Служанки

— Та-а-к! — сказала начальница над служанками на утреннем построении. — Элли — стирка и глажка. Шарлотта — убраться возле бассейна, навести порядок в инвентарной, потом вытереть пыль в общих комнатах. Виолетта… Так-так… Виолетта, у меня к тебе вопрос. Как по-твоему, заниматься сексом в хозяйском доме — это нормально? — Предлагаете? — спросила Виолетта. Элли мерзко захихикала. Начальница вспылила: — Не придуривайся! Отвечай сейчас же: заниматься сексом в хозяйском доме — это нормально, как ты считаешь?! — С хозяином? — еще раз уточнила Виолетта. Элли снова захихикала. — Нет, блин, не с хозяином!!! Ты знаешь, про кого я говорю!!! — А! — сказала Виолетта. — Ну, ежели не с ним, то тоже можно, так я думаю. Вы же это делали с садовником. — Что?! — побледнела начальница. — Что ты там мелешь, больная?! У меня ничего не было с садовником! — Вот и у меня с гаражником тоже ничего не было. — Все присутствующие видели, как он вышел из твоей спальни! — Он шастает по моей спальне? Вот негодяй… То-то я думаю, куда это носки вечно пропадают! Спасибо, что сообщили! — Ты была там с ним! — Скажете тоже. Зачем мне с ним быть? С ним же скучно. — Ну, тебе не скучно, очевидно! — Не, скучища. Только и делает, что пересказывает мне похождения своего другана-садовника. Вот, говорит, как-то раз ночью он прямо в бассейне… Начальница задёргалась, затопала ногами: — Цыц! Молчать! Хозяин сегодня же узнает о твоей выходке! — А что ему проку-то ваши фантазии слушать? — У меня есть свидетели. — Вряд ли, — ответила Виолетта. — Я ничего не видела, — поспешила вставить Элли. — И я, — прошептала Шарлотта. — А у того, что творилось в бассейне, свидетели были… — заметила Виолетта. — Санузлы! Все! Чтоб до блеска! — Ну, этим-то меня не напугаешь. Я привычная. — И окна во всём доме!!! По пути к бассейну Шарлотта мысленно сокрушалась о том, что теперь она ещё и лжесвидетельница, но, оказавшись на улице, быстро переключила внимание на толпу возле ворот. Она уже привыкла к тому, что у них кто-нибудь толчётся, но сегодня народу было раз в пять больше, чем обычно, — и сплошь женщины. На глазах у Шарлотты трёх из них впустили и повели в дом, причём одна грохнулась в обморок на полпути, и была тут же вынесена обратно вовне. Две оставшиеся в сопровождении охранников скрылись в доме. На вопрос о том, что они будут делать там, испорченная фантазия сразу же предложила Шарлотте такую версию, что та почувствовала, что вот-вот расплачется: от стыда, от ревности, от всего вместе… Она не смогла заставить себя заняться уборкой, пока не подошла к воротам и не выяснила у охранников, что происходит. — Так ведь горничную новую же ищут, — сообщил один из них. — Ты, что, не помнишь? Ведь Эмми же уволили. Господа смотрят на эту толпу через камеру и выбирают приличного вида девиц, а мы их отводим на собеседование. Я и тебя так недавно водил. Что, забыла? — Не забыла, — сказала Шарлотта. — Но когда я нанималась, толпа была меньше. — Каким-то образом прессе стало известно, что ПЭ ищет новую домработницу. Вот они и понабежали. В том числе и такие… которые явно… ну… не подходят! Тридцатилетние там… Даже, кажется, есть и за шестьдесят! Ты только полюбуйся! — он кивнул на нотные ворота. По ту сторону билась и трясла, пытаясь сломать их, преклонных лет дама: — Слушайте, что я вам транслирую! — кричала она. — Вашими воротами меня не запугать, их для меня не существует, можете не пускать меня, сколько хотите! Во вселенной нет времени и пространства! Все мы, абсолютно все, находимся в одной точке! Мы с ПЭ астральные двойники, наши души с одной платы! Поэтому я требую открыть эти поганые ворота и пустить меня сейчас же! — Эй! — раздался властный возглас. — Кыш отсюда! Сумасшедшая исчезла, а следом за этим блеснуло несколько фотоаппаратных вспышек. Камера была в руках у длинноволосой женщины с сидящей на плече кошкой. — Дамочка, я вам уже десять раз повторил, — устало сказал охранник. — Это частные владения! Вы не имеете права снимать то, что находится за воротами! — Мы просто фотографируемся на фоне забора, — ответила женщина, и по голосу Шарлотта поняла, что это она прогнала сумасшедшую. — Частные съёмки на фоне забора, вот и всё! — добавила спутница той, с кошкой, показавшаяся Шарлотте очень знакомой. В подтверждение своих слов она встала по стойке смирно возле стены и та, с кошкой, сняла её. — Ужас, да? Плохо вышло? Я загородила весь забор? Или не весь? — Нет, не весь. Но кофту надо выбросить. — Дамы, отойдите, — повторил охранник. И добавил, повернувшись к Шарлотте: — Вот они меня замучили, ей-богу! Снимают тут, вынюхивают всякое, записывают… Даже след от ботинка хозяина где-то нашли и измерили, ты представляешь? — Про след выйдет хорошая статья, — сказала дама с кошкой. — И мы сразу отойдём, если вы дадите возможность взять у ПЭ интервью. — Не уполномочен. Договаривайтесь с менеджером, сколько повторять? И шаг назад! Сейчас же! Или вызову полицию!  Женщины сделали шаг назад, но их слова всё равно ещё доносились до ушей Шарлотты. — Окна его спальни — вон те, — сказала одна из них, указывая куда-то пальцем. — А комод с пижамами стоит вон там, в левом углу. А ещё мне удалось тогда забежать на кухню и знаешь, что я там увидела? — Напиши об этом статью. — Ах, нет, мне не хватит слов! Я не сумею. — Пиши, говорят тебе! Или по шее получишь. — О, я тебя обожаю! — Ну и вот и пиши. А то помощи нет от вас никакой… Брошу, всё брошу… О, глянь-ка! Они возвращаются! Если хорошенько расспросить их, то получится хорошая статья! За ворота вышли те две девушки, которых совсем недавно на глазах у Шарлотты отвели в дом, и две странные дамы кинулись за ними. На освободившееся место пришла темноволосая женщина с короткой стрижкой, тоже явно не подходящего для горничной возраста. Она прижалась к воротам лицом и, задумчиво глядя на барский дом, пробормотала: — Вот ведь парень… во крутой-то… во могёт… Во харизма-то… Никак не отпускает… Слева и справа от неё к воротам жались, пытаясь просочиться через них, хотя бы мысленно, другие женщины. Они наплывали, как волны, толкались, сменяли друг друга и вновь возвращались… Шарлотта чуть приблизилась и с любопытством принялась разглядывать толпу. Мужчины в ней всё-таки были. И дети. И старики. Старые и молодые, всякого роста, всякого вида и всякого цвета кожи — люди толпились возле забора и не собирались расходиться. Они даже будто и не ждали ничего — просто грелись от солнца, спрятанного за стенами здания, радовались возможности быть всего в нескольких сотнях метрах от него. Чувствовали ли все эти люди то же, что и Шарлотта? Или больше? Или меньше?.. Кажется, только в эту минуту она поняла, какой счастливый билет вытащила. И как только ей в голову пришло уйти отсюда?! В памяти всплыли сцены «репетиции» в кровати, а потом сцены катания на колесе. Это было так прекрасно и ужасно! Но Шарлотта никогда, никогда больше этого не повторит! Она точно решила. Больше нельзя позволять барину вести себя таким образом: он и обещал к ней впредь не приставать. Но и покинуть ПЭ Шарлотта тоже не может. Она уже знает, что барин — любовь её жизни. Значит, она будет работать здесь конца своих дней. И умрёт девственницей… — Ну уж нет, — послышалось откуда-то. — Девственницей ты не останешься. А работать здесь будешь, пока не реализуешь все мои фантазии про твоего хозяина. Хотя, может, кое-какие я выполню и сама… Да, мне тоже должно что-нибудь достаться. Помнишь, как ты скинула меня со сцены, когда я была уже так близко?.. — Кто это? — спросила Шарлотта испуганно. — Автор этой сказки, — сказал голос. Шарлотта завертела головой, оглядела всю толпу с той стороны, но так и не поняла, кто с ней говорил. Вместо этого она столкнулась взглядом ещё с одной женщиной, совершенно незнакомой, которая пробилась из толпы вперед, к воротам, и закричала: — Свободу Анжеле Дэвис! Капитализм не пройдёт! Толпа возмущённо заохала. Охранники повскакивали с мест. — Шла бы ты отсюда, тут опасно, — бросил Шарлотте один из них. Но она и без того уже спешила уйти от ворот подальше и заняться работой возле бассейна. «Интересно, где там что-то делали садовник и начальница?» — раздумывала она про себя, стараясь поскорей забыть о странных слуховых галлюцинациях. Зелёная комната у Шарлотты твёрдо ассоциировалась с хозяином. То ли ей так везло, то ли не везло, то ли он просто особо любил проводить там время… В общем, после нескольких запоминающихся встреч, каждый раз, входя в эту комнату, она не могла не подумать о нём. Не бояться его. Не молиться, чтоб он появился… Не ждать его… И в этот раз он тоже тут ей встретился. Когда Шарлотта вошла в комнату, ПЭ уже был тут. Сидел в кресле и наблюдал за бейсбольным матчем по телевизору, цветная картинка которого до сих пор не перестала удивлять провинциалку. Услышал шаги, обернулся, улыбнулся — не щекотно, не приятно, только вежливо — сказал «привет», даже не назвав её по имени и повернулся обратно к чуду техники. Всё то время, что Шарлотта прибиралась, он не обратился к ней ни словом, ни взглядом, так, что она уверилась, что барин, увлекшись игрой, совершенно забыл о её присутствии. Сама же служанка ни на секунду не в состоянии была перестать о нём думать. Он был словно звезда, чьё притяжение чувствуют планеты, вечно падающие на него и не могущие упасть. Словно очаг, вокруг которого строится весь дом. Словно костёр, излучение которого чувствуешь и боком, и спиной, и даже если пытаешься не замечать его. Шарлотта ловила звуки дыхания барина, стараясь пореже дышать сама, пыталась засечь малейшие шевеления его в кресле… И ждала. Чего — сама не знала. В конце, когда всё было вытерто, монотонный шум матча внезапно сменился чужим угрожающим голосом: — … атака вьетконговцев была успешно отражена нашими доблестными войсками… Шарлотта вздрогнула и обернулась. Теперь по телевизору шли новости, хотя хозяин с кресла не вставал. — Дистанционное управление! — ответил на незаданный вопрос ПЭ, показав ей непонятную коробку. — А! — выдохнула горничная. — Кстати, Аннабелла пожаловалась, что, когда сегодня загорала, у бассейна было недостаточно хорошо прибрано, — добавил хозяин. — Будь внимательнее в следующий раз. — Да. Слушаюсь, — ответила Шарлотта перед тем, как, глупо пятясь, выскользнуть из комнаты. Всех их игр, всех их разговоров, как и всех из приключений-злоключений будто не было. Хозяин держал слово. Он больше не заигрывал, не хулиганил, не изображал из себя старшего брата или еще кого-то… Наконец-то он стал просто как хозяин. Он отстал. Он успокоился. Всё стало так, как хотела Шарлотта Но точно ли она хотела этого?..