Время над ними не властно

      «– На самом деле, я не собираюсь вливаться в общество. Я по-прежнему хочу домой, — призналась я.       Дракон подарил мне снисходительный взгляд.       — Молодежь! Не цените вы подарков судьбы. Вся наша жизнь состоит из воспоминаний, благодаря которым она наполняется смыслом. Именно благодаря воспоминаниям прошлого мы можем двигаться в будущее. Поэтому советую тебе, раз уж ты попала в такую ситуацию, наслаждаться ею по полной. У тебя есть всего лишь месяц, чтобы познакомиться с многогранным параллельным миром. Кто знает, представится ли тебе за всю твою жизнь возможность вновь попасть порталом в другую реальность? К тому же, твой мир немагический, значит все, чем ты владеешь сейчас, то есть магия, пропадет, едва ты окажешься там».       © Наталья Мамлеева «Случайная жена для Владыки Огня»

***

      Когда обед закончился, все разошлись по палатам.       — Как-то раз я вообще разодрала книгу, потому что она мне не понравилась, — рассказывала Мэй о проявлениях своей болезни. — Врач сказал, что книга, видимо, вывела меня на сильные эмоции, чему я не удивлена. Автор был абсолютно бездарен, так что книжку особо не жаль, — развела она руками. — Но минус в том, что я снова здесь. В исходной точке своего бесконечного болезненного круга. Но, как я и сказала, переживать об этом больше не хочу. От этого я впадаю в отчаяние, а потом у меня начинаются приступы вроде того, что был с книжкой. — Эльзе стало не по себе.       — Надеюсь, ты теперь не попросишь перевести тебя в другую палату. А то я в лоб сразу же обо всём говорю, — усмехнулась собеседница. Разенграффе лишь улыбнулась и из вежливости добавила, что страдают от этого недуга они обе, правда, с ней такого ещё не происходило.       — На самом деле, этих приступов уже давно нет. Мне прописали препарат, который хорошо помогает. А если опять проявятся, я снова буду лежать в другом отделении, — вздохнула Мэй.       Повисло недолгое молчание, которое прервала Эльза, спрашивая о чувствах, которые Мэй испытывала во время этих приступов. Разенграффе было страшно, что это когда-нибудь настигнет и её.       Девушка рассказала всё в общих чертах, ибо не хотела вдаваться в подробности.       — Ты как Джек, ей-богу! — воскликнула она. — Так же переживаешь как и он. До твоего прихода мы как раз об этом говорили. Он всё твердит, что ни за что не хочет потерять контроль над собой. Я же говорю, что это неизбежно, и чего тогда париться?!       — Но, постой, разве вирус неизлечим? — невольно перебила Эльза. То, что говорила Мэй, немного не вязалось со словами докторов.       — Выздоравливает очень мало людей. Остальные живут с вирусом в ремиссии, пьют препарат, который уменьшает последствия — и всё. Потому я больше не верю в выздоровление. Я готова к любому исходу и не согласна с мнением местных врачей. Они дают нам надежду, но когда становится хуже, этот удар принять становится намного труднее, нежели если бы мы оставили эти глупые надежды! — всплеснула руками она.       К этому моменту они как раз дошли до палаты. Мэй открыла дверь, пропуская новую соседку внутрь. За столом они как раз успели обнаружить что живут в одной комнате.       — А как же стадии вируса? Я знаю, что такие приступы проявляются на поздних стадиях, — Эльза плюхнулась на свою кровать.       — Повезёт, если твой вирус получится вогнать в ремиссию. Это зависит от того, когда ты начала лечение — чем раньше, тем лучше.       Возможно, Эльза меньше думала о болезни, если бы в её жизни происходило что-то ещё, помимо постоянных процедур, лежания в палате и посещения врачей. Да и вся больничная атмосфера заставляла раз за разом возвращаться к мыслям о, скорее всего, неизбежном ухудшении состояния.       Слова Мэй о ложных надеждах, которые давали врачи, кольнули в самое сердце. Эльза не хотела быть обманутой… или всё же хотела? Когда к ней после обеда снова зашел доктор Райан, она так и не решилась в лоб задать вопрос о том, лжёт ли он об её состоянии? Она всем сердцем хотела услышать, что всё будет в порядке, но, когда слышала, уже не могла в это полностью поверить.       Мэй убегала от реальности с помощью книг. Эльза тоже пробовала, но её сильно не затянуло. Бывало, нить повествования терялась в потоке мыслей, которые совершенно незаметно уводили её в другое русло. А, вынырнув из них, она замечала, что прочитала всего ничего. Тогда Разенграффе бросала это бессмысленное занятие и уже с головой уходила в размышления.       «Раз уж от них нельзя сбежать, значит, остаётся только „насладиться“ ими по полной», — думала она.       Все дни были бы пронизаны хандрой, болью, бесчисленными мыслями, что не хуже болезни вытягивали силы из пациентки. Были, если бы не эти двое…       — Какие планы на сегодня? — обняв за плечи Эльзу и Джека, бодро спросила Мэй. Те, в свою очередь, закатили глаза и усмехнулись. У каждого в мыслях было: «Ты сама и так знаешь».       — Ну, не будьте занудами! В вашем расписании тоже должно быть что-то антискучное, помимо уколов, капельниц и промывания мозгов. — После упоминания «промывания мозгов» к Эль снова прокралась мысль о лживых надеждах, но тут же улетучилась, когда Мэй воскликнула: — Что?! — пихая смеющегося Джека в бок.       — Как ты смеешь насмехаться надо мной?! Мой психолог тоже сказал, что я не могу захватить мир. Наивный раб! — картинно задрав нос, она выпустила Эльзу из объятий и пошла вперед с видом: «вы-не-достойны-моего-внимания».       — Ничему твои книжки не учат. Ни один злодей в них так и не смог захватить мир, — фыркнул Джек.       — Всё зависит от мотивации, — бросила в ответ Мэй.       Мэй разряжала больничную обстановку своей непринужденностью. Было забавно наблюдать за их с Джеком шуточными перепалками. Эльза участвовала в них редко, но не чувствовала себя из-за этого лишней. Ей нравилось именно наблюдать.       — А ты чего молчишь? — как-то спросила Мэй посреди одного из таких споров, заметив частую молчаливость Разенграффе.       — Как говорится: тренеры не участвуют, — откинувшись на спинку стула, победно сказала Эльза.       Лучшей частью дня становились их ежедневные прогулки во дворе. Было просто приятно поболтать, сидя в беседке или на лавочке, под пожелтевшими деревьями, росшими на территории комплекса. Часто разговор перетекал в некоторые откровения. Они делились общими переживаниями, поддерживали друг друга. А за общими отпускаемыми шуточками на душе становилось легче.       — Сейчас я понимаю, что боюсь остаться одна. И ещё… — девушка вздохнула. — Если бы я помнила своих родителей, то тогда мои мысли занимала не только болезнь, — на этот раз разговор плавно перешёл на историю о том, как Эльза оказалась на лечении здесь.       — Говорю же, легче жить так, будто ты не болен, иначе мысли тебя ещё быстрее, чем болезнь, сожрут, — сказала Мэй, а после положила руку на плечо рядом сидевшей Эль и продолжила: — Я серьёзно. Живи сегодняшним днём. Твое положение не отнимает у тебя право жить оставшееся отведённое тебе время! Жить, Эльза! А не существовать, — эти слова были сказаны настолько проникновенно, что тронули Эльзу до глубины души.       — По крайней мере, мы с Джеком уж точно скрасим твоё пребывание здесь, — после этих слов Мэй ободряюще улыбнулась. — Даже если нам троим суждено помереть в этих стенах, так и не выйдя наружу, мы есть друг у друга — и это главное.       Повисло недолгое молчание, которое нарушила Эльза, положив свою руку поверх руки Мэй, и искренне поблагодарила. А после свои пять копеек вставил Джек:       — Ты же не сторонник воодушевляющих речей, — иронично улыбаясь, снова подколол он Мэй.       — Я не сторонник душнил, — показав язык Фросту, парировала девушка.       Вскоре прозвенел звонок, возвещающий об окончании прогулки, и они поспешили на групповую психотерапию.       Венера — врач, которая вела эти занятия, в отличие от своих «подопечных» прекрасно знала, что от занятий групповой терапии результат проявится через определённое время. Джек и Мэй относились к ним довольно скептично. Эльза пока ещё не определилась. Перед первым занятием она спрашивала Мэй о том, как они проходят и о том, есть ли результат? Та назвала эти занятий очередным промыванием мозгов.       — Венера говорит, что мне её курс не помогает, потому что я сама не даю помочь себе, так как уже потеряла надежду. На счёт последнего она права конечно, но и в самом начале лечения здесь, это тоже мало чем помогало, — развела руками Мэй.       Меланхоличности добавляла осенняя атмосфера. Сидеть в светлой тёплой комнате, когда за окном моросил дождь, было приятно.       Стелла — участница общей терапии, разносила на подносе небольшие пластиковые миски с печеньем. Джастин разливал по стаканчикам тёплый чай с облепихой.       Чтобы было комфертнее, Венера предложила ребятам пледы. Некоторые отказались, но в любой момент могли подойти и взять один из стопки, лежащей на полу около шкафа, в котором находились книги и другие принадлежности, помогающие Венере вести занятия.       — Итак, начнём? — спросила она, когда все уселись, и в ответ получила только положительные кивки. — Сейчас я попрошу каждого описать жизнь до болезни в любом удобном формате.       «Интересно, если бы я помнила, что бы я рассказала?» — подумала Эльза.       Начать вызвалась Стелла. Все внимательно слушали девушку и видели, что она скучала по той жизни: по университету, по друзьям, которые остались там, на воле. Было мило, что они до сих пор писали ей. По рассказу Стеллы становилось понятно, что упомянутые люди по ней скучали и с нетерпением ждали выздоровления.       Следующим был Джастин:       — Всем привет, меня зовут Джастин, и больше всего я скучаю по своему скейту, — в манере блогера продекламировал он. Все засмеялись, а парень продолжил рассказ.       Кататься сейчас мешали проблемы с координацией, которые начинались именно когда он вставал на скейт, садился на велик, ролики, про качели и карусели вообще стоит промолчать. Но Джастин относился к своему положению с юмором, хотя иногда, во время прогулок, когда он оставался один, во взгляде можно было заметить грусть.       Следующей была Мэй. Сегодня она была не такой капризной и вызвалась сама, в то время как обычно была последней.       — Нарушаем устоявшиеся традиции? — шутливо прокомментировала Венера. Мэй улыбнулась и в общих чертах описала свой будний и выходной распорядок дня.       — Ты как будто из учебника по английскому сбежала, — прокомментировал Джек, что вызвало новые смешки.       — Посмотрим, из какого сбежал ты, — парировала Мэй и с интересом посмотрела на него, призывая перенять эстафету. Джек, улыбнувшись, ответил:       — Я бы рад принять участие в обсуждении, однако ничего до болезни не помню.       Эльзе показалось, что у неё даже сердце забилось сильнее. Она помнила, что слышала о пациенте с таким же недугом, и была сильно удивлена, что им оказался Джек!       — Да, мне передали, — кивнула женщина. — Хорошо, Джек. У нас есть два выхода: можете представить, какой была ваша жизнь до болезни, или рассказать о сегодняшних переживаниях касаемо амнезии.       — Я выбираю первое, — недолго думая ответил Джек.

***

      — Почему ты раньше не говорил о том, что ничего не помнишь? — поинтересовалась Мэй. Джек пожал плечами и ответил, что, наверное, не подворачивался случай заговорить на эту тему.       — Хорошая отмазка, — саркастично отметила девушка. — Вот только о болезни мы говорим большую часть времени, что проводим здесь. — На это заявление парень глубоко вздохнул и с видом «я просто не хотел ни с кем это обсуждать» больше не заговаривал на эту тему.       Эльза, как всегда, была неразговорчива, но в то же время рада, что Мэй озвучила вопрос, который хотела задать она. Но понимая, что каждый из них имеет право на молчание, решила не мучить Джека расспросами.       — У меня болит голова. Пойду прилягу, — произнёс Джек, поворачивая в сторону своей палаты.       — Ты не идёшь на процедуры? — удивилась Мэй.       — У меня в три, — ответил Джек, и они попрощались.       — Ты чего задумалась опять? — прервала повисшую тишину Мэй.       — Да ничего… — пробормотала Эльза, отвлекаясь от размышлений, а после пояснила: — Просто думаю об амнезии. Джек не хочет об этом говорить, а я… — она вздохнула.       — Может, тебе поговорить об этом с врачом? — предложила собеседница.       — С врачом не то…       — Боишься? — улыбнулась Мэй.       — Возможно, у меня паранойя, — кивнула Эльза, — но я…       — Хочешь пока разобраться во всём сама, как Джек? — подколола Мэй.       — Ага, — усмехнулась Эльза.       — Нашли друг друга, — прокомментировала Мэй. — Но это хорошо: понимать, что с тобой происходит, — добавила она. — Я перестала всем этим интересоваться, потому что начала терять надежду. — Несмотря на содержание фразы, сказана она была легко, но Эльза всё равно ободряюще сжала руку новой знакомой.

***

6 августа 2030 года

      Вместе с пробуждением его встретила пульсирующая и медленно нарастающая головная боль. Тело было обессиленным и очень тяжёлым. Парень оглядел помещение, в котором оказался, и сразу понял, что это больница. Рядом стоял мужчина, устанавливающий капельницу. Заметив, что пациент очнулся, он спросил о самочувствии. Джек сохранил в памяти свои слова о головной боли и слабости. Врач что-то сказал в ответ, но Джек этого уже не помнил, снова погрузившись в темноту.        — Вам нельзя вставать! Вы должны быть в постели! — воскликнула медсестра, увидев Джека в коридоре. Совершенно босой, он стоял в больничной пижаме посреди тёмного коридора и смотрел на ярко светящийся полумесяц на небе.       Девушка уже взяла пациента за руку, чтобы отвести в палату, но тут же оторопела. Холодная ладонь обжигала настолько, что в уголках глаз непроизвольно выступили слёзы. Помощь — это то, в чём заключалась её работа. То, чем она действительно горела, но сейчас не могла осуществить. Когда прикосновение к чужой руке стало невыносимым, она выпустила её из хватки. Лишившись опоры, рука безвольно повисла вдоль туловища.       Парень, в свою очередь, перевёл взгляд с луны на стоящую рядом. В тени коридора не было видно изменившегося цвета его глаз, но девушка уже предположила, что это могло произойти. Она хотела бежать звать на помощь, когда он схватил её за предплечье. Холод ощущался даже через ткань медицинского халата и блузки под ним. Когда он заговорил, она отчётливо увидела пар, появившийся из-за разности температур.        — Если мы не найдём лекарства, вы все погибнете… — больше он ничего не сказал. Только отпустил её, затем засунул руки в карманы и всё так же босой отправился в свою палату. Медсестра ещё некоторое время постояла в нерешительности, а после побежала за врачами.        — Думаю, это вирус, — отозвался врач, глядя на уснувшего пациента.        — Если ваше предположение верно, то это будет уже четвёртый случай за последние три дня. И это только в нашей клинике. Думаю, наши коллеги из центра по лечению вируса рано обрадовались. Лечение помогает, но может начаться рецидив, — высказал свои опасения коллега.        — Результаты теста будут завтра. А пока нам нужно следить за изменениями состояния больного, — заключил врач. На следующий день результаты тестов были отрицательными, а у больного случился очередной приступ. 

***

1 октября 2030 года

      С тех пор прошло два месяца. В клинике Джек пробыл недолго: спустя три дня после поступления был отправлен в один из больших центров по лечению вируса. Хотя врачи не обнаружили клеток болезни в его организме, все симптомы указывали на их наличие. Потому парень месяц пробыл в отделении для заражённых средней степени. Самочувствие улучшилось. Головные боли стали беспокоить меньше, а приступы, как в клинике, с тех пор не проявлялись. Сам он о той ночи ничего не помнил.        В середине сентября центр закрыли на санитарную обработку, а пациентов распределили по другим филиалам. Так Джек и оказался в здесь, где встретился с Мэй, а потом, спустя неделю, появилась и Эльза.       В их первую встречу с Разенграффе, внутри парня что-то щёлкнуло, появилось ощущение, что поиски наконец завершены. Однако это оставалось единственной причиной для радости: головные боли вернулись, и теперь Джек боялся снова потерять контроль. Ведь только недавно его перевели в отделение к легко болеющим: у кого приступы прошли либо не было совсем.        Он не хотел никого посвящать в свою амнезию и странное течение болезни: из-за врождённой магии его ситуация значительно отличалась. А проявлявшиеся способности у других пациентов ничего общего с этим не имели. Сила убивала их.       Из прошлого парень помнил ровно столько же, сколько помнила Эльза. Отличие их состояло только в том, что девушка не скрывалась, а наоборот, охотно делилась сведениями об истории болезни, но Джек чувствовал, что и она недоговаривает. Предельно честной из них была только Мэй.