Безрассудный мир

      Горели маленькие огоньки на Новогодней ёлке.       Маленькие ёлочные игрушки блестели на свету фонарей, отражая в себе улицы оживлённого города, и на самой верхушке гордо сияла красная звезда, являвшаяся главным украшением.       Невысокий мужчина двадцати пяти лет, хрупкого телосложения и с волосами цвета спелой пшеницы с упоением вдохнул насыщенный запах хвои и зябко повёл плечами, всё больше закутываясь в куртку. Он посмотрел по сторонам потухшим взглядом: вокруг бегали обеспокоенные люди, все куда-то спешили, а вокруг ёлки было жутко шумно. Лишь наш герой умиротворенно стоял на морозе, никуда особо не торопясь, так как, собственно и некуда было — дома его никто не ждал, а друзья со своими семьями празднуют…       Спокойно выдохнув пар, который тут же рассеялся в воздухе, мужчина медленно повернулся и зашагал в сторону меньшего скопления людей. Он уже давно без цели гуляет по улицам своего города, тщательно разглядывая каждый куст и интересуясь всем, что только на глаза попадётся, лишь бы только не возвращаться домой, в эту разъедающую уши тишину и сводящую с ума серость этого места. За это время мужчина успел обойти много улиц, записать многие интересные моменты и зарисовать некоторые здания.       А вообще Виктор, так зовут нашего героя, уже давно ведёт свободную жизнь. Правда, она была совершенно неинтересной и скучной, как он считал.       Раньше он, когда был студентом, жил за границой со своей тётушкой, которая любила помногу выпивать вина вечерами и каждый день обязательно выкуривала одну пачку сигарет. Из-за всего этого выглядела она, честно говоря, не очень хорошо: бледная исхудавшая женщина с кривая осанкой и короткими кудрявыми волосами, слегка поджатые губы и, к удивлению, добрый взгляд. Женщиной она была общительной, поэтому у Виктора никогда не было выбора и ему всегда приходилось слушать рассказы своей тётушки о её «былых годах».Ему часто приходилось слушать рассказы тётки, сидя в комнате с раздражающим запахом сигарет, без способности уйти, так как при каждой попытке тётушка глубоко вздыхала и после тащила «жертву» обратно. Также Виктор отчётливо помнит её лекции о том, что жизнь надо проводить с пользой. С последним Виктор был согласен, а потому так и хотел поскорее сбежать от любой родни куда-нибудь подальше и начать жить отдельно.       Эта возможность ему в какой-то момент представилась, и, конечно, светловолосый молодой писатель предпочёл своей семье отшельничество. Теперь он видел результат всего этого: он одиноко шагает по пустым улицам частного района, направляясь к себе домой. Впрочем, если подумать, то его жизнь была не такой уж и плохой: свой собственный дом, хорошая работа, всегда сыт, одет и обут. И хоть Виктор не любит общаться со своей семьёй, родители всё равно помогают ему средствами, даже если он в этом и не нуждается. Иногда ему даже приходилось терпеть редкие визиты своей дорогой, добродушной и болтливой тётушки. Видимо, этой старой женщине с мягким низким голосом всё ещё не доставало слушателей. Но сейчас, слава Богу, никто не собирался навещать Виктора, поэтому он со спокойной душой мог неспешно идти по улице, рассматривая корявые ветки, присыпанные снегом, в слабом свете фонарей. И хоть ему частенько приходилось видеть такое из окон своего дома, он всё же считал, что на свежем воздухе они выглядят лучше.       Через какое-то время Виктор услышал приглушённые стоны. Он прошёл несколько метров и остановился. Прислушавшись, он понял, что звуки доносятся с территории дома, находившегося от Виктора по левую сторону. Внезапно любопытство овладело светловолосым мужчиной, и он потихоньку стал подходить к старой ржавой ограде дома, который ему всегда казался заброшенным, так как Виктору никогда не доводилось видеть в окнах свет или слышать голоса оттуда.       Сначала Виктору подумалось, что это развлекается какая-нибудь молодая парочка, которая не могла найти место лучше, чем заброшенный дом, не освещаемый ни одним фонарём, но по мере приближения к ограде Виктор всё меньше был уверен в этом, ибо стоны уже были больше похожи на плач.       Подойдя к ограде, Виктор подпрыгнул, чтобы посмотреть, что там происходит и успел заметить маленький деревянный сарайчик, из которого, по-видимому, и доносились звуки. Виктор без раздумий перелез ограду с помощью выступающих кирпичей и аккуратно спрыгнул на землю. Он с опасением стал подходить к сараю, думая о том, кто — а может и что — мог бы там быть.       Встав одной ногой на ступеньку сарая, Виктор потянулся к дверной ручке. Взявшись за неё, он сразу же отдёрнул руку: ручка двери была вся липкая и обугленная, словно изначально кто-то пытался поджечь сарай. Но, всё же, набравшись смелости, Виктор дёрнул ручку и потянул дверь на себя. Жутко старая скрипучая дверь на ржавых петлях лениво отворилась, давая Виктору увидеть содержимое сарая.       Мужчина отшатнулся. Тусклый свет соседних фонарей чуть осветил окоченевшее истощённое до костей тело ребёнка лет, наверное, пяти. Вокруг него были разбросаны пустые бутылки из-под алкоголя, окурки сигарет и прочий мусор, присыпанный снегом, так как в крыше сарая были пробоины. Посреди всего этого лежал ребёнок, замерзающий от холода и изнывающий от боли. Виктор какое-то время просто смотрел на ребёнка. Сердце забилось чаще, а перед глазами всё поплыло. Увидев эту картину Виктору показалось, что ребёнок уже мёртв и уже к горлу подступал рвотный порыв, но всё же Виктор вспомнил, что ребёнок недавно стонал, значит, жив. Через мгновенье Виктор уже успел успокоиться. Быстро сняв с себя куртку, мужчина накинул её на ребёнка и живо достал телефон из кармана. Он, быстро что-то нажимал в телефоне и в итоге набрал скорую помощь.       — Алло, тут ребёнок умирает на морозе, — Немного дрожащими руками мужчина держал телефон у уха. — Адрес… Эм, — Мужчина принялся оглядываться по сторонам, — Улица NN, номер дома — XX. Прошу скорее приезжайте!       Мужчина опустил руку… Он посмотрел на ребёнка и присел рядом с ним. Тот прерывисто вдыхал воздух, сжавшись в клубочек, чтобы было теплей. Виктор посадил бедняжку себе на колени и крепко обнял. Теперь, когда Виктор мог ближе рассмотреть ребёнка, он подметил, что тот весь в синяках и ссадинах, а одежда была обычными старыми тряпками, которыми бабушки в далёких деревнях обычно полы моют. Его белёсые, но жутко грязные, как и одежда, волосы слегка поблёскивали из-за снега и отдельных заледеневших прядей, на горле кровавые следы от верёвки и кожа стёрта.       Виктор провёл рукой по щеке мальчика, растопив ледяной след от слёз теплом своей руки. Заледенелые ресницы мальчика содрогнулись, и брови чуть дёрнулись. Мальчик медленно открыл глаза и судорожно стал протягивать руку к лицу спасителя. Проведя холодной маленькой ладонью по щеке мужчины, рука мальчика упала, и он едва улыбнулся. Виктор в ответ натянул на себя кривую улыбку сожаления и лишь крепче прижал детское тело. Из правого глаза Виктора потекли слёзы. Мальчик, заметив это, слабо ударил кулачком мужчину в грудь и чуть нахмурился.       — Что такое? — Тихо спросил светловолосый. Мальчик аккуратно вытер слёзы мужчины и стал тихонько шевелить дрожащими губами. Голоса Виктор не слышал, поэтому пришлось импровизировать, правда, читать по губам раньше ему не доводилось. — У-лы-б-ни-и? «Улыбнись»? — Уголки губ мальчика дернулись, и он едва заметно кивнул в ответ. Виктор улыбнулся, но сдержать слёзы не смог. Мальчик изогнул брови и, вопросительно посмотрев на лицо мужчины, вновь стал что-то говорить. — А? По-че-м-у… у-те-ба… с-ло-зы-то-ло… А, я понял тебя, — Виктор рукой остановил мальчика и продолжил, — «Почему у меня слёзы только из правого глаза?», я угадал? — Мальчик несколько раз кивнул. — Ну, это долгая история… Да и не особо приятная. Особенно детскому уху. — Мальчик снова нахмурил брови и немного прищурился, но в этот же момент зевнул и закрыл глаза, прижавшись к груди мужчины. Виктор выдохнул поток пара и опёрся плечом на стену сарайчика.       Вскоре Виктор услышал сирену скорой помощи и, встав на ноги, быстро вышел со двора дома, отперев сломанную калитку сильным ударом ноги по створкам. Его встретила толпа врачей, которые тут же забрали мальчика, и повели мужчину за собой. Виктор покорно пошёл за ними, садясь в машину скорой помощи.       — Кем вы являетесь мальчику? — Спросила одна из врачей у Виктора, когда машина уже тронулась с места, увозя их подальше от этого страшного места, которое, возможно, ещё долго будет преследовать нашего героя в кошмарах. — Отец? Дядя? Старший брат?       — На самом деле я просто прохожий и вижу этого мальчика впервые в жизни… — Виктор отвернул голову, показывая женщине, что разговаривать сейчас он не хочет — да и не в силах-то, в общем — и та оставила его в покое до приезда в больницу.       Светловолосый стал наблюдать за тем, как вокруг мальчика возятся врачи, сидя рядом с ним и смотря на его умиротворённое лицо. Погладив мальчика уже после того как ему подключили аппарат ИВЛ, Виктор тихо сказал, — Теперь уже всё будет хорошо, только потерпи до больницы…