Под сенью заклятий.

Во время штурма Белатонны Эрагон и Сапфира, Амлос и Айтуза были в первых рядах. Младшие взлетели и атаковали замок с другой стороны. Эрагон же с Сапфирой направились к главным воротам. Когда из ворот замка выехал воин в его руке было какое-то странное копье. Он бросил его в Сапфиру. Эрагон попытался остановить его с помощью магии, но у него не вышло. И когда до Сапфиры оставалось не больше двух метров ,прямо на пути копья появился Амлос. Пробив хрупкое тело копье чуть подрагивая застряло в юном всаднике. Айтуза взвыла. Скривившись от боли Амлос умудрился встать . Подскачивший Блетхгарм по просбе мальчишки врвал копье из тела, и внезапно воин метнувший копье упал словно пораженный этим копьем. –Все нормально…- выдохнул Амлос. – скоро все пройдет. И удалился дальше в атаку. Эрагон присоединился к Арье и Блёдхгарму, внимательно изучавшим злосчастное копье. На лицах эльфов было какое-то странное изумление. Казалось, они не знают, как им теперь поступить. Эрагон присел рядом на корточки, стараясь, чтобы ни одна часть его тела не коснулась магического оружия. Он смотрел на изящную резьбу у основания острия, и эти тонкие линии показались ему немного знакомыми, хотя он и не был в этом уверен. Эрагон разглядывал зеленоватое древко, сделанное из какого-то странного материала — и не дерева, и не металла; а слабое свечение древка чем-то напоминало ему эльфийские беспламенные светильники эрисдар, которыми пользовались также и гномы. — Как вы думаете, это дело рук Гальбаторикса? — спросил Эрагон. — Может быть, он решил, что ему стоит убить Сапфиру и меня, а не брать нас в плен? Или, может, ему теперь кажется, что мы стали представлять для него угрозу? Блёдхгарм усмехнулся, причем весьма неприятно. — Я бы не стал обманывать себя подобными фантазиями, Губитель Шейдов. Мы для него — всего лишь мелкая мошка. Если бы он когда-либо действительно захотел убить тебя или кого-то из нас, ему нужно было бы всего лишь вылететь из Урубаена и принять в сражении непосредственное участие.Он, может, и безумен, но к тому же безумно хитер и, самое главное, исполнен неколебимой решимости. Если он пожелает сделать тебя своим рабом, он будет добиваться этого с поистине безумным упорством, и ничто, кроме инстинкта самосохранения, его не остановит. — Так или иначе, — перебила его Арья, — это работа наших мастеров, а не мастеров Гальбаторикса. Эрагон нахмурился. — Наших? Но это же явно сделано не варденами. — Не варденами. Это работа кого-то из эльфов. — Но ведь… — Эрагон не договорил, пытаясь найти рациональное объяснение. — Но ведь ни один эльф не согласился бы работать на Гальбаторикса. Скорее умер бы, чем… — Гальбаторикс не имеет к этому никакого отношения. Но если бы даже и имел, то вряд ли доверил столь редкое и могущественное оружие человеку, который даже и владетьто им как следует не умеет. Из всех инструментов войны, разбросанных по территории Алагейзии, именно это копье Гальбаторикс менее всего хотел бы видеть у нас в руках. — Почему? С легкой кошачьей ноткой своим низким голосом Блёдх гарм почти промурлыкал: — Потому, Эрагон Губитель Шейдов, что это — Даутхдаэрт, Копье Смерти. — А имя его — Нирнен, «орхидея», — сказала Арья, указывая на резные линии у самого острия. — Неужели это копье действительно было выковано в период падения ордена Всадников? Неужели им пользовались еще в самом начале борьбы против Гальбаторикса и Проклятых? Блёдхгарм покачал головой: — Нет, Нирнен значительно старше. — Даутхдаэртья, — сказала Арья, — порождены страхом и ненавистью, которыми были отмечены наши последние войны с драконами. Самые умелые наши кузнецы и заклинатели создавали их из таких материалов, состав которых нам более не ведом. Они пропитывали их такой магией, что слов тех заклинаний никто уже и не помнит. Каждому из двенадцати таких копий давали имя, соответствующее названию одного из самых прекрасных цветов на свете. На мой взгляд, это одно из самых безобразных несоответствий, когда-либо нами допущенных. А все потому, что мы тогда преследовали одну-единственную цель — убить как можно больше драконов. Эрагон с отвращением глянул на светящееся копье: — И эти копья действительно убивали драконов? — Те, кто при этом присутствовал, говорили, что драконья кровь лилась с небес, точно летний ливень. Сапфира громко и резко зашипела, и Эрагон, оглянувшись на нее, краем глаза заметил, что вардены попрежнему удерживают позицию перед входом в крепость, ожидая, когда он и Сапфира вновь возглавят штурм. — Все Даутхдаэртья считались уничтоженными или навсегда утраченными, — сказал Блёдхгарм. — Совершенно очевидно, что мы ошибались. Нирнен, должно быть, попал в руки семейства Волдгрейв, и они, скорее всего, прятали его здесь, в Белатоне. Я думаю, что, когда мы проделали брешь в крепостной стене, лорд Брэдберн утратил все свое мужество и приказал принести Нирнен из оружейной, чтобы попытаться остановить тебя и Сапфиру. Нет сомнений, Гальбаторикс был бы вне себя от ярости, если б узнал, что Брэдберн пытался убить тебя. Понимая, что нужно спешить, Эрагон все-таки не смог побороть собственное любопытство: — Даутхдаэрт это или нет, но ты так и не объяснил мне, почему Гальбаторикс ни за что не хотел бы, чтобы это копье оказалось у нас в руках. Что делает Нирнен более опасным, чем, например, вон то копье или даже мой Бри… — он вовремя остановился и не произнес до конца имя своего клинка, — или мой меч? Ответила ему Арья: — Его невозможно ни сломать, ни как-либо еще вывести из строя; огонь не причиняет ему вреда, и оно практически не подвержено воздействию магии, как ты и сам видел. Эти Даутхдаэртья созданы так, что на них не действуют никакие чары, даже чары драконов, и при этом они способны прекрасно защитить своего владельца. Весьма сложная задача, если учесть силу, сложность и непредсказуемость самой натуры драконов и их магии. Гальбаторикс, возможно, опутал себя и Шрюкна целой сетью охраняющих заклятий, но все же, возможно, Нирнен смог бы разрушить даже такую защиту, какой нет больше ни у кого во всей Алагейзии, причем разрушить с поистине невероятной легкостью! Эрагон наконец понял, и его охватило настоящее ликование. — Так мы должны… Ему не дал договорить грохот. Стены замка и ворот начали рушаться. Вардены бросились в рассыпную. Эрагон с ужасом увидел как Рорана и еще несколько варденов завалило в арочном проеме ворот. Вдруг появишийся Амлос встав посреди площадиразвел руки и прошептал заклятье , тяжелые камни стали подниматься в воздух все заволы камней парили словно грозовые тучи. – Быстрей … вытаскивайте всех . я не знаю сколько смогу продержать. Когда все были спасены Амлос вновь обрушил грозный град камней на площадь. Ноги не выдержали даже его веса и подкосились. – Я впорядке… Все хорошо… Вроде... – прошептал он теряя сознанье. – Кто- нибудь, дайте Амлос напиток из этой сидельной сумки– попросила перламутровая дракониха. Один из эльфов поднес фляжку с напитком к губом мальчишки. Это помогло. Амлос пришел в себя и открыл глаза. – Спасибо. - проговорил Эрагон.– Но сейчас отдохни, это приказ. Амлос кивнул. Эльф передал его под попечение Айтузы. — Я чуть было не добрался до этого лорда Брэдберна, — сказал он обманчиво-спокойным тоном. — Он, по-моему, засиделся на своем троне, пора бы его от этих обязанностей освободить. Ты разве со мной не согласна, Арья? — Согласна, — сказала она. — Ну, тогда давайте отыщем этого старого болвана с толстым мягким брюхом, и я его слегка пристукну своим молоточком — пусть вспомнит, скольких мы сегодня потеряли. — Несколько минут назад он был в главном зале, — сказал Эрагон, — только вряд ли он стал дожидаться нашего возвращения. Роран кивнул. — Что ж, тогда придется за ним поохотиться. — И он рысцой ринулся вперед. Зал, куда привел их коридор, оказался, разумеется, совершенно пуст, как и главный зал замка. Единственным свидетельством того, что там только что находилось не менее пятидесяти воинов, был кем-то забытый шлем, валявшийся на полу. Эрагон и Роран промчались мимо мраморного тронного возвышения, и Эрагон старательно соизмерял свою скорость со скоростью брата, чтобы случайно не оставить его далеко позади. Пинками они вышибли дверцу слева от возвышения и ринулись вверх по находившейся за дверцей лестнице. На каждом этаже они ненадолго останавливались, чтобы Блёдхгарм мог мысленно обследовать пространство, пытаясь обнаружить какие-то следы лорда Брэдберна и его свиты, но эльф так ничего и не обнаружил. На верхнем этаже Эрагон услышал грохот сапог, а потом увидел целый лес ощетинившихся копий. И почти сразу же Роран получил резаную рану в лицо и в правое бедро. Из раны в ноге кровь полилась ручьем, и Роран, взревев, точно раненый медведь, ринулся на копья, выставив перед собой щит и пытаясь силой преодолеть сопротивление солдат, выталкивая их с лестницы. Солдаты истерически орали. Эрагон, переложив Брисингр в левую руку, вытянул правую руку из-за спины Рорана и, схватив одно из копий за древко, выдернул его из рук воина. Мгновенно перевернув копье, он метнул его в самую середину толпы людей, загораживавших проход. Кто-то пронзительно вскрикнул, кто-то упал, и почти сразу в стене тел образовался узкий проем. Эрагон еще раз повторил тот же прием, и это привело к тому, что через пару минут количество солдат уменьшилось настолько, что Роран шаг за шагом сумел-таки оттеснить их назад. Тут подоспели и Арья с Блёдхгармом. Эльфы двигались безмолвно, с присущим им изяществом, словно исполняя некий смертельно опасный танец, что делало эту жуткую сцену насилия похожей на искусно поставленное представление, а не на схватку, которую противники ведут не на жизнь, а на смерть. В этой стремительной схватке, полной звона металла, хруста сломанных костей, глухого стука отрубленных конечностей и душераздирающих стонов и криков, они вчетвером перебили всех оставшихся солдат. Как и всегда, сражение вдохнуло в Эрагона новые силы, подняв его боевой дух. У него было такое ощущение, словно его окатили ведром холодной воды. Ясность мыслей у него была теперь просто необыкновенная. А вот Роран, согнувшись и упершись руками в колени, хватал ртом воздух, словно только что остановился после долгого бега. — Поправить? — спросил Эрагон, указывая на порезы на лице брата и на его окровавленную ногу. Роран несколько раз с силой оперся на эту ногу, пробуя, выдержит ли она его вес, и сказал: — Ничего, это может и подождать. Давай сперва отыщем Брэдберна. Эрагон пошел впереди, а остальные гуськом за ним — сперва вниз по той же винтовой лестнице, затем снова наверх. Наконец, потратив на поиски еще минут пять, они нашли лорда Брэдберна. Он забаррикадировался в самом верхнем помещении западной башни, но с помощью нескольких несложных заклятий Эрагону, Арье и Блёдхгарму удалось не только отворить двери, но и разбросать груду мебели, которую к этим дверям придвинули. Когда они вместе с Рораном вошли внутрь, придворные и охрана лорда, заслонявшие его собой, не только побледнели, но и задрожали. Надо сказать, Эрагон испытал большое облегчение, когда ему пришлось прикончить всего лишь троих стражников, прежде чем все остальные побросали свое оружие и щиты на пол и сдались. Затем Арья подошла к лорду Брэдберну, который все это время хранил молчание, и сказала: — А теперь прикажи всем своим воинам сложить оружие. Их, в общем, осталось немного, но оставшимся ты еще можешь спасти жизнь. — И не подумаю! — с издевкой заявил Брэдберн, и в голосе его прозвучала такая ненависть, что Эрагон чуть не ударил его. — Ты от меня не дождешься никаких уступок, эльфийка. Я никогда не сдам своих людей на милость таких нечестивых, неестественных существ, как вы! Лучше умереть. И не надейся, что сумеешь ввести меня в заблуждение своими сладкими речами. Мне известно о вашем союзе с ургалами, так что я скорее поверю змее, чем существу, которое способно преломить хлеб с этими рогатыми чудовищами! – А мне поверишь?– раздался голосок позади . – Я признаю этот союз, и также прдлагаю вам сдаться . Лорд Брэдберн с изумлением смотрел на появившуюся девушку. – Госпожа Амладриль? Вы на стороне этих? - спросил он. – Да . - коротко и неколько сухо произнесла принцесса.– Ваш выбор? услышал, как где-то вдалеке протрубила труба варденов. Ей вскоре ответила вторая труба, гораздо ближе, затем еще одна, и вдруг Эрагон услышал обрывки радостных — да, радостных, он мог бы в этом поклясться! — возгласов, доносившихся со двора. Озадаченный, он переглянулся с Арьей, и они, собравшись в кружок, стали выглядывать изо всех окон зала по очереди. Они с Арьей поспешили к окну, выходившему прямо во двор крепости. Сапфира вместе с помогавшими ей людьми и эльфами только что закончила расчищать путь от груды камней перед дверями крепости. Эрагон свистнул и, когда Сапфира, подняв голову, посмотрела на него, помахал ей рукой. Ее длинные челюсти раздвинулись словно в улыбке, обнажая острые зубы, и она выпустила в его сторону облачко дыма. — Эй! Что там нового? — крикнул Эрагон. Один из варденов, стоявших на крепостной стене, указал рукой на восток. — Смотри, Губитель Шейдов! Сюда идут коты-оборотни! Коты-оборотни, надо же! Струйка холодного пота потекла у Эрагона по спине. Он посмотрел в ту сторону, куда указывал варден, и увидел целую армию этих загадочных тварей. Их темные фигурки выныривали, казалось, из каждой складки холмистой местности на том берегу реки Джиет, всего в нескольких милях от крепости. Некоторые коты-оборотни, как оказалось, передвигались на четырех лапах, а некоторые — на двух, но пока что они были слишком далеко, чтобы Эрагон мог с уверенностью сказать: да, это действительно они. — Возможно ли это? — спросила Арья, и в голосе ее также слышалось глубочайшее изумление и недоверие. — Не знаю… Впрочем, мы так или иначе скоро все узнаем: они явно направляются сюда. Эрагон стоял в парадном зале замка справа от трона, на котором некогда восседал лорд Брэдберн, а сейчас восседала предводительница варденов Насуада. В своем новом желто-зеленом платье она выглядела великолепно. Насуада нарядилась всего не­сколько минут назад, выменяв платье на военные трофеи и сочтя подходящим для столь официального момента, связанного с решением государственных вопросов. У дверей парадного зала прозвучали голоса трех труб. Паж с льняными кудрями и вышитым на рубахе знаменем варденов — белым драконом, держащим розу над мечом, повернутым острием вниз, на пурпурное поле, — вошел в открытую дверь, проследовал на середину зала, три раза ударил посохом об пол и тонким, срывающимся детским голоском провозгласил: — Его благороднейшее королевское величество Гримрр Полулапа, король котов-оборотней, хозяин Без­людных Мест, правитель ночных просторов и Тот, Кто Ходит Сам По Себе. «Какой странный титул: Тот, Кто Ходит Сам По Себе», — подумал Эрагон и мысленно сказал это Сапфире. «Зато вполне заслуженный, как мне кажется», — отве­тила она, и Эрагон почувствовал в ее словах явное удовлет­ворение, хотя увидеть ее, свернувшуюся клубком, со свое­го места и не мог. Паж отошел в сторону, и в дверях показался Гримрр Полулапа в человечьем обличье. За ним следовала свита из четырех котов-оборотней, мягко ступавших своими мох­натыми лапами. Повадкой все четверо очень напоминали Эрагону кота Солембума, с которым он был знаком. У них были такие же мощные плечи и стройные лапы, как и у Со­лембума (когда тот пребывал в зверином обличье, разумеет­ся), и такая же короткая темная гривка, спускавшаяся с шеи на холку, и такие же кисточки на ушах, и такой же темный кончик хвоста, которым они весьма изящно покачивали. Гримрр добрался до Насуады, спокойно вос­седавшей на троне, и слегка поклонился ей, демонстри­руя этим дерзким полупоклоном не только чрезвычай­ную самоуверенность, но и явную спесь, свойственную, пожалуй, только кошкам, драконам и некоторым знат­ным дамам. — Госпожа Насуада, — сказал Гримрр в качестве при­ветствия. Голос у него оказался на удивление глубоким и низким, куда более похожим па хриплое рычание дико­го кота, хотя его внешний вид, более всего напоминавший юношу, даже мальчика, предполагал, что он заговорит пронзительным дискантом или тенором. Насуада также поклонилась довольно небрежно и ответила: — Король Полулапа, мы очень рады видеть вас среди варденов — и личновас, и других представителей вашего народа. Я сразу же должна извиниться за отсутствие здесь нашего общего союзника, короля Сурды Оррина. Он не смог быть здесь и приветствовать вас, как очень того хо­тел, но в данный момент он со своей кавалерией защищает наш западный фланг от значительного контингента им­перских войск. — Прекрасно вас понимаю, госпожа Насуада, — сказал Гримрр, и острые зубы его блеснули. — Никогда не следует поворачиваться к врагам спиной. — Да, вы правы… Но все же чему мы обязаны столь не­ожиданным удовольствием видеть вас в нашем кругу, ваше высочество? Коты-оборотни всегда славились привержен­ностью к уединению и всевозможным тайнам и загадкам. Кроме того, известно их стремление оставаться в стороне от любых конфликтов между народами Алагейзии, особен­но со времен падения ордена Всадников. Можно, пожалуй, даже сказать, что ваш народ в течение последнего столе­тия воспринимается многими скорее как миф, чем как ре­альность. Ответьте же мне, почему вы именно сейчас ре­шили все же явить себя свету? И Гримрр, кот в человечьем обличье, поднял правую руку и указал на Эрагона кривоватым, похожим на коготь пальцем, украшенным длиннющим острым ногтем. — Из-за него! — недовольно буркнул, почти прорычал он. — Один охотник никогда не нападет на другого, пока тот не покажет свою слабину. Гальбаторикс свою слабину показал: он ни за что не станет убивать Эрагона Губите­ля Шейдов или Сапфиру Бьяртскулар. Долго же мы этого ждали! И уж теперь ни за что такой возможности не упу­стим. И Гальбаторикс научится бояться и ненавидеть нас и поймет наконец, сколь велика была его давнишняя ошиб­ка! Поймет, что именно мы участвовали в его разгроме. Ах, как сладка будет наша месть! Сладка, как костный мозг нежного молодого кабанчика! Пришло время представи­телям всех рас и народов, в том числе и котов-оборотней, объединиться и доказать Гальбаториксу, что ему так и не удалось уничтожить наше стремление к борьбе и свободе. Мы присоединимся к твоей армии, госпожа Насуада! Но как свободные союзники. Мы поможем вам уничтожить власть Гальбаторикса. Что именно думала Насуада, слушая Гримрра, Эрагон бы сказать не взялся, но и на него, и на Сапфиру речь кота-оборотня произвела довольно сильное впечатление. Немного помолчав, Насуада сказала: — Ваши слова чрезвычайно приятно слышать, ваше величество, но, прежде чем принять ваше великодушное предложение, мне необходимо получить от вас ответы на некоторые вопросы. Вы не возражаете? С видом полнейшего равнодушия Гримрр махнул рукой: — Не возражаю. Извольте, я отвечу. — Ваш народ всегда был стольтаинственным и стольне­уловимым, что, должна признаться, я до сегодняшнего дня даже никогда не слышала о вашем величестве. Честно го­воря, я не знала даже, что у вашего народа есть правитель. — Но я вовсе не такой правитель, как ваши короли, — сказал Гримрр. — Коты-оборотни предпочитают существо­вать независимо, но даже мы вынуждены бываем выбрать себе вожака, когда собираемся воевать. — Понятно. В таком случае выступаете ли вы от лица всей вашей расы или же только от лица тех, с кем прибыли сюда? Гримрр гордо выпятил грудь, и на лице его от­разилось еще большее, если такое вообще возможно, самодовольство. — Разумеется, я говорю от лица всех моих сородичей, госпожа Насуада, — сообщил он так ласково, словно про­мурлыкал. — Каждый дееспособный кот-оборотень из обитающих в Алагейзии, за исключением тех, что нянчат новорожденных, прибыл сюда и намерен драться. Нас не так уж много, но никто не может сравниться с нами в бою, ибо мы невероятно жестоки и свирепы. Кроме того, я могу также командовать теми, у кого лишь одно обличье, одна­ко выступать от их лица я не могу, ибо они безмолвны, как и все прочие животные. И тем не менее они поступят так, как мы попросим. — Те, у кого лишь одно обличье? — переспросила Насуада. — Вы их прекрасно знаете и обычно называете «кош­ками». Они не способны менять свое обличье, в отличие от нас. — И обычные кошки тоже вам подчиняются? Но верны ли они вам? О да! Они нами восхищаются… и это совершенно естественно. «Если то, что он говорит, правда, — мысленно сказал Эрагон Сапфире, — то коты-оборотни действительно мог­ли бы оказаться чрезвычайно ценны для нас». А Насуада тем временем продолжала задавать Гримрру свои вопросы. — А что именно, король, вы хотели бы получить от нас в обмен на вашу помощь? — Она быстро глянула на Эрагона, улыбнулась и прибавила: — Мы, разумеется, могли бы предложить вам сколько угодно сливок, но, помимо этого, признаюсь, наши ресурсы весьма бедны. Если ваши воины рассчитывают, что им заплатят за труды, то, боюсь, они бу­дут сильно разочарованы. — Сливки — лакомство только для котят. Ну, а золото для нас интереса не представляет, — ответил Гримрр и, под­неся к самому носу правую руку, стал внимательно изучать свои острые ногти, чуть прикрыв глаза веками. — Наши условия таковы: каждый из нас должен непременно быть вооружен кинжалом, если, разумеется, у него до сих пор еще нет кинжала. Кроме того, каждый должен получить по два комплекта доспехов, в точности соответствующих его росту, — один на тот случай, когда мы пребываем в об­личье двуногих, другой — когда мы остаемся в зверином обличье. Никакой другой экипировки нам не нужно — нам не нужны ни палатки, ни одеяла, ни тарелки, ни ложки. Но каждому из нас должен быть обещан в день один гусь, или утка, или курица, или еще какая-то птица, а через день каждый должен получать миску свежей рубленой печени. Даже если нам не захочется сразу все это съесть, указанная пища должна быть непременно для нас оставлена. Кроме того, если вам удастся победить в этой войне, то ваш следу­ющий правитель — король или королева, не важно, а так­же все последующие претенденты на этот титул, — должен держать возле своего трона мягкую подушку, положив ее на самое почетное место, чтобы избранный представитель нашего народа мог с удобством на ней устроиться. — Вы, ваше величество, торгуетесь, как гном во время принятия нового закона, — сухо заметила Насуада и, на­клонившись к Джормундуру, шепотом спросила: — А у нас хватит печенки, чтобы накормить их всех? — Надеюсь, — тоже шепотом ответил Джормундур. — В зависимости от размеров миски, естественно. Насуада выпрямилась и снова повернулась к Гримрру; тон у нее стал довольно прохладным: — Два набора доспехов — это слишком много, король Полулап. Вашим воинам придется решать, то ли они будут сражаться в обличье кошек, то ли людей, и как-то придер-живаться принятого решения. В данный момент я не могу себе позволить двойную экипировку для каждого. Если бы сейчас у Гримрра был хвост, то при словах Насуады он наверняка недовольно задергал бы им. Но, пре­бывая в человечьем обличье, кот-оборотень просто пере­ступил с ноги на ногу и с деланным равнодушием кивнул: — Хорошо, госпожа Насуада. — И еще одно. У Гальбаторикса повсюду имеются шпионы и убийцы. А потому — и это одно из непремен­ных условий для любогоиз тех, кто хочет присоединиться к варденам, — вы должны согласиться на то, чтобы наши за­клинатели заглянули в вашу память и прочли ваши мысли, ибо мы должны быть уверены, что Гальбаторикс не имеет над вами власти. Гримрр фыркнул: — Если бы вы этого не сделали, то поступили бы очень глупо. И если у вас есть кто-то достаточно смелый, чтобы прочесть наши мысли, пусть читает. Но только не она! — И он, скривившись, указал на Анжелу. — Она никогда не за­глянет в наши мысли! Насуада колебалась. Эрагон видел, что ей ужасно хо­чется спросить, почему кошачий король так относится к Анжеле. Но она сдержала себя, кивнула и сказала: — Хорошо. Значит, решено. Амлос …– кивнув в сторону мальчишки – сколько тебе необходимо времени? –Я немедленно начну с вашего позволения.– донеслось из под капюшона. Хорошо. Я почту за честь подписать между вашим народом и варденами союзниче­ское соглашение. Слова Насуады были встречены радостными криками и аплодисментами. Анжела захлопала в ладоши. Даже эль­фы, похоже, были весьма довольны. А вот коты-оборотни никак на эту устную договорен­ность не прореагировали, разве что раздраженно дернули ушами и прижали их к голове: им этот шум явно действо­вал на нервы.