Моя сестренка любит вишню

Всю ночь я не мог уснуть: мне снилась Реджина, которая неистово сводила меня с ума своим нагим сочным телом юной девственницы. Я проснулся в два-тридцать ночи весь в холодном поту. Я, тяжело дыша, оглядел темную комнату и убедился, что я бредил, и Реджины тут не было. Внезапно до моего слуха долетел заветный скрип ступеньки. Я вздрогнул и напрягся, встав с кровати тихонько подойдя к двери. Я приоткрыл ее, чтобы сквозь щель видеть, что происходит на втором этаже. Реджина спускалась вниз: видимо, она хочет съесть, как обычно почти каждую ночь, фрукт и выпить стакан воды. Она была в одних трусиках и коротенькой маечке, которая почти ничего не прикрывала. Я прижал ладонь ко рту и глухо взвыл, зажмурившись. Что она делает со мной? Я же просто изнемогаю уже от желания! Ко-нечно же, у меня началась эрекция. Куда же без нее, родимой? Я встал по стойке смирно, сжав кулаки, собрался с духом и решился на очень рискованный шаг. Я вышел из комнаты и, слегка пригнувшись, убедился, что на кухне горит свет, и Реджина нарезает себе фрукты. Она будет там минут двадцать, как всегда, поэтому за это время я сделаю то, о чем очень долгое время даже мечтать не мог. Я тихонько стал ступать по ступенькам третьего этажа. Член стоит, сердце колотится от волнения, адреналин в крови подскочил — «здорово»! Я специально обошел эту судьбоносную скрипучую ступеньку и фактически уже оказался на третьем этаже. Вдруг я услышал, как из своей комнаты вышел Уильям. Я замер, а глаза мои чуть из орбит не вылетели от страха быть пойманным. Но Уил просто вышел в туалет — он не собирался спускаться вниз и подходить к лестнице, на которой стоял я. Я вздохнул и закрыл глаза, чтобы успокоить себя, а затем продолжил путь наверх, к заветной цели. Когда же я, наконец-то, оказался на самом высоком ярусе дома, меня начало знобить от того, что я нахожусь на этаже Реджины. Здесь она жила все шестнадцать лет. Я прошел чуть вперед и увидел, что дверь в ее комнату распахнуть настежь. Оказавшись в комнате своей младшей сестры, я первым делом освоился на местности, прикинув пути возможного отступления. У Реджины была очень большая комната с огромными окнами и выходом на крупный и широкий балкон, расположенный по всему периметру третьего этажа, — там стояли ее тренажеры. Я бывал здесь всего пару раз и только в детстве, поэтому слабо помнил, как в комнате сестры все обустроено. К тому же, как мне известно, два года назад тут делали капитальный ремонт. Обои были нежно-кремовыми с белым оттенком и красивым бордюром на потолке. Шоколадно-кофейный паркет был прохладным, поэтому я переступил на сине-серый громоздкий и толстый ковер. В комнате было все, что нужно девушке в шестнадцать лет: большое трюмо с многочисленными ящичками, огромный шкаф купе, двуспальная кровать, рядом с кроватью стояла тумбочка, а в ногах стоял столик с внутренними стеклянными полками, которые были уставлены книгами, тетрадями, коробочками. Дальше был рабочий стол с компьютером, далее шел бежевый диван, напротив которого на стене находился телевизор. Повсюду висели разные фотографии, плакаты, рисунки, картины. Я прошелся по комнате, оглядывая все с умиленной улыбкой. Я прикасался к мебели, которая принадлежала Реджине, и на душе становилось сразу тепло и комфортно, тихо. Как будто моему внутреннему психопату вкололи успокоительное, и он находился сейчас в сладком сне. Это непередаваемое ощущение внутренней гармонии и осознания того, что ты действительно дома. Эта комната и есть дом для моего сердца. Вдруг я замер, как вкопанный, вытаращив глаза. Над кроватью Реджины висел фиолетово-синий ловец снов с лиловыми перьями, который я подарил ей на шестнадцатилетие. Я выбирал только самый лучший, ручной работы, и вот он висит у нее над кроватью. Странно, что картины, которую подарил ей Уильям, нигде не было. Я подошел к ловцу снов, опершись рукой о кровать, и пощупал его, словно хотел убедиться в том, что я не грежу наяву, и он действительно висит над тем местом, где Реджина спит. Я стал улыбаться, как идиот, поняв, что мой подарок пришелся ей по душе. Я еще раз огляделся вокруг и достоверно уверился, что картину Уила Реджина никуда на видное место не повесила. Я был просто счастлив, пока не услышал шаги. Видимо, я слишком замечтался и совсем забыл о времени. У меня началась легкая паника, я заметался и выскочил на балкон, спрятавшись за толстой пальмой, вкопанной в округлом горшке. Меня фактически не было видно, а вот кровать Реджины была, как на ладони. У меня образовалась очень удачная точка обзора. В комнату вошла Реджина, как и ожидалось. Она села на кровать, потянулась, из-за чего низ ее груди совсем немного стал виден. Я так возбудился, что чуть не издал стон, но вовремя себя осек. Внезапно Реджина забралась на кровать с ногами и села на колени, лицом к ловцу снов. Я отодвинул лист пальмы, чтобы лучше видеть, что она делает. Реджина погладила изделие по перьям и склонила голову на бок, произнеся: — Сэм. Я весь встрепенулся, испугавшись, что она видит меня, но та продолжила, глядя на ловца. — Почему ты не смотришь на меня? Рот мой сам собой приоткрылся от удивления. Девушка вздохнула и улеглась на подушку, даже не соизволив прикрыть свое полуголое безобразно привлекательное и сексуальное тело. Я не знаю и не помню, сколько точно стоял промерзший от прохладного ночного воздуха, но, когда на небе стали появляться первые светлые крапинки, предвещающие рассвет, я понял, что скоро начнет светать, и мне пора бы перебраться в свою комнату. Я нервно сглотнул и медленно вышел из-за пальмы, боязливо высовывая голову из балконной двери. Реджина лежала все в том же положении. Я не мог оторвать взгляда от нее, но мне пришлось, так как ситуация была накаленной. Только я собрался выходить из комнаты, как вдруг случайно задел какую-то круглую пластиковую статуэтку, и она с глухим стуком упала в сантиметре от спасительного ковра, который обезопасил бы меня от лишнего шума. Я весь сжался и зажмурился, а сердце мое сначала подпрыгнуло до горла, а потом упало в пятки. Я, не спеша, обернулся, боясь увидеть распахнутые и удивленные глаза младшей сестры, но она лишь сонно вздохнула и перелегла на спину, раскинув руки и отвернув голову. Я выдохнул и положил руку на сердце, так как от частых волнений его уже начало покалывать. Затем я подошел к кровати Реджины, потому что понял, что спит она глубоким сном. Я опустился перед кроватью на колени, чуть прикрыв глаза и опустив руки по бокам своих бедер. Атмосфера была завораживающей. Реджина лежала прямо передо мной — вся раскрытая и совершенно беззащитная. Я стал сбивчиво дышать и перестал чувствовать под собой твердую почву. Голова кружилась от того, что я сейчас вижу Реджину так близко и в такой сексуальной позе. Я осознавал, что мне необходимо срочно уносить ноги, так как скоро рассвет, но я не мог отойти от нее. В комнате пахло не только ее духами, но и самой Реджиной. Ее собственный запах витал повсюду и кружил мою голову, погружал меня в транс плотских страстей. Я весь пылал и горел вожделенным огнем, который не мог унять в себе на протяжении уже двух лет. Это так мерзко, и я знаю о том, что эта связь не сможет просуществовать долго, но хотя бы на секунду я хотел ощутить вкус ее кожи на своих губах. Я собрался со всеми своими внутренними силам и нагнулся совсем близко к ее животу. Ее смугленькая и нежная кожа была в миллиметре от моих губ, и я ощущал запах чистого девичьего тела. Да, его я ни с чьим другим не перепутаю. Я часто сглатывал слюну, так как мне очень хотелось просто впиться губами в это место, на которое я сейчас смотрю, и оставить там горячий засос, но сестра проснулась бы. И меня было уже не остановить, я решился, понадеявшись на крепость ее сна. Я мягко и кротко прикоснулся губами к ее коже, замерев от страха. Реджина чуть слышно вздохнула, но продолжила глубоко дышать, посапывая. Я, слегка помедлив, примкнул губами снова к тому же месту и лизнул ее кожу. Реджина мотнула головой, но глаза не открыла. Дыхание ее оставалось прежним — по нему я мог судить, спит она или начинает пробуждаться. Это давало мне легкий и шаткий контроль над ситуацией. Нужно быть аккуратным, чтобы не наделать ошибок. Я ведь все же не знаю, что она имела в виду, когда разговаривала с моим подарком. Может, она другого Сэма имела в виду? Или я просто сплю, и все это снится мне? У меня слишком больное воображение. Я схожу с ума. Я был уже прилично возбужден, так как эрекция подняла мой мужской дух с новой силой. Я приподнял свои руки и положил одну из них на гладкое и нежное бедро Реджины. Я быстро глянул на ее лицо и оценил дыхание — порядок. Затем моя ладонь медленно с шершавым тихим звуком проскользнула на внутреннюю сторону ее бедра, приблизившись к секретному и такому желанному мною местечку. Бледно-розовая ткань плотно прилегающих трусиков скрывала то, о чем я мечтал целых два года. Я хотел гораздо большего, но пока что не мог себе этого позволить. Это напоминало мне некую игру под названием «обезвредить бомбу, пока не рванула». Одно неловкое движение, и она откроет глаза, и все пойдет крахом. Вторую свободную руку я положил на ее живот и погладил его. Черт, мне казалось, что мой стояк сейчас вырвется из штанов и начнет с воплями и нецензурными выражениями носиться по комнате. Я усмехнулся, когда представил себе эту картину, но напряженная ситуация вернула меня на место. Правой рукой, которая лежала на внутреннем бедре Реджины, я максимально приблизился к ее промежности. Выставив большой палец чуть вперед и уперевшись в клитор, находившейся под тонкой тканью, я начал водить им по кругу. Реджина немного дрогнула, но сон ее не прервался. Я начал учащенно дышать, так как это была самая откровенная, но при этом самая запретная ласка в моей жизни. Я чуть ли не падал в обморок от того, насколько мне хотелось вжать это тело в кровать и вставить в него свой возбужденный член. Но это лишь пустые фантазии. Наслаждайся-ка ты, Сэм, тем, что имеешь, так как это гораздо больше, чем то, на что ты мог надеяться. И тут мне в голову пришла очень пошлая, но гениально удовлетворяющая идея. Но, если Реджина все же проснется, то я уже точно не смогу объяснить свои действия. Спустившись большим пальцем ниже, к месту, где должен быть вход внутрь, я почувствовал, что моя сестра изрядно намокла. После этого я не выдержал, приспустил с себя штаны и взял левой рукой ближайшую к краю кровати руку свое сестры. Продолжая трогать сестру в промежности, я положил ее аккуратную и маленькую ладошку на свой твердый и горячий член, сверху накинув свою руку. Начиная делать поступательные движения взад-вперед рукой Реджины, я от удовольствия тихонько застонал, прикрыв глаза и запрокинув голову. Видимо, ей начало сниться что-то эротическое от подобных ласк наяву, так как Реджина начала, глубоко дыша, постанывать, напрягая во сне мимику лица и слегка мотая головой. Я же получал настолько грандиозное удовольствие, что еле сдерживался. Я ускорил руку Реджины и стал ласкать ее через трусики уже не просто большим пальцем, а целой ладонью, приложив ее к промежности девушки. Реджина очень сильно намокла, и я был близок к тому, чтобы кончить, но перед этим мне хотелось хотя бы во сне, но доставить ей такое удовольствие, которое она не скоро забыла бы. Я немного отодвинул ткань ее трусиков, обнажив девственную влажную щелочку. Я приставил средний палец ко входу в лоно и стал водить им, слегка погружая внутрь. Когда сил держаться больше не было, я бурно и обильно кончил, пытаясь не стонать слишком громко. Когда последние волны наслаждения стали постепенно утихать, я убрал свою руку от промежности сестры и натянул штаны. Заметив, что ее рука вся в моей сперме, я спохватился и стал впопыхах искать салфетку или какую-нибудь тряпку. Спустя несколько минут, я нашел влажные салфетки и протер ими ручку моей сестры. Затем я поспешно удалился из ее комнаты довольный и улыбчивый, даже наступил на скрипучую ступеньку. Я больше не боялся. Ложился спать я с легкостью на душе. Утром мама, как обычно, позвала всех к завтраку. Я спустился: за сто-лом собрались все, кроме Реджины. — Доброе утро, — поприветствовал я семейство. Все кивнули. — Где Реджина? — спросил я, садясь за стол и приступая к еде. Видя, что я в первый раз нормально завтракаю за столь долгое время, мама улыбнулась. — Ей нездоровится. Она решила сегодня остаться дома, — рассказала мама. — Понятно, — как можно более безразлично сказал я, будто бы интересо-вался только из вежливости. — Ты идешь сегодня в колледж? — неожиданно спросила мать. И тут-то я решил соврать, поняв, что если останусь сегодня дома, то мы с Реджиной будем одни. — Нет. Сегодня только две пары, и бесполезные, так что, я сегодня буду дома, — я пытался выражать как можно меньше эмоций. — Отлично. Приглядишь за Реджиной, — простодушно сказала мама. — Хорошо? — Да без проблем, — пожал я плечам, доев завтрак. Реджина так и не спу-стилась вниз. Ожидать, пока все уйдут из дома, было невыносимо. Все это время я расхаживал по комнате, думая, что буду говорить, когда поднимусь к ней наверх. Когда за мамой, которая уходила сегодня последней, в одиннадцать часов утра захлопнулась дверь, я выждал еще минут десять, а затем спустился на первый этаж и пошел в столовую, чтобы взять из бара что-нибудь крепко алкогольное для храбрости. Найдя отцовский коньяк, я налил себе немного и выпил. Тело пробрала кратковременная теплая дрожь, и я стал неуверенно подниматься наверх. Передо мной уже была лестница третьего этажа, и я больше, чем когда-либо, сомневался в правильности своего выбора. Поняв, что это неизбежно, и я все равно рано или поздно пойду на поводу у собственных желаний, я быстро поднялся наверх, приобретая непринужденно легкую походку, будто бы ничего не произошло. Все та же комната младшей сестры, только повсюду слишком яркий свет, я прищурился, чтобы разглядеть, где находится Реджина. Она сидела в наушниках на диване, завернувшись в плед, и смотрела что-то на планшете. Я подошел к ней сзади и дотронулся до плеча сестры. Она мгновенно сдернула наушники и обернулась. — Сэм? — удивилась она. — Да, — кивнул я, боясь, что она узнала во мне персонажа из своего эротического сна. — Что ты тут делаешь? Я думала, все ушли, — ее голос до того звучал невинно, что я снова начал возбуждаться. — У меня сегодня свободный день, и мама попросила меня за тобой приглядеть, — я сложил руки перед собой и поджал губы, якобы недовольный указом матери. — Прости. Я, наверное, нарушаю твои планы. Если тебе нужно идти, то иди. Я не маленькая уже, — до боли равнодушно проговорила она, положив руку на спинку дивана и развернувшись ко мне побольше. — Нет. Я, в общем-то, планировал сегодня побыть дома, — обыденным тоном оповестил я сестру, вскинув глаза на секунду кверху. — Хорошо, — улыбнулась она легонько. — Что с тобой случилось? Мама сказала, что тебе плохо, — решил поинте-ресоваться я, присаживаясь рядом с ней. Я расставил ноги в стороны и оперся о свои колени локтями. Реджина немного зарделась и засмущалась. Мне все стало понятно, и внутренне я заулыбался. — Ну... голова болит, — соврала она. — И это все? — сдвинул я удивленно брови. — Нет... — Что еще? — Эм... я не знаю... мы с тобой мало общаемся, хотя ты мой старший брат и все такое… — неуверенно начала она, отвернув голову. Я расправил плечи и приготовился услышать то, что хотел. — Говори. Я все пойму и никому не скажу. Реджина обернулась, испытующе поглядев на меня. Я пытался контролиро-вать свои эмоции. — Тебе часто эротические сны снятся, Сэм? — спросила она, нагнувшись корпусом ближе ко мне. — Ну, я парень, и бывает, знаешь ли, — с простой и степенной интонацией ответил я, внимательно слушая сестру. — А мне раньше никогда не снились, а сегодня ночью мне приснился такой пошлый сон. Будто бы меня трогает... один человек, — замялась на последнем слове та. Я взволнованно вздохнул, проморгавшись. — Это нормально. Ты же взрослеешь. А что это был за человек? — Я не могу сказать, — вскочила неожиданно она и заходила передо мной туда-сюда. Она опять была в очень откровенном наряде, но я был увлечен разговором, поэтому легко смог не смотреть на ее тело. — Почему? Ты хоть знаешь, кто это был? — ачал я издалека, тихонько улыбаясь. — Да, — призналась Реджина. — Так скажи, или я его не знаю? — хитро покосился я на Реджину. — Знаешь, — грустно вздохнула девушка. — Так кто это тогда? — Ты будешь ругаться, — Реджина застыла, вперив в меня волнительный взгляд. Ее явно это беспокоило. Она покусывала губы, и это уже напрягало меня. Я откинулся на спинку дивана и расставил ноги еще шире. — С чего бы? — развязно спросил я, прикрыв слегка веки, будто бы разго-вор начинает казаться мне скучным. — Ну... обещай мне, что ты никому не скажешь, и не будешь ругаться, и читать мне нотации. Я знаю, что это очень и очень плохо, даже ненормально! — Реджину точно раздирало какое-то очень незнакомое и противоречивое ей чувство. — Я жду, — поджал я губы. Она молчала некоторое время, а потом выпалила то, что заставило меня расплыться в улыбке: — Этот человек подарил мне ловца снов, которого я очень хотела, на день рождения. — Затем она резко отвернулась от меня, спрятав лицо в ладони, девушка немного дрожала. Я встал, оттолкнувшись руками от дивана, и в два шага вальяжно подошел к ней. Я смотрел на ее затылок фамильярным взглядом и понимал, что все уже давным-давно решено было за меня, что я просто тормозил, и Рой был прав: нужно было действовать, чтобы не терять время. — Тебя это пугает? — низким голосом спросил я, начиная обольщать Реджину. — Да, — буркнула она. — Почему? — Тебе разве приятно слышать такое? — испуганно спросила та. Я промолчал, а потом положил свои ладони ей на талию, опустив голову вниз. —- Мне нравятся эти слова, — признался я. Реджина сделала шаг назад и уперлась спиной в меня. Я не ожидал таких решительных действий с ее сто-роны, но все же не замешкался и обнял ее сзади, полностью обхватив руками за живот. Губами я стал водить по ее затылку, перебирая волосы, ароматно пахнущие шампунем. — Мне так страшно... — промолвила она. Я был уже возбужден и не мог упустить такой момент. — Не бойся. Я же твой старший брат, — усмехнулся я похотливо. — Это и плохо. Мы не можем... — начала Реджина шепотом, но я перебил ее. — Глупости. Все можно, если осторожно. Никто не узнает, — я закрыл глаза и зарылся лицом в ее красные волосы. — А если?.. — Мы будем осторожны, — я повторил эту фразу, потому что не хотел услышать отказ. Я не мог его услышать. Слишком далеко все зашло. — Сэм... — прошептала она, подняв руки и положив их по бокам моей головы. — Мы же родственники. — Это мне лично не мешает, — я начал целовать ее шею сзади, шепча за-претные слова. — Мне так сложно. — Расслабься, — я проник руками спереди под ее майку и стал гладить жи-вот и ребра. Попка сестры уперлась в мою промежность. — Л-ладно, — выдохнула она, поддаваясь необычно новым ощущениям. — Сэм? — Что? — я хрипел от вожделения. Звериные инстинкты начали набрасы-ваться на меня — У тебя было много девушек? — К чему ты спрашиваешь? —- Ну... ты опытный? — она очень боялась своих слов, и это читалось и слышалось во всем. — Достаточно, — ответил я удовлетворительно. — Х-хорошо. — К чему такие вопросы? Ты ревнуешь? — я начал двигать тазом, плотно прилегая к упругой попке моей сестры. Она сладко вздохнула со стоном, и я прижался сильнее. — Я-я... просто хочу тебя попросить об одолжении. — Все, что угодно, — я положил руки на ее бедра и стал водить им вверх и вниз. — Лиши меня девственности, — я был шокирован таким предложением, но одновременно и рад. — Ты уверена, что хочешь этого? Чтобы именно я? — решил удостовериться я в уверенности своей младшей сестры. — Да. — Назад дороги не будет. Если ты пойдешь на это, то я овладею тобой полностью. Я не собираюсь останавливаться, — я взял Реджину одной рукой за шею, а второй прижал ее тело полностью к своему. — Хорошо, я согласна, — дала добро та. И я повел ее к кровати, но она начала толкать меня руками обратно. — В чем дело? — прервавшись, спросил я, развернув ее к себе лицом и взяв его в ладони. — Тебе страшно? — Давай сделаем это в твоей комнате. Я так хочу, — отведя глаза, в которых стояли слезы, попросила та. Она очень боялась того, что делает. — У меня такое ощущение, что я заставляю тебя. Я чувствую себя насиль-ником. Так дело не пойдет. Ты должна сама захотеть этого, а не я должен тебя уговаривать, — я отошел от нее, отпустив. Реджина была недвижима. Из глаз ее капнула пара слезинок и потекла по щекам. Она смотрела, куда угодно, только не на меня. Я вздохнул и направился к выходу из комнаты. — Если ты решишься, то только скажи. Мне будет приятно сделать это с тобой, — произнес я, не решаясь выложить все карты на стол, рассказав о своих тайных чувствах уже в течение двух лет и о том, что я делал с ней этой ночью. Лучше ей вообще об этом не знать. Пусть думает, что она сама пошла на подобное. Я вышел из комнаты Реджины раздосадованный и огорченный, но я не мог заставлять сестру идти против ее же воли. Я зашел в свою комнату и стал искать травку в ящике с бельем. Выкуривая косяк, я услышал звонок мобильного, подошел. Это была Самерс. — Слушаю, — пробасил я, покуривая. — Эй, не хочешь развлечься? Сегодня ночью моих родителей не будет дома, придешь? — Хорошая мысль, но я был слишком расстроен, да и теперь по отношению к Реджине это было бы подло. — Нет, Самерс. Другие планы. — А... — хотела что-то сказать она, но я сбросил трубку и докурил само-дельную сигарету, выбросив окурок в мусорное ведро под столом. Я достал гитару и стал бренчать на ней, пока полностью не погрузился в ритм и мелодику струн, которые столько раз спасали меня от мании и сумасбродства. Так пролетел день. Ближе к вечеру вся семья вернулась домой. Все, кроме отца, который, как часто бывает, остался на работе на всю ночь. Я ложился спать с тяжелой головой. Несколько раз я слышал, как Реджина спускалась вниз и поднималась к себе. Ближе к полуночи я начал засыпать. Уснул я довольно быстро, что странно, так как голову мою заполняла целая уйма мыслей. Проснулся я посреди ночи от того, что кто-то вошел в мою комнату. Я сразу понял, что это была Реджина и, даже окончательно не проснувшись, улыбнулся. Она подошла к кровати, а я протянул руку и прикоснулся к ее бедру, погладив. — Все-таки хочешь? — прошептал я, ложась на спину. — Ага? — кивнула она. — Ты возьмешь меня? Я цокнул языком, будто бы оценивал ее, проведя по ее коже рукой от бедра к лобку и, начиная поглаживать его большим пальцем сквозь ткань трусов. Реджина вздрогнула. — Хорошо. Только я буду говорить тебе, что ты должна делать. Сможешь? — решил поиграть я, чтобы узнать, насколько далеко она может зайти, и что я могу с ней сделать. — Только... пожалуйста, не все сразу, — засмущалась она, громко вздохнув. — Посмотрим, — шепнул я, пошлепав ее легонько снова по бедру. Реджина стояла, как солдатик, и ждала моих указаний. В полной и кромешной темноте ее силуэт смотрелся как-то по-особенному. — Сядь на меня сверху, — попросил мягко я, стараясь говорить тихо. Реджина послушно убрала с меня одеяло, немного удивившись тому, что я лежу в одних трусах, и села сверху. Ее мягкая киска оказалась прямо на моем твердо вставшем члене. Она, почувствовав его под собой, поерзала, пытаясь найти удобное положение, чем доставила мне массу приятных ощущений. Затем, найдя комфортное положение, девушка остановилась, положив ладони на мой торс. — Нет. Ерзай, продолжай, — с усмешкой поклянчил я. Она неохотно начала двигать тазом, а я стал вздыхать, откинув от удовольствия голову назад. Затем я взял ее бедра в свои сильные и властные руки и стал задавать собственный темп. — Да... Вот так... — поддался я эмоциям. — Давай. Внезапно мне захотелось большего, и я сказал: — Остановись. — В ту же секунду Реджина прекратила телодвижения. — Тебе неприятно? Я что-то не так сделала? — стала беспокоиться она, та-раторя. — Нет. Все супер, только я хочу пойти дальше, если ты, конечно, не против, — интонация моя была очень развратной и с эротическим подтекстом. — Как скажешь... — У меня опять складывается ощущение, что я тебе приказываю. Я так не хочу. Скажи сама, — я скрестил руки на груди, убрав их с бедер Реджины. В темноте, может, и не было видно, но, я уверен, что она ощутила на себе мой выжидающий взгляд. — Что сказать? — не поняла неопытная девушка. — Чего ты хочешь. — Тебя, — шепнула она, и тут меня сорвало с цепи, и я запрокинул голову, положив ладони на лицо и замычав мучительным тоном. — Ох, ну что ты со мной делаешь? Так и напрашиваешься, чтобы я делал с тобой всякие развратные вещи. — Сделай. Мне хочется, — неуверенно произнесла она. Я вернул голову в прежнее положение, набравшись уверенности и решительности. — Слезай, — приказал повелительно я. Реджина быстренько соскочила с меня, неуклюже встав на пол. Я сел на кровати, разминая шею. Затем оперся руками назад и опять вальяжно развалился, небрежно глядя на свою сестру. — Сними с себя трусики, — прошептал я. Она, недолго думая, сняла их с себя. — Отдай их мне. — Она отдала. Я спрятал их под подушку и вернулся в прежнее положение. — Подойди ко мне ближе, — велел я, и девушка робко двинулась вперед. — Расставь ножки. Я выпрямил спину, и мое лицо оказалось напротив промежности Реджины, которая, я знал, очень смущалась подобной откровенности. Я приложил ла-донь к киске Реджины и заулыбался, как довольный мартовский кот, потому что девушка была насквозь мокрая. — Пошлая девочка. Уже вся мокрая, — я вошел в нее средним пальцем, еще плотнее прижав ладонь. — А-ах! — громко простонала она от боли. Я тут же отдернул руку, испу-гавшись, что ей неприятно. Я вскочил. — Извини, тебе больно? Я забыл, что ты девственница, — я приобнял ее. — Давай решим эту проблему? — предложила она. — Уверена? — я поднял ее рукой за подбородок, направив глаза девушки к себе. — Да. Пожалуйста, — просила она. — Будет больно, — предупредил я. — Я никогда не умел делать этого без-болезненно, правда. — Я потерплю, — храбро пообещала Реджина — Но я могу обещать тебе, что потом, когда привыкнешь, тебе будет очень приятно. — После этих слов я потянулся к ее губам и поцеловал. Это чувство: словно слабый электрический разряд пронзил меня. Я так давно ждал этого. Поначалу Реджина целовала меня неумело, но затем быстро сориентировалась, что к чему. Я медленно подвел ее к своей кровати и повалил. Она раздвинула ножки, пропуская меня к себе. Я приспустил трусы до колен и приставил член к ее промежности. — Реджина, это важный шаг. Ты уверена? Она быстро закивала головой. Я поджал боязливо губы, затем приподнял ее майку, обнажая прелестные грудки моей младшей сестры. О, они были прекрасны. Я стал целовать их, обводя соски языком. Реджина сладко постанывала, пытаясь издавать тихие звуки. — Не кричи громко... — хрипло попросил я, начиная входить в нее. — Ой! — вскрикнула она слегка. Я чувствовал, что дело идет туговато, но ощущения были потрясающие. Реджина мужественно терпела все тяготы дефлорации. Когда я вошел в нее полностью, я заметил, что девушку трясет. — Больно? — Терпимо... — прошептала она, взяв мою голову в руки. — Я буду двигаться сейчас, — предупредил судорожно я, делая поступа-тельные движения. Реджина зажмурилась и закусила губу, что смотрелось очень эротично. Я принялся целовать ее шею, ключицу, плечи. — Умничка. Потерпи, скоро боль уйдет, — сбивчиво дышал я, оглядывая лицо сестры быстрым взглядом. Спустя время, Реджина привыкла и даже начала постанывать. Я закинул ее ноги назад и начал задавать нормальный, быстрый темп. Ее щель была очень узенькой, поэтому я понимал, что очень скоро кончу. — Я скоро кончу, ладно? — как-то глупо сказал я, но для Реджины это звучало нормально в данной ситуации. Она кивнула, поддаваясь похоти. — Только не в меня! — как-то странно воскликнула она. — Я, может, и идиот, но не до такой степени, — просипел я, тяжело дыша, прижимая тельце сестры плотнее к себе. Когда ощущения стали нарастать внизу живота, я заранее вытащил член из Реджины и уже мануально закон-чил процесс, выплеснув сперму на грудь сестры. Я посмотрел на свою руку, которая была в крови, глянул вниз, и ужаснулся: бежевая смятая простыня была в красных пятнах, как и промежность Реджины. — Черт, девственницы, сколько с вами проблем! — схватился я чистой ру-кой за голову. Реджина привстала и посмотрела на кровь отсутствующим взглядом. Волосы ее были взъерошены. — Такая яркая. Прямо, как вишня, — пробормотала та. — Вишневая кровь, — усмехнулся я по-доброму. Реджина улыбнулась. В этот день я совершил то, о чем фантазировал целых два года, но одновременно с этим я сделал колоссальную ошибку.