Сыграем в прятки?

Становится так жарко, что начинает кружиться голова. Вдруг и ноги подкашиваются; и откуда во мне такая прыть после того, что он сделал со мной там, в гостиной? Я кидаюсь сначала к постели, потом, кое-что сообразив, возвращаюсь к двери и тихонько закрываю её, стараясь не заставить скрипнуть половицы под ногами. Хотя я уже слышу его шаги: он поднимается по лестнице, медленно, и нарочно громко ступает босыми ногами по полу. Луна как раз вовремя являет свой лик, через окно в комнату проникает её свет, и я вижу... Тут довольно узкая постель, стеной шкаф, компьютерный стол, пара коробок... Я как загнанный в ловушку зверёк: оглядываюсь, пытаясь понять, куда мне деться, но явных спасительных предметов, за которыми можно было бы скрыться, не нахожу. Это спальня одного из его друзей, соизволивших уехать и оставить меня с этим похотливым... – Ну конечно же, ты здесь! – слышу я позади себя его задорный голос и оборачиваюсь. Мой мужчина стоит в дверях, правая его рука опирается на косяк, левая – лежит на бедре. Мои искушённые глаза оглядывают его голые плечи, чуть видимые ключицы, гладкую, невероятно соблазнительную грудь, плоский живот... Стоп, а когда он успел натянуть на себя брюки? А главное, зачем? Мой стон разочарования настолько громкий, что он, в который раз за день, смеётся над моей реакцией. – Так неинтересно, – наиграно-обижено произносит он и скрещивает руки на груди. – Ты совершенно не умеешь прятаться. У тебя дрянные рефлексы, девочка... Он бормочет ещё что-то, а я, кажется, действительно туплю, и пялюсь, и пялюсь на него, полуобнажённого, и поверить не могу в то, что это – всё ещё тот самый сдержанный джентльмен, который три дня подряд почти игнорировал меня. Он вдруг задумчиво проводит указательным пальцем по своим губам, а я, заворожённая и... голая, стою возле постели и захлёбываюсь слюной. Этот мужчина не знает, насколько он прекрасен. И настолько я счастлива иметь его... Звучит это крайне пошло даже в моих мыслях, и я улыбаюсь. – Чего улыбаешься? – Это всё ты. Ты забавный. Вот так я его и ошарашиваю... На какое-то мгновение он кажется удивлённым, и его голос приобретает игривые нотки: – Я? Это я-то забавный? – Конечно, – я невозмутима настолько, насколько и обнажена. То есть полностью. – Ты так ловко носил маску строгости и сдержанности эти дни! Что же вдруг заставило тебя прогнать ребят из дому и напасть на меня в гостиной? – Напасть? О, ты ещё не знаешь, каково это. Когда он делает шаг в глубину комнаты, и лунный свет касается его взъерошенных волос, высокого лба, плеч, рук, я невольно сжимаюсь от подобной грации, простой мужской красоты и чувственности. В каждом его движении есть что-то волнующее меня, заставляющее трепетать и дрожать. Когда я успела поддаться на его... чары? И когда это я стала такой зависимой? – Ты не успела спрятаться, – его губы растягиваются в похотливой улыбке, и я невольно сглатываю. Он делает шаг вперёд, так резко и быстро, что я вскрикиваю. Протягивает руку, чтобы схватить меня, только вот на этот раз я быстрее: вскакиваю на постель, в пару шагов пересекаю её и спрыгиваю на пол. А мой мужчина, всё ещё улыбаясь, стоит напротив. – А ты втянулась в игру, как я погляжу. Его голос тихий и глубокий, мне кажется, из-за растущего желания. В комнате становится ещё жарче. Мои волосы так и липнут к спине, но я обхватываю себя руками, закрывая груди. – Ты первый начал эту игру, – почти шепчу я и отхожу дальше, к стене. – Ну так я её и закончу. Он улыбается (чёрт бы побрал его улыбку!), потом медленно расстёгивает единственную пуговицу брюк, а затем тянет язычок молнии ширинки вниз. Этот звук расстёгивающейся молнии заставляет мои руки дрожать. – Ты же не боишься, моя маленькая? Адреналин внутри меня будто материализуется, и его становится больше, чем самой крови в венах. Когда он наконец снимает брюки и начинает обходить кровать, я залезаю на бледно-розовые простыни, желая перемахнуть на ту сторону, но он уже позади меня, хватает за лодыжку, и я глупо плюхаюсь на живот; он тянет меня к себе, затем переворачивает на спину. – Опять попалась! – весело сообщает он мне, опираясь надо мной руками на постель. – Ну как же мне научить тебя быть хоть чуточку проворней? Я так и не успеваю ответить; он наклоняется ниже, горячими губами накрывает мои, раскрывает их языком и начинает бесновать у меня во рту. Он горячий, влажный. Он меня дразнит: то слегка покусывает мою нижнюю губу, то проводит по ней языком, то отстраняется. И так снова и снова. А у меня, кажется, не остаётся сил на ожидание. Я хочу его. От возбуждения я не знаю, куда деть свои руки. Его спина, наверное, уже горит от царапин, оставленных моими ногтями. Я шире раздвигаю согнутые ноги, чтобы он получил больший доступ к моему телу. И когда его грудь касается моей, я шумно вдыхаю жаркий воздух ртом. – Ты это... специально делаешь! – почти восклицаю я, двигаясь под ним к середине кровати. А он – за мной, сминая простынь пальцами и коленями. Ну просто хищный кошак! – Нужно же придумать тебе наказание! – Это за что же?! – За то, что ты согласилась на эту дурацкую игру, а не дала сделать мне то, чего я хочу, прямо на кухне. – Дурак! – только и выдыхаю я, прежде чем притянуть его к себе. Он смеётся, быстро чмокает меня в лоб и тут же отстраняется. Выпрямляется, хватает мои ноги под коленями и тянет на себя. Я громко охаю, когда чувствую, как его твёрдая плоть касается внутренней стороны моего бедра. Он вдруг ложится между моих разведённых ног, опирается на левую руку, а правой начинает нежно водить по линии талии. Ловит мой взгляд и смотрит так пристально, так серьёзно, что я непроизвольно сглатываю, не в силах улыбнуться или моргнуть. Он так близко, так тесно, но серые глаза смотрят ещё глубже. Снова выпрямляется на вытянутых руках, потом наклоняется и проводит горячим языком между моих грудей. Это новый электрический заряд в моём теле – я откидываю голову назад, вскидываю руки над головой и стискиваю пальцами простынь. Сквозь дымку накатывающего новой волной желания слышу его приглушённый шёпот: – Посмотри на меня, детка. С трудом заставляю себя открыть глаза и взглянуть на него. А он улыбается мне своей самой очаровательной и соблазнительной улыбкой. Ненормальный. Сумасшедший. Невероятный. И весь мой. Он снова целует меня в губы, и мне кажется, будто я ещё чувствую аромат вина. Или это просто он такой сладкий. Да, скорее всего, именно он такой. Он жмурится от удовольствия, когда, опираясь на руки, трётся об меня животом и бёдрами. Я, кажется, уже извиваюсь под ним, как только возможно. Как он может ждать и медлить? Он не позволяет мне закричать, когда доводит до грани своими руками, сжимающими мою грудь. Бесцеремонно накрывает мои губы своими и вбирает мои стоны в себя. Ну почему он такой горячий? Мне уже не хватает воздуха. Но вот он выпрямляется, очень быстро оглядывает меня горящим страстью взглядом, сгибает мои ноги в коленях и поднимает их повыше. – Ну только держись! – хрипло выдыхает он и улыбается. По тому, как он это говорит, мне следует бы догадаться, что произойдёт дальше. А дальше он опускается, упираясь членом мне между ног, делает быстрое движение и входит так глубоко и резко, что я, сама того не понимая, выгибаюсь и двигаю бёдрами ему навстречу. Прикрываю глаза, но не совсем; хочу видеть его напряжённое лицо и сжатую челюсть; хочу просто, чтобы знать, что ему так же хорошо со мной, как и мне с ним. Не думала, что он может двигаться так быстро, так по-сумасшедшему. Чувствую его всего, полностью и до конца. А он врезается в меня всё быстрее и быстрее; узкая кровать трясётся под нами. На какой-то миг я вообще перестаю чувствовать её под собой. Вообще ничего не чувствую, только сладкий жар и его в себе. Он громко и часто дышит, почти хрипит, пытаясь ускорить темп, и я хватаюсь за него, пряча пальцы в его волосах, и сама пытаюсь сдерживать крик, хотя, казалось бы, зачем это нужно. Мне опять становится жарко, и сладкое томление внутри растёт всё быстрее. А он, не останавливаясь, касается губами моей шеи, опускается ниже, то возвращаясь, то отрываясь от меня из-за резких рывков. Ощущаю, что он на пределе и сдерживаться больше не может, как и я. И я вижу его широко раскрытые, серые-серые глаза и приоткрытые губы; слышу, как он на пике наслаждения шёпотом произносит моё имя, потом обмякает, падая, но всё ещё оставаясь во мне. И вот тогда я даю себе волю, освобождаюсь, когда тело моё сводит судорогой. Мы лежим на кровати, которая вот-вот, чёрт бы её побрал, наверное, развалится. Такой тряски я не помню за все те разы, что мы занимались сексом. Кажется, сегодня действительно случилось что-то особенное, раз я даже не ощущаю своего тела. Сейчас расплавлюсь, не иначе. Но стоит ли говорить, что мне хочется снова... – Понравилось? – шёпотом спрашивает он, поднимая голову с моей груди и улыбаясь. А я даже ответить не могу. Кое-как выдавливаю из себя слабую улыбку и откидываю голову на простыни. Он хрипло смеётся, ведя ладонью по моему животу и ниже. Касается губами кончиков грудей, и я не могу сдержаться, чтобы не застонать. Он чувствует влагу на своих пальцах, которые, так его разэтак, повсюду уже побывали; затем смотрит мне в глаза с искренним удивлением. – Ты определённо втянулась в игру, – и его голова уже между моих ног...

***

Я включаю плеер, делаю музыку погромче, затем босиком, на цыпочках прохожу по коридору к двери ванной комнаты. Захожу внутрь, здесь чертовски жарко и много пара. Зеркало на стене запотело, я вижу лишь смутное отражение себя самой. Подхожу ближе к закрытой кабинке душа. За плотным стеклом вижу его силуэт. Он двигается медленно, руками водит по шее, длинные пальцы, несколько минут назад ласкавшие меня, касаются плеч, груди, бёдер. Я сглатываю и непроизвольно сжимаюсь от наиприятнейших ощущений. А я всего лишь смотрю на него. Заворачиваюсь поплотнее в простынь и прислоняюсь к запотевшему кафелю стены. Кажется, он слышит меня. Выключает воду, открывает дверь душа и так и стоит полубоком, глядя на меня, высокий и мокрый. Волосы откинуты назад с его лба, глаза сверкают, на губах – улыбка. А капли воды стекают вниз по его коже. Я прослеживаю одну из них взглядом – она скользит к его ногам между ягодиц. Я улыбаюсь. Если у него такая классная задница... Ну что я могу поделать! – Я не закончил, – нарочно-строго произносит он, утирая лицо ладонью. – Или ты решила влезть без очереди? Тогда, милости прошу. Молчу. Просто стою и смотрю. Улыбаюсь, наверное, до жути глупо. Будто ребёнку несут целую чашку шоколадного мороженого, и он вот-вот его попробует. Из коридора доносится очередная песня. И Дэмьен Райс поёт безумно красиво, нежно и мягко. – Не могу отвести глаз от тебя*, – повторяю я строчку из песни, а мой мокрый мужчина довольно хмыкает. – Дуэтом хочешь спеть? – Вообще-то, не совсем, – я показываю ему мобильник, который всё это время держу в правой руке. – Звонили твои друзья. Сказали, если ты ещё раз прогонишь их из дому на всю ночь, даже не объяснив, зачем, они не хотят тебя знать. Он улыбается во все свои тридцать два, облизывает губы и прислоняется к стенке душа. Потом томно вздыхает и уже полностью поворачивается ко мне. Мой взгляд скользит ниже, стремясь поскорее оценить все его достоинства. Оцениваю. И шумно выдыхаю воздух ртом. – Когда они вернутся, то будут очень злы. Поэтому, давай не будем тратить времени, – говорит он и протягивает мне руку. Я кладу мобильник на стеклянную полочку рядом с зеркалом, скидываю на пол простынь, беру его за руку и, шагнув в душ, закрываю за собой дверь. _________________ *Песня: Damien Rice - The Blower's Daughter содержит в себе строчки: I Can't Take My Eyes Off You.