Моя сестренка любит вишню

Шли недели, май подходил к концу, и я уже умудрился при таком бе-шеном ритме жизни с Реджиной сдать успешно все экзамены, кроме одного. Этот экзамен был особенно важен для меня, так как там будет присутствовать комиссия, и мне нужно будет проявить себя с самой лучшей творческой стороны. В ночь перед экзаменом я сидел и усердно готовился, изучая техники игры на гитаре и техники вокала. На часах было полвторого ночи, когда в комнату ко мне проскользнула Реджина. Она подошла к моему столу и стала рассматривать то, что я делаю на компьютере, то, что я пишу в блокноте. — Это тот самый последний экзамен, про который ты говорил? — поинтересовалась она, хотя я прекрасно понял, зачем она сюда пришла. Явно не для того, чтобы выяснить, как у меня проходит подготовка к экзамену. — Да. Очень важный, — строго ответил я, заложив карандаш в рот и став набирать новый запрос в адресной строке. — По-о-онятно, — протянула певуче девушка, подпрыгнув игриво на месте. Затем сестра подошла ко мне сзади и обняла за плечи. — Ты совсем забыл про меня с этой учебой дурацкой. Я вот быстренько все тесты и нормативы сдала и теперь могу гулять, — обиженно проскулила та. — Реджина, — я, правда, очень хотел сейчас заняться совсем не музыкой, а моей сестрой, но мне нельзя было завалить этот экзамен, — мне нужно готовиться. Завтра я все сдам, и у нас с тобой будет впереди целое лето. — Я не могу ждать! — девушка вскочила рядом со мной, поймав своими ладошками мою руку. — Взгляни! — она приставила мою руку к своей про-межности, и я ощутил, что Реджина вся мокрая. — Ох, — мучительно вздохнул я, откидываясь назад и обращая весь свой взор на сестру, которая победоносно стояла и улыбалась. — Чуть-чуть, — нагнулась она и прошептала. — Реджина, что ты со мной делаешь? — терзал себя я. — Хочу, чтобы ты сделал со мной кое-что... — укусила меня за мочку уха Реджина. — Ой-йой, — простонал я, пытаясь сдерживать себя. Но когда ее шаловли-вые пальчики добрались до моего уже порядком возбужденного органа и стали щупать, я уже не выдержал. — М, сама напросилась! — я резко встал и притянул Реджину к себе, страстно поцеловав. Никогда бы не подумал, что так неразумно влюблюсь... И в кого? В свою младшую сестру. Это такой вздор, такая нелепица, но я не мог управлять своими чувствами. Она обхватила мою шею и запрыгнула на меня, а я подхватил ее руками за бедра. Очень быстро мы переместились в горизонтальное положение. Что-то скрипнуло за дверью, и я отвлекся. — Что это было? — спросил настороженно я. — Сквозняк. Я оставила балкон открытым, — в порыве страсти просипела Реджина, возвращая мое внимание к себе. Я не мог трезво рассуждать сейчас и соображать, поэтому сильно обострять этот вопрос не стал. Поцелуи стали перерастать в настоящую звериную страсть, похоть приобретала новые масштабы и размеры. Я схватил Реджину на талию и бережливо, но быстро переложил на живот. — Хочу тебя так... — прохрипел я, покусывая и целуя ее ягодицы и бедра. — Скорее... — простонала она. — Я взорвусь сейчас просто. Я, как и попросила сестра, медлить не стал, быстро избавившись от ее шор-тиков и трусиков, затем расстегнул пряжку своего ремня и высвободил эре-гированный член. Я всем телом примкнул к Реджине и, нащупав ее щелочку, вошел, плавно погружаясь в омут приятных ощущений. — Сэм... — сладко прошептала со стоном она. Я закопался лицом в ее волосы, а руками стал гладить ее бедра и ножки, постепенно задавая нежный темп, который со временем превратился в ритмично быстрый. — Ты такая сладенькая. М, какого черта ты моя сестра? — промурлыкал я, целуя ее шею. — Ах, сейчас это неважно! — говорила Реджина. Ощущения снова начали нарастать, и я кончил на попку своей сестры, которая судорожно вскрикнула от оргазма. Всю ночь, как часто бывало в последний месяц, мы сидели и разгова-ривали обо всем, я играл тихонько что-то на гитаре, потом мы обнимались, лежали и целовались. Я очень любил вот так проводить время с Реджиной, но это было для нас жуткой проблемой, так как при родителях и Уильяме мы старались вести себя равнодушно друг к другу, как будто ничего не происходит, но сказать, что это было мучительно, означает ничего не сказать. За завтраками мы перекидывались парочкой, казалось бы, незначительных взглядов, но это было очень много для нас. Эти чувства были запретны в любом случае, и мы молились, чтобы об этом никто никогда не узнал. Утром я, позавтракав, сразу же отправился в колледж, но внизу, когда я уже собрался выйти за дверь, меня окликнули. И это был не кто иной, как Уильям. Еще до того, как он что-то сказал, я все понял, и лицо мое приобрело мрачный оттенок. Только не это... — Слушай, Сэм. У меня к тебе всего один вопрос. Уделишь мне пару минут? — лукаво и язвительно начал младший брат. — Что тебе нужно? — грубо ответил я, приготовившись к худшему. — Я тут давеча начал замечать, что вы с Реджиной стали очень дружны. — Давай без сарказма, — поставил я перед ним осекающе руку. — Что ты знаешь? — Все. И даже больше. Я все видел. Хотя бы сегодняшней ночью. Очень мило, — улыбнулся тот. Его гладко и аккуратно уложенные волосы всегда вызывали у меня раздражение, но в этот раз я просто еле контролировал свой гнев. — Прекрасно. Хоть в кой-то раз не дешевое порно из интернета посмотрел, а увидел настоящий секс, — разозлился я не на шутку. — И что дальше? Тебе все равно никто не поверит. — Мне — нет, а вот видеозаписи — скорей всего! — усмехнулся он, выта-щив из своей школьной сумки камеру. — Чертов ты ублюдок, — тихо, но грозно прошипел я, сжавшись всем телом от напряжения. — Что тебе с этого? У меня всего один вопрос — зачем? — И у меня, поверь, и у меня все тот же один единственный вопрос: зачем? Вернее — почему? Она же наша сестра. — Это вышло... случайно. — У вас как-то это уже месяц случайно выходит, — маленький мерзавец стал включать камеру, затем развернул небольшой экран в мою сторону, и я увидел знакомые мне сцены и кадры, на которых мы с Реджиной делаем за-прещенные и аморальные вещи. Мне хотелось прямо здесь и сейчас схватить его, разбить Уилу все лицо и запихать ему эту камеру в задницу. Но, боюсь, мама сразу же прибежит на шум. — Так это был ты вчера... — сказал я себе под нос. — И что ты хочешь? Шантаж? — Можно и так сказать, — поправив свою прическу легким движением ру-ки, произнес заносчиво Уильям. — Вы с Реджиной никогда мне не нрави-лись, а ты особенно. Ты вечно забирал всю славу себе. Ох, какой же Сэм у нас талантливый! На гитарке бренчит и что-то там в микрофон воет, а на са-мом деле ты пустое место. Ты не крут, братишка, ты ничтожество! — злостно проговорил парень. — Это я понял, — проглотил я с трудом оскорбления. — Что ты хочешь? — Чтобы ты убрался из города. — И как ты это себе представляешь? — изумился я. — У меня здесь учеба, как минимум. — Ага, и младшая сестренка, которую ты потрахиваешь периодически! — иронично добавил Уильям. Я быстро глянул за его спину, чтобы убедиться, что наш странный диалог никто не слышит. — Прекрати. Это несерьезно. — Еще как! Я даже уже понял, как ты можешь свалить отсюда раз и навсе-гда, — внезапно Уил достал из своей сумки вскрытый конверт и протянул его мне. Я опасливо взял его, оглядев. На конверте было напечатано мое имя. — Какого черта ты распоряжаешься моей почтой? — вспылил я, но вовремя взял себя в руки. Нельзя было допустить, чтобы Реджина пострадала из-за этого молокососа и его домашнего видео с нашим участием. Я достал письмо и быстро пробежался по нему глазами, оторопев от шока — одновременно приятного и не очень. Это было письмо, присланное лично мне из бостонского музыкального колледжа Беркли. Они отбирают для своего колледжа таланты со всей Америки, и я попал в этот список. — Быть этого не может... — оперся я о дверь. — Да. И эти идиоты в тебе талант разглядели. Так что, свали, и это видео останется при мне. Реджина и никто другой ничего не узнают, — выплюнул эти слова Уильям. Я не без боли в глазах посмотрел на него, размышляя. — Я подумаю... — угрюмо сказал я, опустив голову. Выбора у меня не было. — Ну думай. У тебя есть время до начала июня, а иначе эта запись попадет прямиком в руки родителей. — Затем брат прошел мимо меня, специально задев плечом, и вышел за дверь. Я приложил ладонь ко рту, начиная паниковать. В колледже, за двадцать минут до начала экзамена, я выловил Роя и рассказал ему о том, что произошло. Рой, конечно же, уже с первого дня был в курсе того, чем мы с Реджиной занимаемся. И, прознав про уловки Уила, совершенно не удивился. — Так он вас раскусил? — вытаращил глаза тот от ожидаемого раздражения. — Вот же мелкий гаденыш! — Рой психанул, ударив рукой по железному шкафчику. Я молчал, держа в руках письмо, которое уже успел посмотреть и мой лучший друг. — Что делать, Рой? — умоляюще посмотрел я на своего приятеля. — Что мне делать? — Ты, иди на экзамен! — взял меня за плечи Рой. По его взгляду, полного энтузиазма, я понял, что тот что-то задумал. — Что ты хочешь сделать? — спросил неуверенно я. — О, твой брат, может, и логический гений, но я старше и опытнее. Я знаю все о шантаже! — вспыхнул идеей Рой. — Ладно... Делай, как знаешь, — достоверно глянул я на того. — Твои родители сейчас дома? — задал он необычный вопрос. — Нет, все ушли, — оповестил я Роя. — Отлично. Дай мне ключи от дома! — Я протянул ему связку, и тот побе-жал к выходу. — Что ты хочешь сделать? — громко спросил я, глядя на удаляющегося друга. — Твой брат очень сильно пожалеет, что связался с нами! — таинственно прокричал мне Рой. Я остался в недоумении и пошел на экзамен. Прошел он гладко, комиссия была очень довольна мною. Несмотря на то, что я был погружен в свои мысли и проблемы, спустя полтора часа, я вышел из аудитории, облегченно вздохнув. Я собирался отправиться домой, но в коридоре меня выловил мой куратор. — Сэм, подожди! — подбежал ко мне седовласый мужчина в темно-синем поло и бежевых брюках. — Мистер Флеверс? — вопросительно уставился я на того, обернувшись. — Послушай, тебе уже пришло письмо из Бостона? — Да, — как-то печально вперил я взгляд в пол. — Я очень горжусь тобой, Сэм! Я думаю, и твоим родителям приятно будет узнать, что музыкальный колледж Беркли желает видеть тебя в рядах своих студентов со следующего семестра, — восторженно стал говорить тот, окидывая меня своими теплыми карими глазами. — Да... но мне же снова придется все начинать и вытягивать с первого кур-са, я потеряю уйму времени, — замялся я. — В том-то и вся выгодность этого предложения, что ты идешь к ним на третий курс, так как сейчас закончил второй. — Я сильно удивился. Если все так, то это мой шанс выбиться в знаменитые музыканты. Мой шанс пробиться на эстраду. — Сэм, это, конечно, твой выбор, но такой шанс выпадает раз в жизни. Не упусти его. Если будешь готов, то ты должен будешь отправить им ответное письмо и явиться сюда за документами, которые мы переведем в Бостон по почте в случае твоего согласия, — обосновал мне всю ситуацию куратор. — И, да, Сэм, ты молодец. У тебя настоящее призвание в музыке. Это твое. Не упусти только, хватай удачу за хвост. Подмигнув, мистер Флеверс пошел по своим делам, а я разбитый побрел домой. Всю дорогу я думал о том, как мне поступить, в результате я принял решение. Дома меня ожидал настоящий сюрприз. Я вошел в прихожую и услы-шал шум, треск и гам на втором этаже. Я мигом вскочил на лестницу и вбе-жал на этаж, застав там Роя, который дрался с моим братом. Уильям явно проигрывал в этой драке, так как он лежал на полу, упираясь головой с окровавленным лицом в стену, и ныл. Рой же сидел перед ним на корточках, занося кулак. —Я в последний раз тебя спрашиваю, где оставшаяся камера с записью?! — взвыл он злобно. — Она в сумке, в сумке! — истерично заскулил Уил, закрывая лицо руками. Рой отбросил несчастного Уильяма и полез в его сумку, которая валялась неподалеку. Найдя там то, что искал, он разбил камеру о пол, после чего прошелся жестко по разбитым осколкам техники ногой. Уил ныл, как девчонка, чуть ли не плача. — Что произошло? — недоумевая, спросил растерянно я. — Этот урод! — завопил Уил жалобно. — Нашел все мои сохраненные за-писи, все до единой, каждую копию, и удалил! Как?! Я благодарно взглянул на Роя. — Я же говорил, что побольше некоторых знаю о шантаже и о том, куда нужно прятать копии компромата. Не надо строить из себя вундеркинда, если ты обычный отброс! — плюнул на моего брата Рой. — Чувак, ты просто спас меня! — я подошел к Рою и по-мужски обнял его. — Но что мы будем делать со стукачком? — Хм, я не думаю, что он настолько туп, чтобы распространяться о своем унизительном поражении. Уильям, поверженный, сидел на полу и ощупывал свою голову. Он молчал, так как сказать моему брату было нечего. Я же безмерно был благодарен Рою за то, что он сделал. Но все же меня гложило мое решение, которое менять я в связи с новыми обстоятельствами не собирался. Я решился уехать в Бостон. — Будь осторожнее, — обратился ко мне Рой, а затем к Уильяму. — А ты, ничтожество, еще раз выкинешь подобный фокус, я лично по стенке тебя размажу! Не дорос еще, чтобы со взрослыми дядьками тягаться! Если твой брат не имеет права поднять на тебя руку, то я сделаю это за него с превели-ким удовольствием! Уил ненавистно уставился на моего друга и, подобрав свою сумку, уполз к себе в комнату. Рой же поднял разбитую камеру и пошел в мою комнату. Я отправился туда же. — Так ты решил все-таки уехать? — разочарованно переспросил в очеред-ной раз мой приятель, надеясь тщетно, что я передумаю. — Но почему? Все же хорошо закончилось. Уил будет молчать, ты успешно сдал все экзамены, и вам с Реджиной ничто не мешает. — Слушай, Рой, я понимаю, что это сейчас прозвучит сопливо и все такое, но... эта любовь, она запретная. Я очень люблю Реджину и не меньше хочу быть с ней, но сам подумай, к чему приведут подобные отношения? Мы влюбимся за лето друг в друга окончательно, потеряем головы, а что потом? Мы вырастем, я окончу колледж, она поступит в колледж, я устроюсь на работу, мне нужно будет съезжать от родителей, но... какие перспективы в Рио-Гранде у меня есть? Никаких. Официальные отношения мы с Реджиной завязать не сможем, а, чем дальше все будет заходить, тем подозрительнее для окружающих это будет выглядеть. Пока все не зашло в бесповоротный тупик, который разрушит жизнь Реджине, я должен все оставить. Рой внимательно выслушал меня с серьезным лицом, понимающе закивал головой и произнес: — Ты прав. Полностью. Я понимаю. Неужели все было зря, получается? — Нет. Я навряд ли когда-нибудь разлюблю Реджину. Правда. Мне ни одна девушка, кроме нее неинтересна. Ни одна Самерс Ридинг не заменит мне мою сестру, — мечтательно вскинул я глаза. — А Реджина, она еще маленькая. Пострадает и забудет. Найдет другого парня. — Да. Так и будет. Но она не простит тебя... — предупредил сурово Рой. — И это я знаю. Поэтому у меня к тебе просьба, — я нагнулся к Рою. — Приглядывай за ней, будь рядом и рассказывай мне, как у нее тут дела идут, хорошо? — Обещаю, — Рой встал и я за ним, мы по-дружески обнялись. — Я буду скучать, чувак. Но ты уж покори там весь Массачусетс! — Постараюсь, — мы разомкнули объятия. Тем же вечером я выложил перед родителями письмо из колледжа. Они были рады и одобрили мой выбор. Реджина все это время стояла рядом и слушала весь наш разговор. На ней не было лица, и что-то внутри меня болезненно трещало по швам, когда ее опустошенный и страдальческий взгляд задевал меня. Мне хотелось сорваться и бросить всю эту дерьмовую затею с колледжем Беркли, но я думал не только о своем будущем, но и о будущем моей младшей сестры, на котором можно было бы поставить позорный крест, если бы я остался в Рио-Гранде. Ночью я отправил письмо в Бостон со своим согласием, а следующим утром отправился в деканат своего колледжа. Мистер Флеверс был очень рад моему «правильному» выбору, да вот только меня терзали одни лишь негативные чувства от этого единственно верного решения. В начале июньского сезона, когда я летел на самолете, все мои мысли были лишь о Реджине, которая так и не поехала провожать меня в аэропорт. И неизвестно было, чем закончилась бы эта слепая страсть, останься я в Рио-Гранде.