Под сенью заклятий.

Насуада и Оррин обсуждали насущные проблемы. Оррин хотел разрыва договора с ургалами, но Насуада была против. По крайней мере, — сказала Насуада, — мы пока не сталкивались с такими воинами Гальбаторикса, которые благодаря магическим чарам не чувствуют боли. — А, ты имеешь в виду этих «смеющихся мертвецов»? — кивнул Оррин. Насуада знала, что это прозвище широко распространено среди варденов. — Да, пожалуй. Впрочем, мы и Муртага с Торном пока не видели, и это меня весьма беспокоит. Некоторое время оба молчали. Потом они подошли к столу, придвинуто­му к стене и заваленному листами бумаги, керамическими табличками и свитками. Насуада, взглянув на этот кош­марный натюрморт, только вздохнула. Всего полчаса назад этот стол был пуст и тщательно вытерт ее служанкой. Она сосредоточилась на лежавшем сверху последнем донесении — общем количестве пленных, которых вардены взяли в течение осады Белатоны; имена наиболее важных особ были выделены красными чернилами. Они с Оррином принялись обсуждать это донесение, и Насуада призналась: — Я просто не знаю, как изо всего этого теперь выпутаться! — Можно попробовать привлечь на нашу сторону здеш­них стражников. Тогда нам не пришлось бы оставлять в Белатоне так много наших воинов. Насуада снова взяла в руки донесение. — Возможно. Но таких, кто не только пообещает нам верность, но и сохранит ее, не так-то легко найти, а наши заклинатели и без того уже перегружены работой сверх меры… Кто этих людей проверит? — А эти, из Дю Врангр Гата, не умеют устранять по­следствия клятвы, сделанной на древнем языке? — спросил Оррин и, поскольку Насуада ответила отрицательно, раз­драженно прибавил: — Значит, их работа пока что никаких результатов не дала? — С практической точки зрения — никаких. Я даже эль­фов спрашивала, но уничтожить действие клятвы верно­сти, данной Гальбаториксу, не могут и они, хоть и трудятся над этим уже много десятков лет. Амлос уже пытается изменить клятву с помощью принцессы ,но неизветно как повлияет " скрывающее" заклятье Гальбаторикса. В Финстере вроде получилось, но Амлос и Айтуза были очень истощенны. – Странные они. Ты доверяещь им?– произнес король. – Должна, они очень сильные союзники.– ответила Насуада. Эрагон извлек из тайника сундучек с эльдунари Глаэдера. «Мы должны попытаться еще раз», — мысленно сказала ему Сапфира, и он был с нею согласен. Они вместе направили свою мысленную энергию к этим далеким огням, К безбрежному морю звезд, вопло­щавшему сознание Глаэдра, его разум и душу. Они словно летели сквозь холод и мрак, затем — сквозь жар и отчая­ние, а затем — сквозь равнодушие, столь всеобъемлющее, что оно, казалось, иссушает их души, парализует волю, не позволяет действовать, заставляя остановиться и плакать. «Глаэдр… Элда!…» — звали они снова и снова, но ответа не получали, и окутывавшее их равнодушие становилось все сильнее. Наконец они вынырнули из глубин души старого дра­кона, не в силах более противостоять сокрушительной мощи его горя и его нынешнего жалкого состояния. Придя в себя, Эрагон услышал, что кто-то стучит по шесту у входа в его палатку, затем раздался голос Арьи: — Эрагон, можно мне войти? — Конечно! — Он вздрогнул, протирая глаза. Вместе с эльфийкой зашел и Амлос, Айтуза осталась возле палатки. — Ну что, есть какие-то перемены? — спросила Арья и опустилась рядом с ним на колени. На заданный ею вопрос он лишь молча покачал голо­вой, и она, указав на Элдунари Глаэдра, спросила: — Можно мне? Эрагон подвинулся, пропуская ее: — Пожалуйста. Арья взяла Элдунари в ладони и закрыла глаза. Арья вдруг резко затаила дыхание, словно безмолвно охнула, быстро убрала руки от Элдунари, словно обжег­шись, и опустила голову. Эрагон заметил, что подбородок ее едва заметно дрожит. — Это самое несчастное существо, какое мне доводи­лось встречать в жизни! — вырвалось у нее. — Мне бы так хотелось ему помочь! Не думаю, что он сам сумеет оты­скать выход из той тьмы, что окружает его душу. — Ты думаешь… — Эрагон колебался, не желая озвучи­вать собственные подозрения, потом все же договорил: — Ты думаешь, он может сойти с ума? — Возможно, уже сошел. А если нет, то балансирует на самом краешке безумия. – Можно мне попробовать? – подал голос Амлос. Получив не совсем уверенный кивок Амлос осторожно дотронулся до элдунари и замер. Одинокая слезинка упала на руку. Амлос что-то зашептал. Чуть заметная улыбка появилась на его лице. – Нет до безумия ему далеко... Ему надо время. Он придет в себя. Время… – Ты уверен? – с надеждой спросил Эрагон. – Более чем. Сапфира мыс­ленно сообщила ему, что видит одного из сыновей кузнеца Хорста — Олбриха, скорее всего, ибо Сапфира не в силах была отличить Олбриха от его брата Балдора, — который бежит прямиком к их палатке. — Сюда идет кто-то из сыновей Хорста, — сообщил он и закрыл крышку сундучка. Возле палатки по мокрой земле громко зашлепали чьи-то босые ноги, и Олбрих, ибо это был именно он, закричал: — Эрагон! Эрагон! — Что ты так кричишь? — У матери роды начались! Отец послал меня к тебе и велел спросить, не посидишь ли ты вместе с ним — вдруг что-нибудь пойдет не так и понадобится твое магическое искусство? Прошу тебя, если можешь… Что он там еще говорил, Эрагон уже не слышал; он по­спешно запер сундучок и вновь погрузил его в недра земли. Затем набросил на плечи плащ и уже застегивал его, когда Арья коснулась его плеча и спросила: — Можно и мне с тобой? У меня в этих делах имеется кое-какой опыт. Если ваши люди мне позволят, я могу су­щественно облегчить ее роды. Эрагон, ни секунды не раздумывая, отступил в сторо­ну, пропуская Арью вперед. Амлос пошел следом. Вопли, нечеловечески громкие и пронзительные, про­никали, казалось, в самую душу. Эрагон весь напрягся. Большую часть дня он видел, как люди умирали в бою — и сам убил немало, — и все же не мог не испытывать мучительного сострадания, слу­шая душераздирающие крики Илейн. Она так ужасно кричала, что он уже начал сомневаться, переживет ли она эти роды. Рядом с тем бочонком, на котором устроился Эра­гон, сидели на корточках Олбрих и Балдор, растерянно, с какой-то задумчивой методичностью теребя стебельки пожухшей травы толстыми, загрубелыми от работы паль­цами. Лбы у обоих были покрыты каплями пота, в глазах застыли гнев и отчаяние. Время от времени они перегля­дывались и посматривали через дорогу на ту палатку, где мучилась сейчас их мать, но в основном они сидели, поту­пившись и ни на что не обращая внимания. В нескольких шагах от них, тоже на бочонке, устроил­ся Роран, только его бочонок лежал на боку и каждый раз перекатывался с места на место, стоило Рорану привстать. На обочине грязной дороги собралась целая небольшая толпа бывших обитателей Карвахолла, несколько дюжин, пожалуй; в основном это были мужчины — друзья Хорста и его сыновей, а также те, чьи жены сейчас были на подхва­те у целительницы Гертруды, принимавшей у Илейн роды. А позади всей этой компании возвышалась Сапфира, изо­гнув шею и нервно подергивая кончиком хвоста, словно она на кого-то охотилась; она то и дело пробовала воздух своим рубиново-красным языком, пытаясь по запахам определить, как там Илейн и ее не появившийся еще на свет младенец. Эрагон машинально потирал ушибленное плечо. Они ждали здесь уже несколько часов. Сгущались сумерки. Длинные черные тени пролегли от палаток и людей на вос­ток, словно пытаясь дотянуться до самого горизонта. По­холодало. Комары и прочая мошка отвратительно зудели, тучами налетая с находившейся неподалеку реки Джиет. И снова тишину разорвал пронзительный вопль Илейн. Внезапно наступила тишина , а затем женщины начали что-то бормотать. Эрагон прислушался и услышал властный голос Амладриль. – Она измождена , я помогу, иначе и она и ребенок умрет. Клянусь , я лишь помогу им. Голос принцессы звучал так властно , что так и хотелось ему подчиниться. – Илейн, успокойся. Все будет хорошо. Ты мне веришь … Хорошо. Сейчас расслабься… Молодец. Гертруда , пожалуйста подойди, ты поможешь ей скоро начнуться схватки, ребеноку и Илейн нужна твоя помощь. Внимание ! Илейн ты сейчас родишь мы тебе поможем. Вспомни самые прикрасные моменты твоей жизни, и тужся. Через некоторое время затишье пронзил детский плачь. Казалось все выдохнули. Радость затопила лагерь. – Спасибо тебе незнакомка, но кто ты? Как ты … – вопросы сыпались один за другим. – Это не важно. Ты молодец Илейн. Спасибо всем. Прощайте. Занавеси распахнулись и фигурка в длинном плаще пронеслась среди присутсвующих и пропала. Перед Эрагоном она сделала небольшой поклон. Но о ней вскоре забыли. Когда Хорст вышел с ребенком на руках все кинулись к нему. – А как вы хотите назвать дочку?– спросил Эрагон. – Илейн хочет назвать Амладриль, имя то какое, и откуда она его взяла? – Я думаю не стоит.– произнес Амлос. – Это имя дочки Гальбаторикса, сомневаюсь что люди поймут. Надежда. Назовите малышку Надеждой. - и улыбнувшись благословил детя. Жители Карвахола в изумлении и неким ужасом взглянули на него, Хорст словно прося защиты взглянул на Эрагона, но Амлос сразу же перевел, все сказаное на древнем языке. Эрагон понял и поблагодарил друга. На утро Насуада отправляла Рорана на Ароуз. Она повысила его до капитана и назначила старшим над всеми воинами послаными туда. — Ах, вот они где! — И она вытащила свернутый в трубку кусок пергамента, перевязанный кожаным шнурком. — Это карта Ароуза и его окрестностей, а это более подробная карта провинции Фенмарк. Предлагаю тебе тщательней­шим образом их изучить. Она передала ему карты, и он сунул их за пазуху. — И вот еще это. — Насуада протянула Рорану сверну­тый прямоугольником кусок пергамента, запечатанный красной восковой печатью. — Это твое вознаграждение, а это, — и она подала ему еще один прямоугольник, несколь­ко толще первого, — мой приказ, который ты покажешь Бригману. Только не позволяй ему оставить его у себя. Если я правильно помню, ты ведь никогда не учился чи­тать, верно? Роран пожал плечами: — А зачем? Считать-то я умею не хуже других. Мой отец говорил, что учить нас читать — это все равно что учить собаку ходить на задних лапах: забавно, но вряд ли стоит усилий. — И я могла бы с тобой согласиться, если бы ты так и остался фермером. Но фермером ты не остался… — И она указала на пергамент у него в руках. — Ты ведь не смог бы даже узнать, если бы одно из этих писем содер­жало приказ о твоей казни. Мало же от тебя, такого не­грамотного, толку! Я ведь даже известия тебе никакого не смогу послать, потому что ты будешь вынужден кого-то просить прочесть его для тебя; ну, а если тебе вдруг понадобится что-то срочно сообщить мне, тебе придется довериться кому-то из своих подчиненных и попросить в точности записать все, что ты ему скажешь. А ведь ты должен понимать, что при этом тобой можно запросто манипулировать, не так ли? Если ты надеешься занять бо­лее высокое положение в армии, я бы предложила тебе побыстрее найти того, кто мог бы обучить тебя грамоте. Ну все, теперь исчезни. У меня еще других дел полно. Насуада щелкнула пальцами, и к ней подбежал один из пажей. Положив ему руку на плечо и наклонившись к само­му его уху, она сказала: — Я хочу, чтобы ты немедленно отыскал Джормундура и привел его сюда. Скорее всего, ты найдешь его на рыноч­ной улице, где стоят те три дома… — И вдруг посреди сво­их наставлений она умолкла и изумленно подняла бровь, заметив, что Роран по-прежнему стоит на месте. — Что-нибудь еще, Молотобоец? — спросила она. — Да. Перед отъездом я бы хотел повидать Эрагона. — А это еще зачем? — Магическая защита, которой он меня обеспечил пе­ред тем сражением, почти перестала действовать. Насуада нахмурилась и снова обратилась к пажу: — Значит, на рыночной улице, где стоят три сгоревших дома. Ты знаешь, где это? Хорошо, тогда живо беги туда. — Она ласково потрепала мальчишку по спине, и он выбежал из комнаты. Насуада выпрямилась и сказала Рорану: — Луч­ше бы ты этого не делал. Ее слова смутили Рорана, но он сохранял спокойствие, ожидая, что она как-то объяснит свое заявление. И она объяснила, но каким-то кружным путем: — Ты заметил, каким усталым был Эрагон во время той встречи с котами-оборотнями? — Да, он едва на ногах держался. — Вот именно. Мы слишком сильно его используем, Роран. Он не может одновременно защитить тебя, меня, Сапфиру, Арью и неведомо кого еще, да еще и делать то, что ему полагается. Ему необходимо сохранить свои силы на случай возможного поединка с Муртагом или Гальба­ториксом. И чем ближе мы подходим к Урубаену, тем важ­нее, чтобы он всегда, в любой момент дня или ночи, был готов встретиться с ними лицом к лицу. Мы не можем до­пустить, чтобы иные дела и тревоги отвлекали и ослабля­ли его. Ты же сражался, не имея никакой магической охраны, когда раззаки напали на твою деревне в горах Спайна. Если ты лю­бишь своего двоюродного брата, если хочешь, чтобы мы победили Гальбаторикса, ты должен снова научиться сра­жаться без магической защиты. Когда она умолкла, Роран опустил голову. Она была права. — Я выеду немедленно, — сказал он. — Вот и молодец. — До скорого… Роран повернулся и быстро пошел к двери, но, когда он был уже на пороге, Насуада окликнула его: — Ах да! Вот еще что, Молотобоец! Он с любопытством посмотрел на нее. — Постарайся не сжигать Ароуз дотла, хорошо? Боль­шие города трудно восстанавливать.