгаться в мое личное пространство. - Впусти меня в свой мир. И обещаю, я помогу...

POV Минхек.

      Я мечтаю, что когда-нибудь в моей жизни будут только губы, глаза и любимые руки, только шум, города и льняные рубашки, только прятки, перчатки и громкие речи, только родинки, даты и голос, конечно, только ее ломанный корейский, ее однообразные любимые песни, только ее красивое прокуренное дыхание на мое ухо, только ее приторно-сладкие духи, только ее вещи на моих, только ее поцелуи в нос перед сном и только... только мы каждый день, и только ее пальцы скользят по моей спине...       Но сейчас только ее кровь на моем лице, ее стон от боли и слезы, которые так больно бьют по мне, словно это я причинил столько боли моей... моей? С каких пор я называю ее «моей»?       - Может, вызвать скорую? - я смотрю на нее, скорчившуюся от боли.       - Нет, - еле выговаривает она. - Ляг со мной. Твое присутствие успокоит меня...       Я покорно ложусь рядом с ней и обнимаю, боясь сделать больно.       - Прижми меня сильней к себе, - я подчиняюсь, она тяжело набирает воздух и зажмуривает глаза.       - Мы испачкали всю кровать, - мои слова разбиваются об ее режущую боль.       - Плевать, - разделяя слово на ломанные слоги, говорит она.       «Я хочу залечить твои раны поцелуями, хочу слезно просить бога, чтобы тебе больше не было больно, чтобы это все было со мной, но не с тобой. Только не плачь и живи ради меня. Я помогу тебе со всем, с чем придется столкнуться тебе и нам. Я помогу тебе с местью, с желанием бросить курить. С моей помощью ты вернешься во Францию, и я помогу тебе уничтожить твою последнюю цель — меня. Только напоследок давай посмотрим на звездное небо, я покажу тебе каково быть любимой и научу не забывать. Я скажу что-то типа «береги себя, пожалуйста» и поцелую в губы, сладко и по-особенному нежно. Только страх тебя потерять дал мне понять, что я поверю в тебя тогда, когда в тебя никто не поверит, что я идеальный географ твоего тела и что я могу рассчитать, с какой рюмки тебя унесет. Я люблю тебя, и так совсем не надо».       - Не молчи, прошу, - говорит она, - сломай эту чертову тишину, это тиканье часов меня раздражает...       - Я... - в голове все мысли смешались, и я не знаю, что сказать, - я в новый год под бой курантов всегда загадываю одно и то же...       - Что же это?       - Я загадываю, чтобы кто-то сказал мне «я люблю тебя», обнял за плечи и дал мне смысл жить дальше, не обращая внимания на мой доход. Хочу, чтобы мной дорожили до восьмерки упавшей...       - Упавшей восьмерки?       - До бесконечности...       - Какая лирика, Минхек, - она пристраивается поудобнее. - Дай мне обезболивающее... в моем чемодане у окна...       - Но мы в моем номере, - я чувствую себя виноватым, потому что не могу ей помочь.       - Тогда просто останься со мной...       - Но я могу...       - Останься со мной...       Она засыпает, начинает сопеть, а я боюсь, что завтра она снова пойдет мстить. Из такого холодного и неприступного я превратился в того, кого она называет лириком. Так и хочется проорать себе «где твои стальные яйца, Мин?!».

POV Минхек конец.