Служанки

      Вечером того же дня Шарлотта притащилась в свою каморку едва живая от усталости. Да, в эти дни каморка временно было ее личной — Виолетта-то пока что не вернулась. За день Шарлотта в одиночку перегладила гору белья, натёрла павлинов, вычистила холл, вымыла львов и прибрала вокруг бассейна. Теперь ей не хотелось даже думать, что делали Харпер с Элли и как искать на них управу. Хотелось только упасть на кровать и забыться.       Шарлотта переоделась в ночную рубашку, залегла под одеяло и с наслаждением закрыла глаза. В следующую секунду как по закону подлости раздался стук в дверь. — Кто там? — крикнула Шарлотта частью злобно, частью обеспокоенно. Поздний визит мог быть связан с какой-то бедой. — Это Даррин, — раздалось из-за двери.       Шарлотта подумала, было, что не пристало появляться перед практически незнакомым парнем в одной ночнушке, но потом решила — наплевать. Увидит неодетой — быстрее сообразит, что не вовремя.       Она открыла дверь.       Белобрысый улыбашка с недоусами стоял, облокотившись о стену. — Привет снова! Ой, ты спать уже ложишься? А я думал, после смены прогуляемся, то-сё. Погода класс. У тебя же вроде завтра выходной, а? — Нет у меня завтра выходного, — мрачно ответила Шарлотта. — И не знаю, когда будет. Слушай, мне не до прогулок, если честно, я тут с ног валюсь. — Ну не знал, извини, — сказал парень.       Они попрощались.       Шарлотта вернулась в кровать.       Если бы она рассказала, что снова едва закрыла глаза, как услышала стук в дверь, никто бы не поверил. Но именно так и случилось. — Ну кто там? — Снова я. Извини.       Подавляя желание ругаться плохими словами и злобно пыхтя, Шарлотта снова вылезла из кровати и снова отрыла дверь. — Я это, — сказал Даррин. — Это самое. Короче… Я днём помощь предложил. Так я серьёзно. Обращайся, если что. Можно завтра быстро всё доделать, а потом того… в киношку… А то скучно одному-то.       Шарлотта шумно выдохнула: — Слушай, Даррин. Я правда очень благодарна тебе за заботу, но мне правда сейчас не до фильмов и не до чего. Очень спать хочу, понятно? — Понятно. Ну, пока. До завтра, типа.       Вновь закрыла дверь.       Вернувшись в кровать, Шарлотта на минутку замерла. Обидно будет снова закрыть глаза и тут же услышать очередной дурацкий стук. Нет, вроде всё. Ушёл. Шарлотта с облегчением улыбнулась, повернулась на бочок и…       Тут он снова постучался!       Зарычав от злости, девушка вскочила, распахнула дверь и выпалила: — Ну чего тебе ещё надо?!       В дверях стоял ПЭ.       Он был в белых брюках, голубой рубашке и с выражением большого недоумения на лице. Голубые глаза с удивлением уставились на Шарлотту. Одна бровь приподнялась: — Чем это я заслужил такой неприветливый приём?       От осознания ситуации с Шарлотты мигом слетел весь сон. Вместо него прилетело смущение: — Ой, барин, простите… Я думала, это не вы… Я не ожидала… А откуда вы… Что вы здесь делаете? — Что значит, что я здесь делаю? Я у себя дома вообще-то, если ты забыла, — сказал ПЭ и властным взглядом приказал ей посторониться.       Шарлотта посторонилась.       ПЭ зашёл и — это как-то напрягло Шарлотту сразу — тщательно запер дверь за собой. Она, конечно, могла также легко ее отпереть… Но всё же чувствовала себя несколько как в ловушке. — Вторая девушка, которая живет с тобой, еще не вернулась? — Нет, барин. — Хорошо. Снимай трусики. — Что?! — Снимай, говорю, трусики, — и с этими словами барин принялся расстегивать ремень на своих брюках.       У Шарлотты в глазах потемнело. Барин был таким серьезным, таким восхитительно наглым, что она вдруг ясно ощутила — в этот раз не устроит. Она, конечно, ни за что не решится сама расстегнуть ему брюки, но сказать «нет» уже точно не в силах. Только бы совсем не опозориться, только бы не начать упрашивать его сделать всё до того, как он сам начнёт… — А я и так без них, — завороженно прошептала Шарлотта. — Ну отлично. Тогда задери рубашку, обопрись на вон тот стол и поворачивайся задом. — Зачем?..       Барин вынул ремень из штанов и сложил его пополам. — Затем, что ты плохо работаешь, надо тебя наказать. — Он погладил ремень. — А ты думала, зачем? Зачем еще? Какие еще варианты? Ты, что, решила, я сексом с тобой собираюсь заняться? — Ничего я не решила, — пробормотала Шарлотта и покраснела. — Дорогуша, — сказал ПЭ. — Я понимаю, что ты хочешь секса постоянно, если только меня видишь. Но постарайся подумать о чем-то другом. Ты вообще-то здесь работаешь! В БИЛЬЯРДНОЙ ОЧЕНЬ ПЫЛЬНО! — Барин, простите… Я… Я не смогла… Не успела… Я гладила белье… Позвольте, я сейчас оденусь, приберу… Я думала, что Элли… — Отговорки мне не интересны, — сказал ПЭ. — Какого чёрта я плачу тебе как начальнице над служанками, если ты не умеешь за ними следить?! В общем, давай сюда задницу, я тебя выпорю!       Дрожа всем нутром от волнения, ужаса, возбуждения и стыда, Шарлотта оперлась руками на стол. ПЭ аккуратно приблизился сзади и медленно приподнял низ рубашки. Всё, зад голый. Шарлотта зажмурилась, ожидая удара и боли. Вместо этого несколько секунд не было ничего. А потом она почувствовала руку, ласково поглаживающую её попу. — Забавно, как ты быстро согласилась, — услышала она ехидный голос сверху. — Я думал, минут десять точно будешь сопротивляться. Ты в самом деле поверила, что я бью своих работников? Или всё-таки рассчитывала на секс, бесстыдница?       Шарлотта возмутилась и хотела подняться, но ПЭ навалился сверху, удерживая ее в унизительной позе. — Стой так, — прошептал он ей прямо на ухо, слегла прикоснувшись губами.       По телу пошла дрожь. Шарлотту затопила волна восторга, но возмущение никуда не делось. — Вы не имеете права так со мной обращаться, — сказала она. — Еще как имею. В своём доме я имею права делать всё, что захочу. — Я подам на вас в суд!       ПЭ расхохотался: — Надеюсь, я не доживу до времен, когда девицы станут подавать в суд за то, что я пощупал чью-нибудь задницу. Да такого и быть-то не может. Ведь вам это нравится. Признавайся, ты так быстро согласилась, потому что просто любишь получать по мягкой попке?       Шарлотта слышала, что есть такие женщины, которые это любят: в частности, Виолетта. О себе она знать не могла, потому что не пробовала. Поэтому просто ответила: — Вы извращенец.       А что более извращённо: самому быть извращенцем или влюбиться в извращенца? — философски отозвался ПЭ. — Психическое состояние ваших поклонниц меня не интересует, — парировала Шарлотта. — Отпустите меня немедленно!       Вместо ответа последовал лёгкий шлепок. — Прекратите!       Шлепок посильнее. — Мне больно! — Ты явно преувеличиваешь, — отозвался ПЭ с иронией в голосе. — Но принуждать тебя я не намерен. Наверное, предпочитаешь другие игры? Просто трогалки, м? Школьницы обычно это любят. Такое дело, после которого можно сказать, что ничего не было… Хоть у нас-то с тобой было уже всё…       С этими словами он принялся ощупывать беззащитную заднюю часть Шарлотты так, словно искал на ней какое-то секретное сообщение. Или словно арбуз выбирал. Шарлотта чувствовала себя совершенно беспомощной. Но вместе со страхом и унижением внутри нее плясал странный восторг. Что она может сделать? Ведь он ее держит! Он воспользовался властью, он заставил!.. И если он решил зайти дальше, она ничего не сможет поделать, поэтому будет не виновата!       Задумавшись о своей невиновности, Шарлотта пропустила момент, когда рука барина от ягодиц перешла к расположенным между ними мохнатым дверцам туда, где не должен был побывать еще ни один мужчина… А когда поняла, что творится, застыла от ужаса, словно котёнок, впервые оказавшийся в руке человека. — Нравится? — прошептал ПЭ.       Она не могла вымолвить ни слова. — Сам вижу, что нравится. Хочешь чего-нибудь большего?       К тайному месту Шарлотты прижалась железная, жесткая брючная молния. Под нею ощущалось что-то плотное, горячее, опасное. Только лёгкая ткань хозяйских штанов, да его добрая (или злая?) воля отделяли от падения в пропасть. Кажется, все жизненные силы Шарлотты утекли куда-то туда, в то, что трогал сейчас хозяин, не оставив возможности двигаться и разговаривать…       Лишь тогда, когда непрошеный палец начал входить в то, что не имеет названия, Шарлотта неистово завизжала.       Барин отпрянул от неожиданности.       Горничная выпрямилась, одёрнула рубашку и наконец повернулась с обидчику красным лицом, а не задом. — Что ты так орёшь? — спросил он недовольно. — Еще не хватало, чтоб слуги сбежались. — А вам как не стыдно так со мной обращаться? Да что вы творите вообще?! Кто вам разрешил лезть мне туда?! — Ну это же просто палец, — сказал ПЭ, уставившись на Шарлотту с самым невинным видом. — Я же был там другой частью тела — тогда, в Голливуде. Кто же мог знать, что палец так тебя возмутит после того, как… — Послушайте, — сказала Шарлотта. — Я уже говорила вам, что не помню ничего такого про Голливуд. И в любом случае вы не имеете права лапать меня вот так! — Почему? — удивился хозяин. — Имею. — Не имеете! — Слушай, — барин отмахнулся, — ты сама подставила мне задницу, сама отрыла дверь еле одетая… Ну к чему теперь это занудство? Можно, нельзя, блаблабла… Считай, что это был просто медицинский осмотр. Считай, что я доктор. Я искал остатки девственной плевы и не нашёл их… — Вы не доктор! — Но мог бы им быть! Думаешь, я ничего в этом не понимаю? А вот и нет! У меня есть медицинский справочник! И я сам себе таблетки назначаю! — Всё равно вы не доктор и всё это бред. — … А еще я полицейский! Я показывал значки? Хочешь увидеть? Или я уже показывал?.. Не помню… — Послушайте, барин… — Думаешь, я только петь и вихляться способен? Да как бы не так! Когда я окончательно выйду из моды, пойду работать в спецназ! В группу быстрого реагирования! Буду обезвреживать преступников. Вот так!       Внезапно он встал в стойку, как каратист. — Показать тебе пару приёмчиков? Только ты сразу не падай, держи удар… — Не надо! — взмолилась Шарлотта.       Вот только удара ногой по физиономии ей не хватает сейчас, после пережитого. — Да не бойся, я легонько, — сказал ПЭ. — Отойди в тот конец комнаты. — Не надо! — Ну, если боишься, я могу разбить рукой любую твою вещь. Какую хочешь? — Барин огляделся. — Что-то у тебя вещей-то толком нет… Хочешь кружку твою разобью?       Кружку Шарлотта привезла с собой, это был подарок бабушки. Глядя на то, как разошёлся барин, горничная уже готовилась попрощаться с кружкой: лучше она, чем разбитая челюсть или окончательно растерзанная девичья честь…       … Но Шарлотту и кружку спас очередной нежданный визит.       В дверь снова постучали.       Хозяин нахмурился, но голоса подавать не стал, просто повернулся к двери, не оставляя каратистскую стойку. — Кто там? — нервно спросила Шарлотта. — Это я, — раздался голос Даррина. — Ты спишь? — Сплю. — Ты вроде как кричала… Я подумал… — Просто сон плохой приснился, — проговорила Шарлотта, поймав себя на том, что вынуждена врать, словно заложник в лапах террориста. — Всё нормально. Спокночи! — А, ну, ладно, пока, — сказал Даррин.       ПЭ дождался, когда его шаги стихнут, и мрачно спросил: — Какого лысого этот бездельник тут отирается? — Не знаю, — сказала Шарлотта. — По-моему, ему скучно, вот и лезет то и дело. — У тебя ничего с ним не было? — строго спросил хозяин. — Что вы, нет, конечно! — поспешила ответить Шарлотта. И только после сообразила, что оправдывается перед работодателем так, словно… — Смотри у меня! — сказал ПЭ, настроение которого явно испортилось. — Я не терплю, чтобы мои мои девушки встречались с кем-нибудь еще. Имей это в виду!       Шарлотта хотела спросить, что поднимается под выражением «мои девушки», но не успела: не дожидаясь ее реакции, ПЭ вышел из каморки.