В шесть часов вечера после войны

В первых числах июня семейство Грейнджер решило возвращаться в Лондон. Гермиона аппарировала, бережно держа профессора за талию, прямо в гостиную своего покинутого на год дома. Откуда-то из-под дивана к ней сразу же кинулся с громким мявом огромный рыжий кот, подсек ей ноги, и они со Снейпом грохнулись на пыльный ковер. По закону подлости профессор оказался снизу, да еще и на правом боку, и благополучно потерял сознание. Очнулся он снова в спальне. На этот раз обстановка понравилась ему больше – тут хоть мебель была, а не эти глупые стеклянные столики, жесткие неудобные кресла на гнутых металлических ножках и прочие прелести новомодной австралийской квартиры. – Вам тоже не нравится стиль «хай-тек», профессор? Здесь гораздо уютнее, чем в Австалии, правда? А как Вам британская погодка? – нет, этот лохматый гриффиндорский вопиллер просто невыносим. Голова ведь раскалывается после падения! А погодка самое то – проливной дождь барабанит по окну. Как же он соскучился по дождю… Профессор, наконец, отвернулся от окна, и взгляд его упал на его собственный книжный шкаф. Из его собственного кабинета в Хогвартсе! А рядом второй! Корешки книг знакомы до боли, но стоят не в привычном порядке. Лучшее, любимое, то, что годами лелеялось в сердце и доставалось по самым невероятным уголкам Британии и всего мира! Ярость затуманила глаза, в голове взорвалось: «Да как она посмела! Это его личные апартаменты! Его вещи! Как эта мерзкая самоуверенная приставала посмела к ним прикасаться!» – Профессор, не злитесь, – тихий виноватый голос пытается успокоить пылающий гневом мозг, прохладная рука гладит лоб, поправляет рассыпавшиеся по подушке волосы. Снейп гневно мотнул головой, и рука быстренько убралась. – Всю Северную башню развалило, – ага, теперь-то наконец, ты принялась оправдываться. Ну-ну, послушаем. Все равно оборвать тебя сейчас возможности нет. Но он ее найдет, непременно найдет, эту чертову возможность! – В вашем кабинете осталось буквально полторы стены. Подземелья не пострадали, а вот цокольный этаж… Профессор Слагхорн сразу же забрал из ваших шкафов все самое ценное, а книги были завалены камнем и штукатуркой. Он сделал это потому, видимо, что считал вас мертвым. Я забрала остальное, потому, что вы живы. И я знала, что это все вам понадобится. Вот вам блокнот, вот ручка. Не перо, конечно, зато чернила не нужны. Теперь можете сказать мне все, что обо мне думаете. Снейп с трудом, опираясь на один локоть, сел в кровати, пристроил на коленях блокнот и попытался писать левой рукой. Получалось отвратительно. Во-первых, до сих пор зельевару не было нужды учиться писать левой рукой. Во-вторых, блокнот постоянно ерзал по шелковым пижамным брюкам. А в-третьих, приступ ярости еще не прошел. Хотя… «Спасибо за библиотеку. Из зелий что-нибудь сохранилось?» – тратить силы на написание ругательств было просто непродуктивно. – Да, мне пришлось сделать шкафы двойными, комната слишком мала. Вот, смотрите: шкаф с книгами служит дверцей для шкафа с ингредиентами и зельями, – с этими словами спасительница-воровка (Снейп даже в мыслях не мог назвать ее по имени) легко отвела в сторону один из шкафов. С бедным профессором чуть не приключился удар. Там стоял еще один шкаф, в средней части которого был встроен его секретный сейф. Замкнутый, между прочим, на пять сильнейших заклятий. В том числе два очень неприятных. Не смертельных, но болезненных – Мне пришлось провозиться с ним больше двух дней. От двух заклятий остались только следы. «Еще бы, я замкнул их на стены замка, а они рухнули», – это Снейп писать не стал.1 – Следующие два я сняла в первый же день, а третье… Профессор, это было гениально! Бровь профессора изобразила вопрос, даже блокнот не понадобился. – Трансфигурировать зелье в металл, сохранив при этом все свойства этого зелья! Ключ из жидкости, твердый, но не ледяной! Я билась над ним двое суток, правда, при этом мне приходилось еще и за больными ухаживать. Но, как вы сами почувствовали, все можно делать на автомате – мыть, кормить, убирать. «Вы могли погибнуть.» – Нет, не могла. Вы же не стали бы ставить в своем кабинете смертельные ловушки. Ведь это школа, а ученики вечно суются туда, где их никак не ждешь, – и улыбка, да такая, что в комнате заметно посветлело. «Особенно гриффиндорцы.» – Да, это наше исконное свойство – находить неприятности на свою голову, – ее смех легким колокольчиком вплелся в шелест дождя. «М-с Г., вы это признали? Мир сошел с ума!» – Я вообще много чего признала за этот год вне школы… И хочу сказать, сэр, что вы были правы, – улыбка угасла. Снейпу даже стало немного жаль – с ней было как-то… уютнее, что ли? «Прав в чем?» – В том, что называли меня невыносимой всезнайкой. В том, что не замечали на уроках мою поднятую руку. «У меня галлюцинации. Чем вы меня напоили?» – Да нет, все наяву. Просто, когда мы с Гарри и Роном пустились в это свое путешествие за хоркруксами, выяснилось, что я, со своими книжными знаниями, совершенно бесполезна, – теперь она смотрела куда-то в угол комнаты, пальцы нервно комкали уголок его одеяла. – А мои спутники совсем не умели думать сами и все ждали от меня готовых ответов. Как же, заучка Гренджер переворошит всю библиотеку, но найдет ответ, что за чучело заперто в Тайной комнате, как провести час под водой без акваланга… Рон настолько обнаглел, что даже и не начинал делать домашнюю работу, пока не выцыганит у меня вступление или хотя бы учебники с закладками и подчеркиваньем, где и что списывать. А там, в лесу, когда поняли, что я ничем не могу помочь… Рон ушел, бросил нас. Гарри был как в бреду. Понадобилась очень мощная встряска, чтобы они начали действовать… «Ну вот, а реветь-то теперь чего? Все ведь уже давно закончилось. Развела тут сырость. Ну уж нет, утешений от меня не дождешься». «И что же это было?» – Ваша лань, меч Гриффиндора, Рон нашел нас и спас Гарри. А потом нас поймали егеря Волдеморта, и мы попали в Малфой-Мэнор. «Мне жаль, что вам, м-с Г., пришлось пережить такое…» – Вы про Беллатрикс? Зато у меня оказался ее волос, и мы смогли ограбить банк Гринготтс, – опять улыбка, ну надо же, какая резкая смена настроения. Не к добру это. «Когда я узнал о том, что вы сделали со своими родителями, я решил, что по вам Слизерин плачет. Теперь думаю, что плачет Азкабан». – Это комплимент, сэр? Про Слизерин? Я польщена. «Ну вот как с ней общаться? То недокормленный ребенок лет семнадцати, то зрелая женщина. И не боится меня ни капли. Хотя, после того, в каком виде она меня наблюдала… и не только наблюдала. Да, и я же просто у нее н-надцатый пациент». «М-с Г., почему я в вашем доме, а не в больнице? И почему в таком плачевном состоянии?» – Я прячу вас. «Что?» – сразу обе брови вверх. И черный взгляд, в котором столько удивления, сколько Гермиона за все свои шесть лет в Хогвартсе не могла припомнить. – Это долго объяснять… «Думаю, время у нас есть. Я, по крайней мере, никуда не спешу». – Хорошо, – этот вздох он шесть лет слышал перед каждым ответом, разрешение на который она все же умудрялась у него выпросить. – В общем, после того, как я аппарировала с вами в Австралию, битва вскоре и закончилась. Волдеморт запустил в Гарри «Авадой», Нарцисса спасла его, Невилл убил Нагайну. Потом был еще один бой, уже в Большом зале. Тогда уже из наших никто не погиб. Гарри, оказывается, повторил подвиг своей матери – отдал свою жизнь за нас, и Упивающиеся не могли причинить нам серьезного вреда, – о, Мерлин, это дежа-вю. Опять трещит, как на уроке. Только и разницы, что фразы теперь не из книг. Как бы обратить ее внимание на детали? – Всех повязали, стали искать вас. Гарри сказал, что ваше тело лежит в Визжащей хижине, что вы погибли, как герой. Никто, конечно, не поверил, ну, насчет героя. От Визжащей хижины к тому моменту остались только угли. Потом начались суды над Упивающимися. Все это тянется до сих пор. Новым министром магии стал Кингсли Шеклболт, он, по крайней мере, вполне вменяем. Да и Гарри с ним в хороших отношениях. Он все пытается заставить Шеклболта оправдать вас, просмотреть ваши воспоминания, но тот отговаривается нехваткой времени. Мерзко все это. Такое чувство, что все, за что мы боролись – это перераспределение власти и денег, – она совсем не смотрит на него, опять уставилась в свой угол. Интересно, что же там такое, что просто притягивает ее взгляд. – А состояние… Это я виновата. Я перенесла вас к своим родителям, а сама вернулась в Хогвартс. И целую неделю не могла вырваться, даже ночью. За это время сепсис сделал свое дело. Ваш организм был ослаблен многолетним стрессом, и отказывался бороться за жизнь, – ну, наконец, взглянула на протянутый блокнот. «Так, а теперь подробнее и по пунктам. 1. Как Нарцисса спасла Поттера?» – О, это было довольно неожиданно. У нее не было палочки. Зачем она увязалась с Волдемортом – не знаю, но она была там, на поляне, куда Риддл вызвал Гарри. «Авада» выжгла частицу души Волдеморта, которая была в Гарри. Он упал и не двигался. Тогда их хозяин отправил Нарциссу проверить, жив ли тот еще. Она сразу поняла, что Гарри не умер. Спросила про Драко, а мы как раз перед тем, как идти в Визжащую хижину, видели его и помогли избавиться от Упивающихся, которые хотели его убить. Странные все-таки понятия о преданности были у Волдеморта, – девушка пожала плечами, – уничтожить сына и ждать, что мать будет ему верна. В общем, Гарри подтвердил, что Драко жив, и Нарцисса провела обряд «сенауруалам», для него ведь палочки не надо – только горячее желание. Знаете, сэр, что это за обряд? «Да уж, наверное, знаю. «Возьму твою боль». Только непонятно, откуда этот шаманский обряд знает миссис Малфой. И где она взяла плоть и кровь Поттера, что бы ее съесть, как того требует процедура». – Она царапнула его, а потом быстренько отошла за круг Упивающихся и облизала ногти. Ей ведь не нужен был длительный эффект – только на три «круциатуса». «Три «круциатуса»! Бедная Цисси. Впрочем, девчонке, что сейчас сидит на краешке его кровати, «круциатусов» досталось больше. Если бы Бешеная Белла выжила, задушил бы ее собственными руками». «Дальше. Как ей удалось сохранить в тайне…» – То, что больно не Гарри, а ей? Она закусила запястье. Просто заткнула себе рот и упала под куст за кругом Упивающихся. Кстати, прокушенное запястье было зафиксировано колдомедиками по настоянию Гарри. Он хочет использовать это для оправдания ее на суде.2 «2. Как Лонгботтом убил змею?» – Вы спрашиваете, сэр, потому, что считаете его трусом? Да будет вам известно, что он вообще никого, кроме вас не боялся. Вы для него были страшнее Волдеморта! – и нос задрала, ну надо же, как мы яростно защищаем своих, гриффиндорских! Да не буду я баллы снимать, не кипятись. Тем более, что и не за что. «Я польщен. И все же?» – Том Риддл веселился. Он попытался «перераспределить» Невилла на Слизерин и нахлобучил ему на голову Распределительную Шляпу. А когда тот отказался, поджег Шляпу. Огонь сразу распространился на всего Невилла. Потом Волдеморт послал свою змею убить его, так же, как вас. Но Невилл вынул из Шляпы меч Гриффиндора и отрубил ей голову. «Он успел вынуть меч. Я – даже палочку не успел». – Змея была раз в десять дальше от Невилла, чем от вас, у него было время среагировать, пока она летела к нему. Он сильно обгорел. Сейчас уже все хорошо, только шрамы… «Могу дать рецепт мази, которая рассасывает келоидные рубцы». – Давайте! Конечно! В течение следующего часа после написания рецепта профессор был избавлен от общества своей спасительницы. Хотя его так и подмывало проконтролировать процесс приготовления мази, происходивший на маггловской кухне, но спускаться вниз было как-то неудобно. Еще решит, что он жить без ее общества не может. Дремота только укутала Снейпа своим теплым покрывалом, как над ухом снова раздался звонкий голос: – У меня получилось! Спасибо вам, профессор! «Мерлин, она что, решила довершить то, что не доделала Нагайна? Зачем тогда было таскать меня по двум континентам? Лучше бы оставила в Визжащей хижине». «Я рад. Если сделаете голос потише, буду счастлив». – Простите, сэр. Можно, я оставлю вас на часик – смотаюсь в Хогвартс, отдам Пэнси мазь. «Пэнси?» – Да, Пэнси Паркинсон. Она работает в лазарете. У нас, в ожоговом отделении дежурства так распределены: Парвати Патил, потом Пэнси, за ней я, за мной Джинни Уизли. Мы дежурим сутки, а три отдыхаем. С этими словами горластое сияющее недоразумение аппарировало прямо из спальни, оставив бывшего декана Слизерина с открытым ртом. «Мир и вправду сошел с ума. Паркинсон, умница и красавица, всегда на дух не переносила гриффиндорскую выскочку. И что же могло заставить богатую изнеженную девушку заняться такой грязной работой?» Тут перед глазами профессора опять встала картина, где тонкая девичья фигурка левитирует к двери из комнаты утку, полную вонючей мочи. Были бы голосовые связки – застонал бы. А так пришлось молча скрипеть зубами и вымещать злобу за свой стыд и бессилие на таком же бессловесном резиновом мячике. «Да, и не забыть посоветовать этой чертовой егозе поставить противоаппарационный барьер, если не хочет неожиданных гостей». ---------------------------------------------------------------------------------------------------- 1 Вообще, теперь его письменная речь будет выделять курсивом. А что не курсивом – то всяким Мисс-знаю-все-на-свете и читать не надо. 2 А как еще объяснить такое избирательное действие «круциатуса» на Поттера – тело его подлетало и падало, а боли он не испытывал? Он ведь отдал жизнь не за себя, а за всех своих друзей, учеников и учителей. Распространить выгоду от жертвоприношения на саму жертву – это перебор даже для блондинки. ИМХО.