O tempora!

Сакура несётся меж ветвей, умело избегая ядовитых шипов, липких лиан и пустых внутри веток. Спустя годы тренировок розоволосая уверена, что сможет пройти Сорок Четвёртую Тренировочную Площадку вслепую. Они с Саске договорились встретиться на севере. Там, где скалистая местность, кажется, образует неминуемый тупик для шиноби. Но члены команды № 7 помнили, что это не так. Горные породы крошились и обваливались, постоянно разрушая ограждение. Забор с запущенной по нему чакрой молнии был искорёжен. Три официальных выхода и эта лазейка — единственные способы покинуть Лес Смерти. Охрана не выпустит ни души до самого рассвета — лишняя активность ни к чему хорошему не приведёт, так что этот вариант — оптимальный. И единственный. Абсолютно чёрная одежда, вьющиеся каштановые волосы до плеч, васильковые глаза и истончённые черты лица делают Сакуру уже не Сакурой. Девушка чувствует неподдельный интерес. Набирая обороты, она желает проверить возможности браслета. Ощущает покалывание на щиколотке. Всё, как сказал Саске, он сначала колет, предупреждая; затем бьёт током уже ощутимее и в конце вовсе парализует, оставляя жертву в сознании, но не позволяя использовать чакру. Кутерьма из первых стонов, вздохов, криков, реплик остаётся далеко позади. Сакура напряжённо всматривается вперёд. Среди редких просветов раскидистых веток виднеются обрывы скал, освещаемые скудным сиянием худого месяца и бесчисленных звёзд. Свет этот — мертвенно-бледный отнюдь не влечёт к себе. С каждым шагом волнение Харуно усиливается. Девушка слышит, как колотится её сердце, как под ступнями трещат ветки, как часто и тяжело она дышит. Харуно смело спикирует вниз. Раньше при ласковом солнечном свете пространство перед горной грядой казалось тесным. Здесь никогда не хватало места, чтобы как следует разойтись для сокрушительных ударов. Но сейчас, оглядывая тихие мрачные скалы, Харуно чувствует себя более, чем спокойно. Она замирает, прислушиваясь к себе. В воздухе — если не принюхиваться особо — можно уловить лишь свежесть ночного воздуха, смешанного с туманом реки Нака. Сакура быстро приводит мысли в порядок. Разве что-то может разрушить планы гения клана Учиха и второго по значимости ирьёнина в стране Огня? Крупная дрожь пробирает Харуно до кончиков волос. Сакура чувствует дуновение ветра лицом, он тихо свистит в ушах. Все запахи и звуки остаются позади — их уносят потоки воздуха. Сакура думает, как лучше поступить, оглядывается в поисках временного убежища. Но вдруг ноздри её несколько раз широко раздуваются. Саске! Спасительный родной запах пронзает ночную пустоту. Он неумолимо приближается, волнами орошая округу. Харуно дышит. Вдыхает мелко и часто. Её знобит, ладони потеют мгновенно, томительные позывы гулко пульсируют между ног. Синь глаз сигнальными ракетами пылает во тьме, а в них разгораются эмоции: предвкушение, удивление, ужас. Это не Саске. Аромат — такой знакомый — насыщается новыми терпкими нотами. Тяжёлые удары изнутри сбивают с ног. Сакура не верит. Глядит в чащу и не может допустить, что прямо на неё движется чужой альфа. Харуно пятится назад. Точно чугунные ноги едва ли её слушаются. Чакра бесконтрольно мечется по телу. Девушка едва находит в себе силы обернуться, сосредоточивает взгляд на разломанном заборе, где насмешливо маячит тот самый выход. Она бежит, избавляясь от оцепенения. Всего в нескольких метрах от неё свобода, где нет инстинктов, похоти и оков блокатора чакры. Бессильный вскрик срывается с девичьих губ. Ирьёнин, которая до этого хвасталась превосходным контролем чакры, сейчас никак не может совладать с ней. Харуно подстёгивает пугающе призрачный звук. Она слышит, как чужая стопа касается земли; как предостерегающе шепчут под ней мелкие камни. Сакура хочет верить, что ей это мерещится. Она отталкивается, что есть силы. Всё тело колотит в бешеном сокращении нервов. Сакура искажается в судороге боли, но не зажмуривает глаза. Она следит за тем, как решётка медленно приближается. Затем живот сковывает от новой порции знакомых царапающих ощущений. Толчка не хватает. Харуно понятия не имеет, что лучше — рухнуть с пятиметровой высоты и сломать себе как минимум одну ногу или же почувствовать присутствие альфы спиной. Он буквально врезается в неё, вышибая весь дух. Обвивая за талию рукой, толкает вперёд, вжимая в выбоину отвесной скалы. Сакура дышит поверхностно. Каменный козырёк преломляет жалкие клочки света. Твёрдая грудь под её лопатками вздымается размеренно. — Неужели ты не знаешь, почему браслет действует именно так? Альфам рвёт башню, когда омегам не подвластно их тело, — хриплый голос оглушает её до пронзительной дрожи внутри уха. — Что может возбуждать больше, чем невозможность сопротивляться, а… Параноидально, но Харуно готова поклясться, что её имя тонет в тяжёлом вздохе мужчины. Голос низкий и хриплый. Вибрация слов глухая, точно они разбиваются о преграду. От попытки идентификации её отвлекает пугающе настойчивое прикосновение чужих пальцев к своему животу. Водолазка выбивается из-за пояса штанов и пальцы, облачённые в шершавую ткань перчатки, поглаживают живот. — Подождите, — Сакура выпаливает это на одном выдохе, — вы не так поняли, я пришла сюда не просто так, у меня встреча. — Судьбоносная, — Харуно бьётся в чужих руках, стоит влажному языку лизнуть кожу за ухом. — Отпустите! — она старается извернуться в чужих руках, упираясь вспотевшими ладонями в холодную шершавую стену. — Я здесь со своим альфой, он сейчас придёт… — У тебя нет твоего альфы, — уверенный низкий голос парализует Харуно. Руки в перчатках с нажимом ведут от девичьих локтей до запястий, опуская их вниз. Сакура бессильно дёргает сложенными руками, глядя на то, как нити чакры поблёскивают в редком свете. Эта техника требует особенного контроля чакры и затратного её количества. Следовательно, у незнакомца браслета нет. Следовательно, он вообще не проходил через официальный вход. Сакура напряжённо замирает, прислушиваясь к действиям альфы. Он медленно проводит по её плечам и сгребает короткие волосы, отводя их на левую сторону. Ухом Харуно слышит его участившееся дыхание. Всхлипывает тихо, когда чувствует затяжной мокрый поцелуй на своей шее. Альфа легко покусывает кожу, водит по ней языком и приникает в колючем засосе. Всё тело сковывает судорогой. Липкое ощущение ломает свою скорлупу в животе, ползёт по груди и отдаётся покалыванием под кожей. Чужие руки уже задирают её водолазку до самого горла. Сакура не может подобрать слов для протеста. Распахнутые губы не слушаются её, сиплые вздохи никак не могут ухватить нужное количество кислорода. Харуно уже не знает, что пугает её больше: близость с незнакомым альфой или реакция собственного тела. Вместо горючих слёз унижения и душащей паники, которые должны переполнять Сакуру в нынешнем положении, девушка ощущает, как дорожки смазки скользят по промежности. Наверняка уже пачкают бельё. Чтобы добиться такого с Саске нужны долгие прелюдии, настрой и немного алкоголя. Даже мысли о своём парне не сбивают градус возбуждения. Розоволосая не может справиться с тем магнетизмом, что источает незнакомец — его терпкий запах, жар тела и прикосновения рук заводят. Сакура на уровне первобытных инстинктов чувствует, что ей необходимо ощутить близость именно с ним. Земля уходит из-под ног, когда мужские ладони с силой сжимают грудь, облачённую в ткань чёрного кружевного лифа. Сакура обиженно стонет от боли. Она терпеть не может эту ласку. Незнакомец слышит это поскуливание, усмехается и проникает под изысканную ткань. Сжимает снова и снова, но уже не так грубо. Без устали ласкает шею и ухо губами, пробуждая неистовую дрожь. Не слабее, чем от первого прикосновения. Харуно злится и скрипит зубами от этой чувственной бестактности, а затем бездумно льнёт ближе к крепкому телу. Сквозь несколько слоёв ткани она чувствует твёрдый член, упирающийся ей в ягодицы. Розоволосая ритмично трётся о него и всё сознание застилают мысли о том, как было бы потрясающе почувствовать его кожей к коже. Впервые за несколько минут Сакура стонет откровенно. Её прошибает разрядом в тысячи вольт, когда боль мешается с острым удовольствием. Альфа пощипывает её сосок, оттягивает и прокручивает его, другую грудь сжимая до тянущей боли. Сакуру ломает как в мясорубке от душедробительного желания кончить. Возбуждение уже жжёт промежность и живот, застилает глаза цветными пятнами. Никогда прежде не было так мучительно горячо. Харуно стонет от негодования, когда рука, ласкающая сосок смещается и оставшаяся пульсирующая боль ползёт каким-то безумным наслаждением по венам. На фоне своего шумного дыхания она слышит, как звучно расходится её молния. Прикосновения к груди пропадают. Сакура вся дрожит. Холодный поток воздуха обласкивает вмиг оголённые бёдра. Холодок скользит по влажной промежности, пока розоволосая прислушивается к тому, как альфа позади неё шуршит одеждой. Она откидывается на его грудь безропотно, стоит мужчине прикоснуться к её животу. Прикусив губу, Сакура замирает с ожиданием. Он примеряется к ней, рукой указывая шире раздвинуть ноги. От пустоты внутри пронзительно тянет, и Харуно тут же захлёбывается стонами, когда крепкий член напористо движется внутри. Сакура не успевает ничего: ни подстраиваться под ритм, ни стонать, ни дышать. Альфа толкается так глубоко и часто, что Сакура может лишь бессильно дрожать на месте, повинуясь его рукам. Он беспорядочно шарится пальцами по её телу: гладит и сжимает самые чувствительные участки кожи. Харуно полностью расслабляется, запрокидывает голову и зажмуривает глаза. Удовольствие окутывает тело отнюдь не из-за внешней стимуляции — клитор, кажется, онемел без ласк. Дрожь восходит изнутри, рождается между тугими влажными мышцами, раскрывающимися под напором альфы. Харуно чувствует, как узкий вход растягивает набухший узел. Сакура судорожно дёргает руками и неловко хватается за его кисть, переходит почти на вскрик, не в силах вымолвить что-то членораздельное. — Сцепки ни разу не было? Харуно прислушивается к голосу. Он другой. Моложе, звонче… Она вертит головой, сосредотачиваясь на возобновившихся размеренных толчках. — Прости. Харуно не отвечает, утопая в извиняющейся нежности. Отголоски боли пропадают быстро. Сакура не в силах стоять на месте, колени то колотит мелко и быстро, то сводит долгими судорогами. Она хнычет, так неистово желая испытывать долгожданный оргазм. Закатывает глаза и рычит по-звериному, когда альфа выходит совсем. Она чувствует, как пыльная перчатка зажимает ей рот. Голос тихо цыкает на ухо. Сакура пытается дышать размеренно и расслышать хоть что-то, кроме оглушительного зова тела. Шаги раздаются почти над головой. — Капитан здесь всё осмотрел. Сказал — чисто, — бесстрастно звучит глухой голос, ужасно похожий на первичный голос альфы. Идентичный. Сакура с замиранием сердца вспоминает, что АНБУ контролируют и эти территории тоже. Вспоминает и кто их капитан. Жар охватывает не тело, а разум, когда Харуно понимает, что брат Саске секунду назад мог засечь её с чужим альфой. Или всё ещё может? Размашистый толчок возвращает её к ощущениям. Мысли о близости других людей вновь накаляют её тело. Ей уже ни чуть не стыдно за свои действия — таким ощущениям можно только позавидовать. Альфа наваливается всем телом, прижимая её к каменной холодной стене, и сам дышит ей на ухо часто и поверхностно. Руки возобновляют свои настойчивые ласки, низкие стоны утопают в её коже. Сакура больше не может двигаться, она вся напрягается, ощущая, как невыносимая тяжесть копится внизу живота, раздувается огненным шаром с каждым толчком и лопается с таким размахом, что собственный голос оглушает розоволосую. Не на миг и не на секунду. Её колотит, кажется, целую вечность. Она не обращает внимание, когда альфа отстраняется, поглощённая отголосками оргазма. Сжимает пальцы перевязанных ладоней, ощущает пустоту в голове и во всём теле. Отдаться незнакомому альфе и ощутить, кажется, первый в жизни полноценный оргазм. Немыслимо. Точно тряпичная кукла она качается на ногах, когда альфа возвращает её одежду на место. Почувствовав возможность шевелить руками, Сакура прижимает их к щекам. Стоит несколько секунд и только затем поспешно оборачивается. Верхушки деревьев шелестят от ветра, унося терпкий запах прочь. Харуно рассеянно смотрит на пыльный выступ. Не то, что влажных капель, даже следов его ног нет. С титаническими усилиями розоволосая делает пару мелких шажков вперёд. Гонит чакру по телу и концентрирует её в стопах. За пару мгновений перескакивает безобидную решётку. Чувствует, как браслет отпускает щиколотку и теряется в траве. Сакура понимает, что ждать Саске — гиблое дело. Её мозг генерирует продуманный надёжный план — издали осмотреть свою квартиру на наличие света в ней и при таком неудачном раскладе отправиться в госпиталь. Там как следует отмыться и вернуться домой, как ни в чём не бывало. Харуно уже придумывает складную речь для Учихи, но облегчённо выдыхает. Квартира выглядит пустой. На запах Харуно ориентироваться не может совершенно — всю её проел насыщенный аромат альфы. Она ощущает его так остро, будто мужчина находится совсем рядом с ней. Сакура врывается в дом и, ни к чему не прикасаясь, несётся в ванную. Закидывает всю одежду в стиральную машину и механически жмёт на кнопки. Она заскакивает под горячие струи, стремительно натирая всё тело пенной мочалкой. Действие едва ли отвлекает от тяжёлых мыслей. Первично сбив запахи и пыль, Харуно бессильно опускается в ванну, затыкает слив пластмассовой пробкой и выливает под струю побольше мятной пены. Это тот минимум, что она может сделать, чтобы избавиться от въедливого запаха секса. Струи душа бьют по спине. Это расслабляет и даже успокаивает. Харуно не хочет плакать. Она не чувствует ни вины, ни стыда. Почему с незнакомцем она чувствовала себя так неимоверно хорошо и удивительно свободно? Сакура анализирует свои чувства и ощущения. Ужасающая догадка скребётся за душой, и розоволосая утопает в своих мыслях. Она, не мигая смотрит на пальцы ног. Чуть поднимает взгляд и наталкивается на отражение в маленьком круглом зеркале над ванной. Не лиловые пятна на видимых участках кожи привлекают её внимание. Бледно-розовые намокшие волосы липнут к изгибам шеи, в зелёных глаза фейерверком рассыпаются эмоции. Сакура понятия не имеет, когда она утратила контроль над хенге.