Альманах цвета гейнсборо

• PG-13; • ООС, AU, флафф; • 2002 год │кондитерская в пригороде Парижа, Франция.

•••

— Будьте добры, багет, пару улиток с корицей, мятный брауни и… Грейнджер? — Малфой? Именно такой диалог нарушает привычную тишину французской кондитерской, разбавляемую лишь звуками тихой мелодии, разносившейся из динамиков, скрытых от посторонних глаз. — Что ты здесь делаешь? — глаза аристократа расширяются от удивления, в то время как сам юноша неверующе скользит взглядом по девушке, что стоит за прилавком; он буквально старается впитать каждую черту её лица и сравнить с тем образом, что плотно засел у него в памяти. — Работаю. — Нет, что ты делаешь в Париже? — Живу. Мерлин, такое ощущение, что за последние пять лет ты приобрёл огромные проблемы с понятийным аппаратом, — Гермиона недовольно смахивает прядь волос, то и дело лезущую в глаза. — Вот именно, пять лет. Пять чёртовых лет, Гермиона! Я искал тебя столько времени, а случайно обнаружив, получаю лишь колкие замечания. Как это понимать? — блондин явно начинает терять терпение, нервно сжимая в руках дорогие перчатки, не беспокоясь о возможности испортить тончайшую кожу. — Я наложила на себя чары необнаружения, — пышноволосая волшебница достаёт палочку из кармана форменного фартучка и заставляет табличку на двери перевернуться в положение «закрыто». Что-то ей подсказывает, что разговор будет долгим. — Как ты нашёл меня? — Никак. Приехал в Париж по приглашению Панси. У неё здесь небольшой загородный дом, — тихо произносит Малфой, продолжая скользить взглядом по бывшей гриффиндорке. — Понятно, — Грейнджер опускает глаза в пол, не смея смотреть на юношу; переминается с ноги на ногу. Происходящее явно приносит ей дискомфорт. — Астория уже ждёт у Паркинсон? — Я не женился на Астории. А Уизли послушно дожидается тебя дома? — Я не вышла замуж за Рона, — она несмело подымает взгляд и тут же встречается глазами со слизеринцем; отчего-то краснеет и кусает губу. — Тогда почему? — полушёпотом спрашивает Драко, не особо рассчитывая получить ответ. — Не хотела мешать вам с Асторией, — побледневшими губами отвечает Гермиона. Почувствовав слабость в ногах, девушка цепляется тонкими пальцами за прилавок, пытаясь сохранить равновесие. — Врёшь, Грейнджер, — он не спрашивает — утверждает. В холодных глазах читается решительность, так рьяно сменившая удивление. — Твой отец… убедил меня оставить Англию, — Гермиона тщательно подбирает слова, чувствуя, как поверхность прилавка мокнет от липкого пота, выступившего на её ладонях. — И ты согласилась? — снова недоумение. Мерлин, его взгляд режет без ножа. — Я не могла иначе, — голос Гермионы почти неслышен; он словно бы утопает в той самой мелодии, разносящейся по кондитерской. — Какая же ты всё-таки дура, Грейнджер, — Малфой улыбается своей излюбленной кривой улыбкой, склоняется над прилавком и оставляет на её губах пылающий поцелуй, зная, что она больше не сбежит. Ни сегодня, ни завтра. Никогда. И он оказывается прав.