Под сенью заклятий.

Драконы и всадники шли, пробирались через вызженые равнины. Теперь, когда утих боевой запал и была утолена жажда крови, Эрагон испытывал одно лишь сожаление. Сражение уже казалось ему трагически бессмысленным. Столько людей погибло, чтобы пресечь происки одного безумца! Эрагон замедлил шаг, обходя целый лес стрел, воткнувшихся в грязь, и, наконец, обратил внимание на рваную рану, оставленную Торном на хвосте Сапфиры; впрочем, и на теле драконихи имелось немало кровавых отметин. «Дай я исцелю твои раны, — сказал он Сапфире. — Только сперва удели мне капельку своей энергии, моя на исходе». «Не стоит заниматься мной, маленький брат. Сперва позаботься о тех, кто может умереть». «Ты уверена?» «Совершенно уверена». Амлос с Айтузой были тогоже мнения. Оба всадника принялись исцелять воинов, они не делали различия , исцеляли всех и варденов и воинов империи. Вскоре они разошлись. Эрагон размышлял о сказаном Муртагом. Они родные братья. Сомнений не было, все сходилось. Он чувствовал, что ему могут понадобиться месяцы, а может, и годы, чтобы смириться с подобным открытием. «Я сын монстра, чудовища… Мой отец был одним из тех подлых предателей, что помогли Гальбаториксу уничтожить орден Всадников!» Эта мысль не давала ему покоя. Но новая мысль зародилась в голове Эрагона. Отчасти это даже возродило в нем былую уверенность в себе. Даже если Морзан и был его отцом, то отцом ненастоящим! Настоящим отцом ему стал Гэрроу. Гэрроу вырастил и воспитал его. Гэрроу научил его законам чести и благородства, Гэрроу научил его трудиться. И только благодаря Гэрроу он стал таким, как сейчас. В конце концов, даже Брома или Оромиса он бы скорее назвал своим отцом, чем Морзана! «И мой родной брат — Роран, а вовсе не Муртаг!» «Ты становишься мудрее», — заметила Сапфира. «Мудрее? — Он покачал головой. — Нет, я просто начинаю правильно думать и рассуждать. Уж этому-то я, по крайней мере, у Оромиса научился! — Эрагон наклонился и стёр грязь с лица убитого мальчика-знаменосца, чтобы удостовериться, что тот действительно мёртв. Затем снова выпрямился, охнув от боли — так болело и ныло все натруженное тело, — и спросил: — Ты ведь и сама, наверное, понимаешь, что Бром, конечно же, обо всем знал? Для чего же иначе ему понадобилось селиться в Карвахолле и ждать, пока ты выберешь меня и вылупишься из яйца? Он хотел сам присматривать за сыном своего врага. — Эрагону стало не по себе при мысли о том, что Бром мог видеть в его, Эрагона, появлении на свет потенциальную угрозу себе и остальным Всадникам. — И он был прав, совершенно прав. Сама видишь, чем все это кончилось и что теперь стало со мной!» - Но независимо от всего этого он всегда оберегал нас и погиб защищая нас же. - А почему он ничего нам не сказал? Боялся что я пойду по стопам отца? «Конечно, нет». Он с любопытством посмотрел на неё: «Почему ты так уверена? — Она высоко подняла голову, избегая его взгляда. — Ладно, можешь не отвечать». Через некоторое время они подошли к гномам и лежащему на 4 щитах мертвому Хротгару. Эрагон, склонив голову, прошептал: — Стидья унин морранр, Хротгар Кёнунгр! Покойся с миром, король Хротгар! Орик не сразу заметил Эрагона и Сапфиру. Когда он обернулся, его трудно было узнать: лицо покраснело от слез, борода всклочена, коса расплелась. Шатаясь, он подошёл к Эрагону и спросил: — Ты убил того труса, который в ответе за смерть Хротгара? — Ему удалось бежать. — Эрагон не смог заставить себя сказать, что это был Муртаг. Орик ударил себя кулаком по ладони: — Барзул! — Но я клянусь тебе всеми камнями Алагейзии, клянусь как твой брат по клану Ингеитум, что сделаю все, чтоб отомстить за смерть великого Хротгара! Орик вытер глаза и кивнул в сторону стоявших поодаль гномов. — Теперь в первую очередь мы должны доставить тело Хротгара в Фартхен Дур и похоронить его рядом с предшественниками. Затем члены Дургримст Ингеитум должны избрать нового вождя, а уже после этого тринадцать вождей кланов, включая и присутствующих здесь, выберут нового короля. Что будет потом, я не знаю. Случившаяся трагедия может подвигнуть некоторые кланы выступить против нашего общего дела… — Орик снова печально покачал головой. Эрагон положил ему руку на плечо: — Ты пока об этом не тревожься. Тебе стоит лишь слово сказать, и я приду к тебе на помощь — и рукой своей, и всеми своими знаниями. Если хочешь, пойдём ко мне в шатёр, откроем бочонок славного медового напитка и выпьем за светлую память Хротгара. - Не сейчас... Эрагон и Сапфира кивнули и побрели дальше, и дракониха заметила: «Жаль. Хротгар был великий король!» «И вообще замечательная личность. — Эрагон вздохнул. — Пожалуй, сейчас нам надо поскорее отыскать Арью и Насуаду. Я все равно не в силах исцелить даже царапину, а мне ещё надо сообщить им про Муртага». Сапфира согласно кивнула, и они повернули на юг, к лагерю варденов, но не успели сделать и несколько шагов, как навстречу им со стороны реки Джиет стал решительно приближаться Роран. Эрагона охватила неясная тревога. Роран остановился в двух шагах от них, широко расставив ноги и в упор глядя на брата. Губы у него шевелились, но он, казалось, не в силах был произнести ни слова. Потом он сделал ещё шаг и с силой ударил Эрагона в лицо. Эрагон легко мог бы уклониться от удара, но даже не пошевелился, лишь чуть отвёл в сторону подбородок, чтоб Роран не сломал себе пальцы. Ему было очень больно, но, поморщившись, он все же сумел заставить себя сказать довольно спокойно: — Думаю, я это заслужил. — Ещё бы! — так и взвился Роран. — Может, поговорим? — Сейчас? — Этот разговор не терпит отлагательств. Раззаки похитили Катрину, и мне нужна твоя помощь, чтоб её выручить. Они захватили её в плен ещё до того, как мы ушли из Карвахолла. Вон оно что! И Эрагон понял наконец, почему Роран выглядит таким мрачным и загнанным. Так вот зачем он привёл все население Карвахолла в Сурду! Прав был Бром: Гальбаторикс тогда послал-таки раззаков снова в долину Паланкар! Эрагон нахмурился: он разрывался между необходимостью помочь Рорану и незамедлительным сообщением Насуаде о том, что объявился Муртаг. — Мне непременно надо сейчас кое-что сделать, а потом можем поговорить. Хорошо? Если хочешь, можешь пойти со мной. — Хорошо, пойдём. Пока они, спотыкаясь, брели по истоптанному, неровному полю, Эрагон то и дело поглядывал на Рорана и в конце концов сказал тихо: — Я скучал по тебе. Роран снова споткнулся и чуть не упал; коротко кивнув Эрагону, он спросил только: — А это, должно быть, Сапфира? Джоад говорил, что её так зовут. — Да, это она. Сапфира внимательно посмотрела на Рорана одним своим большим блестящим глазом, но он выдержал её взгляд, не отвернулся и глаз не отвёл, хотя мало кому из людей удавалось выдержать взгляд дракона. «Мне всегда хотелось познакомиться с кем-нибудь из гнёзда Эрагона», — сказала она и попросила Эрагона передать её слова Рорану. — Так она и разговаривать умеет! — удивился Роран, и Сапфира, слегка обидевшись, обратилась к нему напрямую, мысленно: «А что, ты считал меня такой же бессловесной, как горная ящерка?» «Услышав» её, Роран был так потрясён, что даже глазами захлопал: — Прошу прощения! Я и не знал, что драконы такие умные! — Он мрачновато улыбнулся. — Сперва раззаки и маги, теперь гномы, Всадники и говорящие драконы — похоже, весь мир сошёл с ума! — Так оно и есть. — Я видел, как ты сражался с другим Всадником. Ты его ранил? Он поэтому бежал? — Погоди немного, сам все услышишь. Подойдя к шатру Насуады, Эрагон откинул полог и вошёл. Роран последовал за ним, а Сапфира ограничилась тем, что просунула внутрь голову. Насуада стояла в центре шатра, опершись о край стола, и, пока служанка снимала с неё помятые доспехи, продолжала оживлённый спор с Арьей. В уголочке вошедшие увидели Амлос и голову Айтузы. - Ну и семейка.- пискнул голосок Амлос. Увидев, кто пришёл, Насуада замолчала, недоговорив, и радостно обняла Эрагона. — Куда ж ты пропал? — воскликнула она. — Мы уж думали, тебя убили или ещё что похуже… Хорошо Амлос сказал что с вами все впорядке... — Пожалуй, похуже… — Но свеча ещё горит, — пробормотала Арья. А Насуада, чуть отодвинувшись от Эрагона, продолжала: — Мы не видели, что происходило с тобой и Сапфирой после того, как вы приземлились на этом плато. А когда красный дракон улетел и ты так и не появился, Арья стала пробовать установить с тобой мысленную связь, но у неё ничего не вышло, и мы решили… — Насуада помолчала. — Амлос как в воду опущенный, сказал что с вами все хорошо и молчок... Да и пришли они только что... — Извини за причинённое беспокойство, — искренне сказал Эрагон. — Я так устал, что после боя просто забыл снять защитные барьеры. — Он потянул за собой Рорана. — Насуада, я хочу тебе представить своего двоюродного брата, Рорана. Аджихад, возможно, уже говорил тебе о нем. Роран, это госпожа Насуада, руководительница варденов и мой сюзерен. А это Арья Свиткона, посланница эльфов. — Роран почтительно поклонился дамам. А это - показав на Амлос и Айтузу произнес Эрагон- наши призрачные союзники и наши спасители.- от услышанных слов Роран вздрогнул.- я позже объясню... Для меня большая честь познакомиться с кузеном Эрагона, — вежливо улыбнулась Насуада. — И для меня, — эхом откликнулась Арья. Когда обмен приветствиями был завершён, Эрагон рассказал, что к берегам Джиет на борту «Крыла дракона» прибыло почти все население Карвахолла. Поведал он и о том, что именно Роран насмерть поразил Двойников. Насуада вскинула бровь: — Вот как? Вардены в неоплатном долгу перед тобой, Роран, ибо именно ты наконец остановил преступную деятельность этих подлых предателей. Кто знает, какие ещё беды они готовили? Кто знает, сумели бы остановить их Эрагон или Арья? Значит, в значительной степени благодаря тебе мы и выиграли эту битву. Я этого никогда не забуду! Мы не слишком богаты, но я позабочусь, чтобы всех людей с твоего корабля обеспечили едой и одеждой, а больных подлечили. Роран поклонился ещё ниже: — Благодарю тебя, госпожа Насуада. — Если бы у меня сейчас было больше времени, я непременно заставила бы тебя рассказать, как тебе и твоим односельчанам удалось уйти от преследований солдат Гальбаторикса, добраться до Сурды и найти нас! — воскликнула Насуада. — Даже самый краткий рассказ о вашем походе был бы для меня исключительно интересен. Но я все равно надеюсь впоследствии услышать эту историю — особенно потому, что она, как мне кажется, касается и Эрагона. К сожалению, сейчас мне придётся заняться другими, совершенно неотложными делами. — Конечно, госпожа Насуада. — Тогда ты можешь идти. — Пожалуйста, позволь ему остаться, — вмешался Эрагон. — Он тоже должен выслушать то, что я расскажу вам. Насуада удивлённо посмотрела на него, но согласилась: — Хорошо, как хочешь. Пусть остаётся. Но переходика к делу и поскорей расскажи нам об этом Всаднике! Эрагон начал с краткого рассказа о трех последних драконьих яйцах — два из них теперь уже проклюнулись — на свет появились Сапфира и Торн. Затем поведал о Морзане и Муртаге, чтобы Роран понял, сколь важны сведения об этих Всадниках. И, наконец, он перешёл к описанию поединка с таинственным Всадником и его драконом, особо отметив необычайные магические способности этого воина. — И когда он стал вращать над головой свой двуручный меч, — продолжал Эрагон, — я вдруг понял: а ведь мы определённо уже встречались с ним раньше, причём с оружием в руках, и тогда я решил выяснить, кто он. Я бросился на него, сорвал с него шлем, и… — Эрагон замолчал, и Насуада тихо закончила: — И это оказался Муртаг. Верно? — Как ты до… Она вздохнула: — Раз уж Двойники оказались живы, легко было предположить, что и Муртаг уцелел. Он рассказал тебе, что именно произошло тогда в Фартхен Дуре? И Эрагон пересказал то, что узнал от Муртага: как Двойники предали варденов, как они подчинили себе ургалов и заставили их похитить Муртага. По щеке Насуады сползла слеза. — Мне жаль Муртага, — сказала она. — Сколько бед на него свалилось, сколько ему довелось пережить! Там, в Тронжхайме, он мне сразу понравился, и я решила, что он станет нашим союзником, хоть и вырос при дворе Гальбаторикса. Мне и сейчас трудно считать его врагом. — Повернувшись к Рорану, она добавила: — Полагаю, ты должен знать также, что я в долгу перед тобой: ведь ты покончил с предателями, убившими Аджи-хада, моего отца. «Отцы, матери, братья, кузены… Сплошные родственники!» — мрачно думал Эрагон, собираясь с мужеством. Он закончил свой рассказ тем, что Муртаг отобрал у него Заррок как законное наследие своего отца, а потом открыл и самую ужасную свою тайну, а после рассказал о помощи Амлос и Айтузы. - Надо было раньше прилететь... Мы растерялись ... Мне не хватило сил... Надо быть собраней... - раздался чуть хрипловатый голос Амлос,похоже недавно были слезы. — Не может быть! — прошептала Насуада. А по лицу Рорана — и Эрагон успел это заметить — скользнула гримаса боли и отвращения. Именно исказившееся лицо Рорана потрясло Эрагона сильнее всего. — А может быть, Муртаг солгал? — предположила Арья. — Не думаю. Когда я крикнул ему, что он лжёт, он повторил то же самое на древнем языке. В шатре повисло мучительное молчание, но Арья решительно прервала его: — Об этом никто больше не должен знать. Вардены и без того достаточно деморализованы появлением нового Всадника. Они совсем падут духом, если узнают, что этот Всадник — Муртаг, с которым они сражались плечом к плечу в Фартхен Дуре, которому доверяли и считали своим. А если к тому же распространится слух, что Эрагон — сын Морзана, тогда люди совсем в нас разуверятся и в следующий бой за нами уже не пойдут. Нельзя говорить об этом никому, даже королю Оррину! Насуада устало потёрла виски. — Боюсь, ты права. Ещё один Всадник!.. — Она покачала головой. — Я предполагала, что такое может случиться, но все же не верила. Ведь яйца, хранившиеся у Гальбаторикса, так долго не проклёвывались! — Тут явно наблюдается некая симметрия… — попытался объяснить Эрагон, но Насуада прервала его: — Теперь перед нами вдвойне трудная задача. Сегодня мы победили, но сил у Империи по-прежнему гораздо больше; к тому же теперь у них не один, а целых два Всадника, и каждый из них сильнее тебя, Эрагон. Как тебе кажется, с помощью эльфийских магов ты смог бы попытаться победить Мурта — Возможно. Только вряд ли он будет так глуп, что выйдет на бой со всеми нами одновременно. - Амлос а ты? - Победить Муртага и Торна я могу , но вот Гальбаторикса... Скорее нет. Позволь поговорить с тобой госпожа. — Не забивай себе голову случившимся, Эрагон-элда. Ты — это прежде всего ты сам, а вовсе не твой отец или брат. Их позор — это не твой позор. — Совершенно верно, — поддержала её Насуада. — И не думай, что после сегодняшнего мы стали меньше уважать тебя. — Она ласково взяла в ладони его лицо. — Я хорошо знаю тебя, Эрагон. У тебя очень доброе сердце. И этого не может изменить даже то, какое имя носит твой отец! У Эрагона сразу потеплело на душе. Он переводил глаза то на Арью, то на Насуаду, а потом, переполненный благодарностью, изысканным эльфийским жестом приложил ладонь к груди, низко поклонился и сказал: — Благодарю вас! Благодарю вас обеих! За доброту и великодушие! Выйдя наружу, Эрагон наконец полной грудью смог вдохнуть пропитанный дымом воздух. Близился вечер; ярко-оранжевый свет полудня сменился тускло-золотистыми отсветами, придававшими лагерю и полю битвы странную, несколько зловещую красоту. — Теперь и ты все знаешь, — сказал Эрагон брату. — Что ж, дурная кровь всегда себя проявит, — пожал плечами Роран. — Не смей так говорить! — прорычал Эрагон. — Не смей! Роран внимательно посмотрел ему в глаза и задумчиво промолвил: — Пожалуй, ты прав. Извини. Что за дурацкая идея пришла мне в голову! Я ведь, в общем-то, так не думаю. — Он поскрёб подбородок, заросший густой бородой, и, прищурившись, стал смотреть на клонившееся к закату солнце на мутном, словно закопчённом небосводе. — А ты знаешь, я совсем не ожидал, что вардена-ми командует эта Насуада. Эрагон устало усмехнулся: — Ну да, ты ожидал встретиться с её отцом, Аджихадом. Только и Насуада командует своим войском не хуже отца, а может, даже и лучше. Она очень способный военачальник. — Она что, чем-то натирает кожу? — Нет, она действительно такая темнокожая. Тут Эрагон заметил, что к ним поспешно направляются Джоад, Хорст и ещё кое-кто из жителей Карвахолла. Однако, увидев Сапфиру, все они замедлили шаг. — Хорст! — воскликнул Эрагон, бросаясь кузнецу на шею. — Как же я рад снова тебя видеть! Хорст, похоже, не сразу его узнал, но потом на лице его появилась довольная улыбка: — И я рад тебя видеть, парень! Ох, и здоров же ты стал с тех пор, как из Карвахолла уехал! — Ты хочешь сказать, сбежал? — усмехнулся Эрагон. Встреча с односельчанами далась Эрагону непросто. Многие в течение долгого и тяжкого пути настолько изменились, что он едва узнавал их. Да и к нему они теперь относились совершенно иначе — с каким-то благоговейным страхом и несомненным уважением. Это походило на сон, когда все знакомые предметы вдруг становятся далёкими и совершенно чужими. Вот и Эрагон ощущал себя среди односельчан настолько чужим, что ему стало не по себе. Повернувшись к Джоаду, он спросил: — Ты уже знаешь о смерти Брома? — Аджихад сообщил мне, но подробности я бы хотел услышать от тебя самого. Эрагон мрачно кивнул: — Ладно. Как только будет время, сядем и вдоволь поговорим. Джоад подошёл к Сапфире и низко ей поклонился — Всю жизнь я мечтал увидеть дракона, а сегодня видел аж двух! Вот уж действительно, повезло! Ну, а с тобой, Сапфира, мне, конечно, хотелось познакомиться лично. Согнув шею, Сапфира ласково коснулась носом его лба, и он невольно вздрогнул. «Передай ему мою благодарность за то, что он помогал спасать меня от Гальбаторикса, — велела она Эрагону. — Если б не он, я бы так и торчала в королевской сокровищнице. Джоад был другом Брома, значит, он и наш друг». Эрагон передал Джоаду её слова, и тот сказал: — Атра эстерни оно тельдуин, Сапфира Бьяртскулар! И всем оставалось только удивляться его знанию древнего языка.