O tempora!

— Ты похудела, — тянет Саске, осматривая Сакуру с ног до головы. — Отравилась в начале недели, — она делает вид, что ищет что-то в косметичке и хватается за бледно-розовый блеск, сосредоточенно размазывает его по губам. — Сейчас всё в порядке? — в глазах Учихи, в его голосе сквозят забота и заинтересованность. Так, чисто по-дружески. — Да. Идём. Вечерняя Коноха принимает их в свои свежие весенние объятия. Деревья всё ещё обсыпаны благоухающими комьями лепестков. Сквозняк выметает из головы самые скверные мысли. Сакура вполуха слушает размеренный рассказ Учихи о том, как он выполнил эту миссию. С Успехом, конечно же. Наруто рядом не было, так что ничего смешного или выдающегося не произошло. Харуно, к слову, отмечает про себя, что в последнее время команда № 7 всё реже собирается тесной компанией. Величественное поместье клана Учиха окутано свечением разноцветных фонарей. Они усыпают заборы и балки, освещают гербы внутри двора. Сакура с самого детства приходит сюда скорее с отвращением, нежели с чувством восторга. Чопорные и аскетичные Учихи до сих пор противятся развитию общества. Здесь не то, что телевизоров не увидеть, дверей и кроватей нет — футоны и сёдзи дышат древностью. А ещё и состоятельные люди! Примерно за такие озвученные мысли десять лет назад Сакура отхватила монотонную и затяжную лекцию от Фугаку. Единственное, что спасло её тогда — просьба старшего брата Саске потренироваться с отцом. Сакура хочет застонать от негодования, но сдерживает порыв. Практически перестаёт дышать, стоит ей уловить злополучный аромат. Все альфы из проклятого клана пахнут чертовски похоже. Но один из них имеет свои характерные ноты. Тот, кому сейчас около двадцати пяти лет. Тот, чей голос в лесу преломлялся фарфоровой маской АНБУ, словно изменённый хенге. Тот, кто должен был патрулировать скалистую территорию. Своими куриными мозгами — скажем спасибо всё тому же Фугаку, подарившему ей это определение, всё в тот же день, когда Сакура высказала своё мнение о дизайнерском решении поместья — она всё-таки дотикала, что к чему. А время подумать, находясь наедине с собой у неё было. Пока ещё теория кажется ей не слишком надёжной... Сакура ненавидела это ощущение, когда сам желудок сковывала дрожь. Она расползалась по телу неумолимо и стремительно. Вот и сейчас в нос Харуно ударяет острый запах с нотами жасмина и зелёного чая. Она хочет немедленно согнуться пополам, лечь на землю и зарыться лицом в ладони. Сомнений больше нет. — Итачи! — Харуно проклинает раскатистый голос Саске. Шёл брат себе неподалёку, ну и пусть бы шёл! — Куда ты уходишь? — Сакуру всегда умиляло то, с какой тревогой её парень отпускал аники на миссии. — У меня миссия в стране снега. Вероятнее всего, Юки но Куни придётся посетить дважды. Первый раз я отправляюсь туда в качестве гостя от Конохи — женится важный дамё. Второй раз дело серьёзнее — они вдохновились идеей создания полицейского участка на подобии нашего. — Но почему оба раза туда идёшь ты? Сакура почти уверена, что всё это время старший Учиха смотрит на неё. Розоволосая теснится за спину Саске, точно желая спрятаться от пронзительного взгляда. Теперь Харуно уверена — они оба узнали друг друга. Без вариантов. Если уж и она, ориентируясь на запах и скудные внешние данные, определила человека, то гению клана Учиха это уж точно удалось без труда. — Я тоже иногда задаю себе этот вопрос, Саске. Но отец настаивает на таком раскладе. Он говорит о том, что меня, как будущего главу клана, должны знать во всех уголках мира, — слышит ли Саске, как сникает ровный тон его брата, когда тот цитирует отца? Почему-то розововлосой кажется, что нет. Итачи прощается и тем же быстрым шагом отправляется прочь. С самого детства Сакура романтизировала образ неприступного, но в то же время галантного старшего брата Саске. Она сталкивалась с ежесекундно сдержанным и занятым Итачи крайне редко и затем предпочитала отгонять мысли о нём. Занятый делами деревни, увлечённый своими важными думами он находился где-то вне зоны досягаемости. На ужине с четой Учиха Сакура не могла думать ни о чём более, как о руках, способных на искусные ласки и земных желаниях, присущих даже мраморному Учихе. Сидеть напротив Фугаку было ни чуть не волнительно.

***

Итачи знает, что, если правда вскроется, его уничтожат. Начнёт гонение, без сомнений, Фугаку. Подхватит Саске. Затем заговорит клан, деревня, страна и мир. Зато Итачи прославится звонче, нежели грезит об этом отец. Если хоть кто-то узнает, что он воспользовался служебным положением и поддался своим инстинктам, его карьера, положение в клане и обществе вспыхнут, как чувства в ту ночь. Его мысли, что острые терни, и он впутывается в них всё глубже, пока отдаляется от Конохи. Сакура знает, что это он. Итачи на корню зарубил опасение, что она проболтается. Как бы меркантильно это не звучало, но это такой же позор и для неё. Самым странным для Учихи было то, что на сделку его совесть согласилась довольно быстро. Тогда, в Лесу Смерти он пытался убедить себя, что, если розоволосая здесь одна, значит, с Саске они расстались. Тогда девушка искала утешение, которое Итачи мог дать. И утешил он её как следует. Но что-то в груди всё равно недовольно ворочалось и напоминало, что ничего самурайского в поступке Учихи нет. Он просто неистово желал ощутить, каково это, заниматься сексом с истинной омегой. Когда запах, помыслы, темперамент и желание защёлкиваются, как плотно приникший пазл. Звучало искренне, и голос временно притихал. А затем, точно припоминая, что месть — блюдо холодное, намекал Учихе, что их с братом запахи так похожи, что вряд ли бы он учуял Саске, затаившись тот в десяти метрах от него.