Под сенью заклятий.

Роран стоял на носу корабля , к нему подошла Илейн - - Может нам следовало остаться в Дауте...?- спросила как бы у себя она. Роран и сам желал этого,но узнав о наступлении войск Гальбаторикса он решил идти на помощь варденам. - Если их разобьют я никогда не увижу Катрину...- думал он. До их слуха донесся шум битвы, судьба ждала их впереди. На корабле началась обычная возня. - К баллистам. - скомандовал Утхар. К Рорану подошел Джоад. — Тебе доводилось бывать в бою? — спросил у него Рора. — Вместе с Бромом мы участвовали во многих схватках, но никогда — в бою такого масштаба! — Стало быть, этот бой будет первым для нас обоих! — горько усмехнулся Роран. Тёмная мгла справа немного рассеялась, и они смогли разглядеть полосу земли, над которой поднимались языки пламени и столбы дыма. Весь этот берег был сплошь покрыт сражающимися воинами, и Рорану сразу стало понятно: успех сейчас может склониться и на сторону варденов, и на сторону Гальбаторикса, стоит только дать нужный толчок. «А мы ведь можем дать такой толчок!» Но тут корабль заметили с берега. Отправив Илейн вниз Роран и Джоад стояли вслушиваясь в страшные звуки войны. К ним подошел Хорст. И тут до них донесся звук взрыва, затем еще и еще, а следом страшный рев. И все увидели надвигающегося великолепного дракона с чешуей цвета сапфира.Дракон стрелой мчался из-за облаков прямо на них, а на спине у крылатого ящера, там, где шея переходит в плечи, сидел… его двоюродный брат Эрагон! Но этот Эрагон был уже не тот каким его помнил Роран. В обличие чувствовался недюжий ум,сила, власть благородство. Словно искусный мастер обточил резцом облик того мальчишки, сделав его черты более четкими и благородными. Да и одет Эрагон был как принц, а в правой руке его сверкал алый клинок. Этот теперешний Эрагон, сразу догадался Роран, способен без колебаний разить врага, он невероятно силён и неустрашим… И этот Эрагон сможет пойти против раззаков и их «крылатых коней», а значит, сможет помочь ему, Рорану, спасти Катрину… Дракон завис перед кораблём, и в этот момент глаза Эрагона и Рорана наконец встретились. Роран, надо сказать, так до конца и не поверил рассказанной Джоадом истории об Эрагоне и Броме, и теперь, глядя своему брату в глаза, он чувствовал, как его захлёстывает волна самых противоречивых чувств. Эрагон — Всадник! Невероятно! Его младший брат, совсем ещё мальчишка, угрюмый, нетерпеливый, своенравный, с которым они вместе росли, вдруг превратился в могучего воина весьма устрашающего вида. Роран и сам не ожидал, что ему будет так приятно видеть Эрагона живым, и все же волна горечи и гнева поднялась в его душе: он не забыл, что Гэрроу погиб по вине Эрагона, что по его вине был осаждён Карвахолл, что по его вине им пришлось покинуть родные места. И в эти секунды Роран вряд ли смог бы сказать, любит он Эрагона или ненавидит. Он замер, с тревогой чувствуя, как нечто чуждое, мощное проникает в его мысли, а в ушах его звучит голос Эрагона: «Это ты, Роран?» — Да, — прошептал Роран. «Молчи. Отвечай мне без слов — просто думай, и я тебя услышу. Все жители Карвахолла тоже на корабле?» «Почти все». «Господи, и как только тебе удалось!.. Нет, не будем сейчас об этом. Времени нет. Оставайтесь здесь, пока не окончится битва. А ещё лучше — спуститесь снова вниз по реке; там армия Гальбаторикса вас не достанет». «Нам надо поговорить, Эрагон. Тебе предстоит за многое ответить!» Эрагон помолчал, явно колеблясь; он грустно посмотрел на Рорана и сказал: «Я знаю. Но мы поговорим позже». И его дракон без каких бы то ни было понуканий заложил вираж и унёсся прочь от корабля к востоку, мгновенно растворившись в дымах, висевших над Пылающими Равнинами. Хорст дрожащим от благоговения голосом произнёс: — Всадник! Настоящий Всадник! Вот уж никогда не думал, что когда-нибудь доведётся его увидеть! А уж о том, что Всадником окажется наш Эрагон, я и мечтать не мог! — И он, качая головой, повернулся к Джоаду. — Стало быть, ты нам правду сказал, Длинноног! В голове у Рорана роились мысли. Подбежав к Утхару он велел ему пристать к берегу. -Приставай к берегу, говорю! Останешься здесь с частью людей; пустите в ход баллисты и постарайтесь посеять как можно больше паники в рядах врагов. Но не позволяй им лезть на абордаж. Ни в коем случае! И сбереги наши семьи — жизнью своей за них отвечаешь! Понял? Что ты намерен делать, Роран? — встревоженно спросил Хорст. — Делать? — Роран рассмеялся и, резко повернувшись лицом к кузнецу, воскликнул: — Я намерен изменить судьбу Алагейзии! Эрагон летел над полем брани и отметил что Амлос держится достойно и от них ,как показалось Эрагону, больше пользы чем от них с Сапфирой. - Не будь столь суров к себе господин. - заговорил в голове Эрагона голос Амлос.-Ты делаешь гораздо больше и ... тебя не забудут лишь только ты пропадешь из поля зрения. На корабле друзья.- скорее утвердительно произнес юный всадник. - Спасибо... Да . Там мой брат и жители Карвахолла. Передай эту новость Насуаде пожалуйста. И еще не называй меня господин, ладно? - Хорошо. Эрагон приземлился около Хротгара и перемолвившись парой фраз они вместе ринулись в бой. Теперь, когда гномы нанесли столь сокрушительный удар с фланга, перевес в битве явно склонился на сторону варденов. Вместе с гномами они теснили имперское войско, рассекая его на части и уничтожая более мелкие отряды. В итоге они заставили воинов Гальбаторикса отступить от тех позиций, которые те удерживали с самого утра. Похоже, солдаты Гальбаторикса уже начинали понимать, что фортуна от них отвернулась: многие сдавались в плен, некоторые переходили на сторону варденов, обращая оружие против своих же однополчан, а наиболее трусливые просто бросали мечи и щиты и бежали с поля боя. День между тем клонился к вечеру. Эрагон был в самой гуще битвы, сражаясь сразу с двумя солдатами противника, когда над головой у него с рёвом пронёсся огромный горящий дротик и вонзился в один из командных шатров имперского войска шагах в двадцати от них. Шатёр вспыхнул мгновенно, а Эрагон, разбросав своих противников, оглянулся и увидел, что с борта судна, причалившего к берегу Джиет, вылетают десятки таких же огненных снарядов. «Интересно, что это Роран такое задумал?» — мельком удивился Эрагон, оборачиваясь к наступающим на него врагам. Вдруг где-то в тылах имперского войска прозвучал боевой рог. Потом ещё один и ещё. Загрохотал барабан, и все на поле боя затихли, пытаясь определить источник этих зловещих звуков. Озираясь, Эрагон заметил, как на севере, над линией горизонта поднялась странная тёмная тень, отчётливо видимая на фоне огненно-красного неба над Пылающими Равнинами. Хищные птицы тут же бросились врассыпную, а чёрная тень эта, казалось, неподвижно зависла в восходящих потоках раскалённого воздуха, и Эрагону показалось, что это Летхрблака, одна из тех чудовищных крылатых тварей, на которых летают раззаки. Но тут луч солнца, пробившись сквозь облака и дым, осветил этот непонятный тёмный силуэт сбоку, и оказалось, что это — красный дракон!Дракон парил, сверкая в солнечном свете, точно жаровня, полная раскалённых углей. Его крылья имели оттенок старого вина, когда сквозь него просвечивает огонь лампы. А когти, зубы и шипы на спине были белы как снег. В хищных ярко-красных глазах горел зловещий огонь. На спине у него восседал человек в доспехах из полированной стали, вооружённый длинным двуручным мечом. Ужас охватил Эрагона: «Значит, Гальбаторикс сумел заставить проклюнуться ещё одно драконье яйцо!» Человек в стальных латах поднял левую руку, и с его ладони сорвался поток магической энергии, точно яркий рубиновый луч. Этот луч, потрескивая, ударил Хротгара прямо в грудь, и королевские маги-хранители закричали от боли, ибо попытались парировать этот удар и защитить своего короля, но не выдержали и, разом лишившись сил, мёртвыми рухнули к ногам Хротгара. Король, успев лишь глянуть на несчастных гномов, и сам зашатался, схватился рукой за сердце и тоже упал на землю. Остальные гномы взревели в отчаянии, видя гибель своего предводителя. Ярость объяла Эрагона. - Орик прими командование над своими соплеменниками- отдал он приказ и ринулся в бой с новым врагом. - Гос... Эрагон позволь мне. - как бы умоляюще вскричал голос Амлос. - Нет! Он мой.- проревел Эргон.- Бейся с остальными. И защищай их. Это приказ. - Если я почувствую необходимость я нарушу его.- практически прошептал голос Амлос. Эрагон попытался проникнуть в мысли нового всадника, но не смог,казалось сознание окружено множеством слоев защиты. Все попытки атаковать и поразить его не давали никакого результата. В это время Сапфира дралась с красным драконом, но казалось силы были равны. В результате нескольких маневров оба дракона были ранены и противникам пришлось снизиться на одном плато. Легко спрыгнув из седла всадник прошептал несколько магических слов и рана на лапе дракона мгновенно затянулась. Эрагона охватил ужас, но он понял что всадник не может быть Гальботориксом, дракон у него черный, а не красный.При мысли об этом Эрагон далее несколько успокоился, выходя на бой со своим неведомым противником. Встретились они в центре плато; а Сапфира и красный дракон меж тем кружили по его краям. Всадник, обеими руками вращая над головой свой двуручный меч, уверенно наступал на Эрагона, который с помощью Заррока прикрылся от рубящего удара. От встретившихся со звоном клинков во все стороны посыпались яркие искры. Затем Эрагону удалось немного потеснить противника, выполнив целую серию весьма сложных выпадов. Он легко парировал контратаки и, точно пританцовывая, заставлял врага отступать все ближе к краю плато. Однако же, достигнув края, незнакомый Всадник встал мертво, отражая все атаки Эрагона, какими бы изощрёнными они ни были. Эрагону даже стало казаться, что его противник заранее предвидит все его выпады. Он понимал, что если бы успел хоть немного передохнуть перед этим поединком, то, вполне возможно, и сумел бы одолеть неприятеля, но в нынешнем своём состоянии — а он чувствовал себя совершенно измотанным — решительного успеха он добиться явно не мог. Его противник не обладал ни быстротой, ни силой эльфа, но мечом владел, пожалуй, даже лучше, чем Ванир, да и техника у него была не менее отточенной, чем у Эрагона. Заррок казался теперь Эрагону страшно тяжёлым; у него едва хватало сил поднять меч. Плечо саднило; он судорожно хватал ртом воздух; лицо заливал пот. Даже страстное желание отомстить за смерть Хротгара не помогало — силы покидали его. В конце концов Эрагон поскользнулся и упал. Не желая быть заколотым, на земле, он откатился назад, вскочил, тут же сделал новый выпад, но противник небрежно отбил Заррок одним движением кисти. Затем он отвёл свой меч, легко описав им в воздухе круг, и это движение вдруг показалось Эрагону удивительно знакомым; впрочем, и многие другие приёмы неведомого Всадника что-то смутно напоминали ему. Ужас охватил его душу. Он, внимательно осмотрев двуручный меч и смотровые щели в блестящем забрале противника, крикнул: — Я знаю, кто ты! Изловчившись Эрагону удалось сорвать шлем всадника. Перед ним ухмыляясь стоял Муртаг. -Триста виндр! — воскликнул Муртаг, и тут же тяжёлый сгусток воздуха так ударил Эрагона в грудь, что он отлетел футов на двадцать и грохнулся на спину. Он слышал, как зарычала Сапфира. Перед глазами плясали красные и белые вспышки, и он свернулся клубком, дожидаясь, когда утихнет боль. Если у него на мгновение и возникла какая-то радость от встречи с Муртагом, то она вскоре погасла: уж больно чудовищными были обстоятельства, при которых произошла эта встреча. В смятенной душе Эрагона кипели самые разноречивые чувства: потрясение, удивление, гнев, ярость… — Сдаваться ты, конечно же, не намерен..- произнес Муртаг опустив меч. с трудом поднялся на ноги, откашлялся и сказал: — Как же случилось, Муртаг, что ты остался жив? Я собственными глазами видел, как ургалы тащили тебя в подземелье, и много раз пытался потом установить с тобой мысленную связь, но тщетно: все скрывал непроницаемый мрак. Муртаг горько рассмеялся: — И я, как и ты, ничего не видел перед собой; и я, как и ты, пытался установить с тобой связь, будучи в Урубаене. — Но ты же погиб ещё в Фартхен Дуре! — вскричал Эрагон. — Ты погиб у входа в подземные коридоры гномов! Арья потом нашла твои окровавленные одежды. — Нет, я не погиб. Это все штучки Двойников, Эрагон. Они сумели подчинить себе группу ургалов и с их помощью организовать засаду, чтобы убить Аджихада, а меня захватить в плен. Потом они связали меня заклятиями, чтобы я не сбежал, и переправили в Урубаен. Эрагон был в полном недоумении; все это совершенно не укладывалось у него в голове. — Но почему ты согласился служить Гальбаториксу? Ты ж говорил, что ненавидишь его! Ты говорил… — Согласился! Ха! — В смехе Муртага слышалось безумие. — Я и не думал соглашаться! Но Гальбаторикс сперва жестоко наказал меня за моё пренебрежение к его заботам (я ведь, как ты знаешь, в Урубаене вырос) и намерениям, а также за бегство. А потом он извлёк из моей памяти все, что мне было известно о тебе, о Сапфире и о варденах. — Так ты предал нас! Я горько оплакивал тебя, а ты, оказывается, нас предал! — У меня не было выбора г. — А после того, как Торн выбрал меня и вылупился из яйца, Гальбаторикс заставил нас обоих дать ему клятву верности — на древнем языке! И теперь мы обязаны ему подчиняться! Жалость и отвращение охватили Эрагона. — Ты стал таким же, как твой отец! Глаза Муртага странно блеснули. — Я гораздо сильнее, чем Морзан. Гальбаторикс научил меня таким приёмам магии, о которых ты и не слыхивал. Я владею могучими заклинаниями — их даже эльфы не осмеливаются произносить. Впрочем, эльфы — порядочные трусы. То есть вы с Гальбаториксом узнали то, что навечно должно было храниться в тайне? — Да разве ты способен это понять! Твой Бром был просто самоучка, любитель. А уж эльфы — ха! Они способны только прятаться у себя в лесах и ждать, пока их завоюют. — Муртаг внимательно осмотрел Эрагона. — Да и сам ты теперь больше на эльфа похож! Это Имиладрис с тобой такое сотворила? — Эрагон промолчал, и Муртаг пожал плечами. — Ладно, это не важно. Я все равно скоро все сам узнаю. — Он нахмурился и посмотрел куда-то на восток. Проследив за его взглядом, Эрагон увидел Двойников. Они стояли в первом ряду имперского войска и посылали магические огненные снаряды прямо в середину армии варденов и гномов.Однако Двойники пока ещё не замечали Рорана, который упорно подползал к ним сбоку. С той возвышенности, на которой находились Эрагон и Муртаг, Роран был отчётливо виден, и у Эрагона замерло сердце: «Дурак! Уходи! Убегай! Держись подальше от этих негодяев! Они же убьют тебя!» Он уже открыл было рот, намереваясь произнести заклятие, способное переместить Рорана на безопасное расстояние — пусть даже ему придётся истратить на это последние силы! — как Муртаг вдруг сказал: — Погоди. Хочу посмотреть, что он намерен сделать. — Зачем? Губы Муртага искривились в злобной усмешке. — Эти Двойники с таким наслаждением пытали меня, когда я оказался в плену… — Он не договорил. Эрагон подозрительно воззрился на него: — А Рорану ты не причинишь вреда? И Двойников предупреждать не станешь? — Слово Всадника! Вместе они стали смотреть, как Роран подполз совсем близко к Двойникам и укрылся за грудой трупов. Эрагон замер, когда колдуны дружно повернули головы и посмотрели в ту сторону. Казалось, они его заметили. Но нет. Они снова отвернулись, и тут Роран вскочил на ноги, взмахнул молотом и обрушил его на лысую голову одного из Двойников, размозжив ему череп. Второй Двойник рухнул на землю и забился в конвульсиях, испуская дикие крики, но вскоре тоже замолк под ударом молота. А Роран, поставив ногу на тела поверженных врагов, высоко поднял свой молот и испустил победный вопль. — Ну, и что теперь? — спросил Эрагон, вновь поворачиваясь к Муртагу. — Ты пришёл сюда, чтобы убить меня? — Вовсе нет. Гальбаториксу ты нужен живым. — Зачем? Муртаг усмехнулся: — А ты не знаешь? Вот так штука! Хотя, конечно, ему гораздо больше нужна она, а не ты! — И указал в сторону Сапфиры. — Дракон внутри того яйца, что хранится у Гальбаторикса — последнего драконьего яйца в мире! — мужского пола. А Сапфира — единственная оставшаяся в живых дракониха. Если они дадут потомство, она станет праматерью новой расы драконов! Понятно? Гальбаторикс не имеет ни малейшего намерения уничтожать драконов. Он хочет использовать Сапфиру, чтобы восстановить орден Всадников. А потому и тебя убить не может, ведь без тебя его мечта никогда не осуществится. И какая мечта, Эрагон! Он желает восстановить орден Всадников. - Но ведь он сам его уничтожил... - Всадники постарели, обленились ... Он уничтожил их чтобы создать новый, идеальный орден. Эрагон внутренне вскипел , но собравшись произнес: — Я могу понять, что тебя заставили действовать против собственной воли; может быть, ты даже в смерти Хротгара не так уж виноват. Но я никак не пойму, почему ты не можешь бежать! Я уверен: мы с Арьей сумеем найти способ нейтрализовать те чары, которыми связал тебя Гальбаторикс, и уничтожить твою зависимость от него. Присоединяйся к нам, Муртаг! Ты же можешь принести варденам огромную пользу! Переходи на нашу сторону, и тобой будут восхищаться, тебя восславят в веках, и никто никогда не скажет о тебе дурного слова, никто не будет проклинать тебя, бояться или ненавидеть! Муртаг с минуту смотрел на свой покрытый зазубринами клинок. У Эрагона даже зародилась надежда, что он примет его предложение. Но тут Муртаг тихо заговорил: — Нет, Эрагон, ни ты, ни Арья не в состоянии помочь мне. Никто, кроме Гальбаторикса, не может освободить меня от данной мною клятвы, а он никогда на это не пойдёт. Он знает наши истинные имена, Эрагон. И все мы — навеки его рабы! — Что ж, тогда мы вынуждены вас убить: и тебя, и твоего дракона. — Убить?! Неужели ты думаешь, что мы вам это позволим? Но Эрагон, не обращая внимания на горькую насмешку, что звучала в голосе Муртага, пояснил, тщательно подбирая слова: — Это освободит тебя от власти Гальбаторикса. И спасёт жизни сотням, а может, и тысячам людей, которые иначе несомненно погибнут. Разве столь благородная цель не стоит того, чтобы ради неё пожертвовать собственной жизнью? Муртаг покачал головой: — Может, для тебя это и благородная цель, но я слишком люблю жизнь, Эрагон! Жизнь — весьма приятная вещь, и просто так с ней расставаться нет никакого смысла. И ничья жизнь мне не дорога так, как жизнь Торна и моя собственная! И Эрагон понял, что для него существует лишь один-единственный выход в сложившейся ситуации, как бы ни была ненавистна для него такая перспектива. Изо всех сил возобновив магическое воздействие на сознание Муртага, он прыгнул вперёд, оттолкнувшись обеими ногами, и нацелился клинком прямо в сердце своего противника. — Летта! — успел крикнуть Муртаг. Эрагон, отлетев назад, упал навзничь. Ему казалось, что его опутали невидимые ремни, стянув руки и ноги и сделав полностью недвижимым. Стоявшая рядом Сапфира в гневе дохнула огнём и прыгнула на Муртага, как кошка на мышь. — Риза! — выкрикнул тот и выбросил вперёд руку, словно намереваясь схватить дракониху. Сапфира изумлённо вскрикнула, когда её настигло заклятие Муртага, и повисла в воздухе в нескольких футах над каменистой землёй. Она бешено извивалась, однако ей так и не удалось ни опуститься на землю, ни взлететь выше. Эрагон не мг понять как Муртагу удается выполнять столь сложные заклятья. Он пытался ослабить путы но все было тщетно. Прошло пять секунд… двадцать… Минута… полторы… две. Эрагона бил озноб; ноги подкашивались, нестерпимо болело все тело. Он бы, наверное, рухнул без сознания, если бы невидимые путы не поддерживали его в воздухе. В конце концов ему все же пришлось уступить; он понимал — ещё мгновение, и он уйдёт в небытие. И он сдался, ибо все силы его были исчерпаны. Внезапно в мыслях промелькнуло имя призрачного союзника :" ...Амладриль..." А затем и второго и Эрагон знал он поможет : " Амлос, Айтуза..." Можешь даже не надеяться победить меня, — сказал Муртаг. — На это никто не способен, кроме Гальбаторикса. Муртаг выхватил заррок из руки Эрагона и отстегнул красные ножны от пояса Белотха Мудрого, и произнес: - Если уж я пошёл по пути своего отца, значит, и клинок Морзана по закону должен перейти ко мне, его старшему сыну. Заррок мой по праву первородства! Младший сын не может владеть мечом своего отца. Эрагон похолодел. Нет, этого не может быть! На лице Муртага появилась жестокая улыбка. — Я ведь никогда не говорил тебе, как звали мою мать, верно? Как и ты ни разу не назвал мне имени твоей матери. Что ж, я сам назову тебе её имя: Селена. Селена была матерью не только тебе, но и мне. А Морзан — наш общий отец. Двойники выяснили это, копаясь в твоей памяти. И Гальбаторикса подобные сведения весьма заинтересовали. — Ты лжёшь! — вскричал Эрагон. Мысль о том, что он — сын Морзана, была для него невыносима. «А Бром знал? А Арамис?.. Почему же они мне не сказали?» И тут он вспомнил предсказание Анжелы о том, что его предаст кто-то из близких родственников. О, как она была права! Муртаг покачал головой и повторил все на древнем языке, как бы лишая себя всякой возможности солгать. Потом нагнулся к уху Эрагона и прошептал: — Мы с тобой — одно и тоже, Эрагон. Мы — родные братья, зеркальные отражения друг друга. И этого ты отрицать не можешь! — Неправда! — задыхаясь, прорычал Эрагон, тщетно пытаясь вырваться из магических пут. — Мы с тобой совсем не похожи! Да и шрама на спине у меня больше нет! - Отправляемся...- произнес Муртаг направляясь к Торну. Но внезапно его сбило с ног а Торн издал непонятный звук похожий на вопль боли. - Отпусти их. Иначе смерть твоя будет ужасна- раздался грозный голосок Амлос. И подобно груде тряпья Амлос сверзился на землю. Приняв стойку, чуть шатаясь стояла фигурка на плато. Айтуза парила над всеми. - "Чумазик" как же про тебя то забыли, может и тебя доставить к Гальбаториксу.- смеялся Муртаг. Действительно Амлос производил мнение Моськи лающей на слона. - Я. ГОВОРЮ. ОТПУСТИ ИХ. - грозно уже практически рычал Амлос. Муртаг решил оставить воробьишку, пусть Гальбаторикс сам потом с ним разберется. И развернувшись направился к красному дракону. В спину ему полетело странное слово, смех прекратился . Когда Муртаг оглянулся в его глазах стоял ужас. - Мы отпустим вас если только вы отпустите Эрагона и Сапфиру.- гласил твердый голосок. С ужасом в глазах Муртаг и Торн кивнули, путы спали с Эрагона и Сапфиры. Словно спасаясь от самого Гальбаторикса красный дракон и всадник кинулись на утек. Эрагон встал и подошел к маленькой фигурке одиноко стоявшей на середине плато, смотря невидящим взглядом вслед красному дракону. - Спасибо - несколько хрипло произнес Эрагон. Из глаза Амлос выкатилась слеза и ударилась о жесткую землю, вслед за слезой упало и тело. Айтуза была уже рядом.ее теплое дыхание овеяло маленькое лицо в серебристом шлеме и глаза удивительно глубокого голубого цвета распахнулись. Когда юный всадник принял сидячее положение началась истерика. - Слишком поздно... Не надо было отпускать... Неправильно... - и множество других слов, порой совсем не лестных в свой адрес. Спустя минуту Эрагону удалось успокоить друга убедив хоть совсем немного в правильности действий Амлос. С края плато Эрагону хорошо были видны Пылающие Равнины. Он понимал, что битва окончена. После гибели Двойников вардены и гномы сумели отбить оставленную территорию и разгромить впавшую в замешательство армию противника. Часть имперских солдат они сбросили в реку, а остальных все ещё преследовали, заставляя поспешно отступать. Однако основные силы Империи безусловно уцелели. Её армия, довольно сильно, впрочем, потрёпанная, отступила лишь для того, чтобы перестроиться и предпринять вторую попытку захвата Сурды. На поле боя виднелись горы трупов — горы погибших воинов с обеих сторон; такого количества людей и гномов хватило бы, чтоб населить большой город. Чёрный дым окутывал тела, упавшие в тлеющие торфяные ямы. Теперь, когда воины покинули поле брани, тучи птиц — ворон и воронов, коршунов и орлов — подобно савану накрыли Пылающие Равнины. Они победили, но сам он это сражение проиграл.