Chi semina vento raccoglie tempesta

Лар оставляет комплекс тренировок, и Тсуна теперь встаёт на час раньше, чтобы успеть всё сделать. Утро начинается с пробежки, и на сонных улочках Намимори Тсунаёши иногда замечает смутно знакомую фигуру парня из своей школы, но на радостные приветствия внимания не обращает. Ему не слишком-то комфортно в школе, но он почти не замечает всеобщего отчуждения, занятый тяжелыми раздумьями. Всё, что он делает, Тсуна выполняет, кажется, на автомате. Он смотрит на мир словно сквозь плёнку, отстранённый до предела, словно видит перед собой только цель. Нана смотрит всё с большей тревогой, пытается растормошить сына и с досадой понимает, что абсолютно бессильна перед упорством, с которым мальчик загоняет себя. Помощь приходит, откуда не ждали. Однажды вернувшегося из школы мальчика дома встречает писклявый возглас: – Чаос, Никчёмный Тсуна! От неожиданности Савада споткнулся и перелетел через порог носом. Нана встревоженно выглядывает из кухни, но не вмешивается, верная данному этому странному ребёнку обещанию. – Повержен меньше чем за минуту без всякого оружия, – самодовольно заявил мальчишка в классическом костюме, ставя на Тсуну маленькую ножку и с недетской силой давя на чужую спину. – Ре-реборн? – кряхтит мальчик, пытаясь подняться. Дьявольская ухмылка расплывается по лицу Аркобалено: – Если бы меня послали за твоей головой, ты был бы уже мёртв, – объявляет он. Тсуна заметно вздрагивает и замирает: в доме мама, он не хотел бы её вмешивать. – На твоё счастье, – как ни в чём ни бывало, продолжает киллер, убирая ногу, – никто не отправит убийцу экстра-класса за такой никчёмностью как ты. – Тогда что ты здесь делаешь? – после валяния по полу, напускная вежливость, с которой Савада держался в особняке Вонголы, слетает с него в миг. Сказать «ты» лучшему убийце, с которым даже не был близко знаком, в отличие от Лар, – это действительно один из способов самоубийства. Маленькая ручка за шиворот вздёргивает его с пола. – О, тебе крайне повезло, Никчёмный Тсуна, – сообщает Аркобалено, – ведь с этого дня я – твой репетитор. Тсуна думает, что ослышался. – Репетитор? – спрашивает он, а потом неуверенно смотрит на стоящую у выхода из кухни Нану. – Мам? – Мне показалось, что дзюку не достаточно. По некоторым предметам тебе точно нужна индивидуальная помощь, Тсуна. Что ж, Реборн как никто умел обставлять своё появление эффектно. Вечером между наследником Вонголы и самоназначенным репетитором состоялся ещё один разговор, гораздо более серьёзный. Им предстояло обсудить то, что нельзя было сказать при гражданской Нане. – С чего вдруг такая честь? – исподлобья глядя на Реборна, спросил сидевший на кровати Тсуна. – Где я, а где – известный своей независимостью Аркобалено Солнца? Киллер хмыкает: – Приятно, что ты осознаёшь, как тебе повезло, – мужчина в теле ребёнка внимательно осматривает комнату и замечает на столе листы с описанием утренней тренировки от своей коллеги. – Узнаю руку Лар. – Ты не ответил, – настаивает мальчик. – Почему я, почему именно сейчас? Чего ты добиваешься? – Она тебя пожалела, – размахивает листами Аркобалено. – Я увеличу нагрузку в полтора раза, так что готовься. Пока морально. – Реборн. Киллер поворачивается и встречается с напряжённым взглядом свежеиспечённого ученика. – Тебе стоит больше доверять людям. – Доверчивый мафиози – мёртвый мафиози, – резонно возражает мальчик. – Уверен, что имеешь право так себя называть? – презрительно кривит губы Реборн. – Ты ещё не мафиози, мальчишка. – Я принадлежу мафии от рождения. Я принадлежу Вонголе. «Просто не будет», – с неожиданной досадой понимает киллер, глядя в наливающиеся золотом глаза. Савада Тсуна не примет его без достаточных объяснений, даже если он заставит выполнять его какие-то упражнения, толку от обучения не будет. – Ты помнишь, что сказал мне перед отъездом сюда? В частности, тогда разговор тоже зашёл о доверии. Тсуна хмурится. Он и сам не помнит, как выразился в тот момент, ведь прошёл почти год. Реборн невероятным для пятилетки прыжком оказывается у него на кровати и притягивает мальчишку за волосы. – Ты сказал мне, – впиваясь чёрными глазами в карие, вкрадчиво произнёс Аркобалено, – что после смерти твоего отца и твоего босса больше не можешь доверять никому. Что ж, я готов предоставить тебе повод. Киллер отстраняется, а на колени Тсуне летит запечатанное письмо. Мальчик осторожно берёт в руки конверт – и замирает. Это Пламя он узнает из сотен других, это Пламя Неба, Пламя человека, которого больше нет в живых. И это лучшее подтверждение подлинности написанного. Сглотнув комок в горле, он дрожащими пальцами вскрывает конверт.

Дорогой мальчик! Тсуна. Дечимо Вонгола. Если ты читаешь это, значит, всё пошло по худшему сценарию, и мы с твоим отцом больше не можем защитить тебя. Это значит, что теперь ты – последний представитель нашей фамилии, на тебе отныне лежит ответственность за Семью и все её грехи. Будь достойным своих предков, не подведи их – и меня. Я боюсь лишь, что мы с Емитсу уйдём слишком рано, не успев обучить тебя, как должно. На случай, если я окажусь прав, я заключил контракт с единственным человеком вне Семьи, которому могу доверять. Знаю, твой отец не одобрил бы это решение, но, если мы оба мертвы, значит, предатели есть не только в Альянсе, но и внутри Вонголы. С этого момента и до твоего совершеннолетия Аркобалено Солнца Реборн будет твоим наставником. Согласно контракту, на нём лежит ответственность подготовить тебя к месту босса и обеспечить твою безопасность до того момента, пока ты не сможешь предъявить права на Семью. Я не говорю тебе верить ему, как мне или Емитсу, но в том, что касается твоей жизни и здоровья, можешь на него положиться. Реборн, как и остальные Аркобалено, славится тем, что идеально выполняет контракт, за который взялся.

Тимотео, Ноно Вонгола

P.S. Твоё обучение и затраты на него будут оплачены с отдельных счетов, которые нельзя отследить, даже имея доступ к счетам Вонголы.

Реборн не знал, что написал Тимотео в письме, оставленном для его наследника. Подозревал, конечно, но конверт вскрыть просто не смог бы, даже если бы захотел. Во время чтения мальчишка заплакал и, похоже, даже этого не заметил – слёзы так и катились по щекам, падали на коленки, обтянутые пижамой с рисунками в виде роботов. «И вот этого-то детёныша ты поручил воспитать мне?» – в очередной раз с досадой подумал киллер. – «Твои идеи как всегда безумны, старик. Не понимаю, как я на это согласился?» Савада бережно сложил листок и убрал обратно в конверт. – Ну, теперь-то ты готов меня слушать? Когда Тсуна поднял взгляд на Реборна, в нём уже горел совсем другой свет. И это была решимость.