Анна и Штольман. Дело №4. Вызов

Спустя пару часов картина произошедшего прояснилась, насколько это было возможным в данных обстоятельствах. Однако Штольману от этого было не сильно легче. Первую часть событий в красках живописала Елизавета Жолдина, та самая девица, что рыдала в жилетку Мироновой, в комнате которой как раз и был убит Павел Ишутин. Ишутина хорошо знали в борделе. Он был постоянным и, по словам девушек, хорошим клиентом – щедрым, веселым и добрым. Его личность также была хорошо известна, хотя в заведении, разумеется, не спрашивали документы, а сам он был не из Затонска. Оказывается, у Ишутина было небольшое, но вполне процветающее фермерское хозяйство, специализировавшееся на поставках молочной продукции в Затонск, где очень любили его продукты. Это кстати, объясняло, почему он предпочитал довольно дорогое затонское заведение куда более доступным девочкам из Слободки. Финансово он вполне мог себе это позволить. В общем, сегодня Ишутин в очередной раз приехал, что было для него нехарактерно, потому что он обычно бывал в борделе по вечерам и к концу недели. Он предпочел Жолдину и отправился с ней в ее комнату. Далее, по словам девушки, раздался стук в дверь, и Ишутин открыл дверь. Он явно поразился, увидев визитера, и воскликнул: «Это ты?!». Что было дальше, Жолдина не знала, поскольку Ишутин отступил, гость вошел в комнату и со всех силы швырнул девушку об стену. Та потеряла сознание и не видела все остальное. Пришедшего она также не успела разглядеть, заметила только, что тот был худым, высокого роста и в камуфляжной куртке. Дальше пришла очередь рассказа барышни Мироновой. По ее словам, она возвращалась из университета домой, когда на ближайшем перекрестке ее остановил дух Ишутина и привел сюда. Судя по всему, это случилось прямо сразу после наступления смерти. Для Штольмана хуже всего было то, что остальные полицейские, включая его зама, восприняли рассказ Мироновой не просто всерьез, а как нечто само собой разумеющееся: ну, конечно, Анне Викторовне явился посмертный дух убиенного Ишутина – что здесь особенного? Девицы же из заведения и вовсе смотрели на Миронову как на небожительницу, а Жолдина, судя по всему, была ей покорена целиком и полностью, считала своей спасительницей и с придыханием произносила одно ее имя – Анна Викторовна. Штольман и рад был бы высказать Мироновой все, что он думает о ее присутствии в борделе, да слов все не находилось. Сначала он был шокирован, пожалуй, даже больше Коробейникова, обнаружив ее на одном диване с проститутками. Его хватило только на то, чтобы прорычать на все заведение: - Что вы здесь делаете? А потом… а потом Штольман снова наткнулся на стальной стержень характера барышни Мироновой. Она вела себя в этом откровенно вульгарном окружении, как принято говорить, как истинная леди. Она была полна спокойствия и достоинства, не выказывала ни малейшей недоброжелательности или брезгливости к девушкам из заведения, и при этом была железобетонно уверена в правоте своих действий. Пара попыток Штольмана выговорить ей натыкались на ее вежливо-равнодушный и снисходительный взгляд, так что он быстро потерял весь свой запал. Но хуже всего было то, что, судя по рассказу девушки, на входе в бордель она столкнулась с самим убийцей, и ей просто повезло, что тот предпочел быстро скрыться и не стал избавляться от неугодного свидетеля. Правда, как и Жолдина, Миронова его не разглядела. Она тоже заметила только высокий рост, худощавое телосложение и камуфляжную куртку с капюшоном. Когда Штольман осознал, в какой опасной ситуации она была, то почувствовал, как мороз пробежал по спине. Но барышне Мироновой, как обычно, это было как об стенку горох. «Эта женщина сведет меня в могилу», - мелькнула в голове Штольмана мысль, прежде чем он заставил себя переключиться на следственные действия. Наконец, они с Коробейниковым закончили свою работу на месте преступления, остальное было на опергруппе. Штольман рассматривал очередную – третью – фотографию с перечеркнутыми лицами, которая была найдена рядом с трупом Ишутина. - Анна Викторовна, вы можете идти, - услышал он голос Коробейникова. – Хотите я вас провожу до дома? - Спасибо, Антон Андреевич, - с признательностью улыбнулась девушка, - но я же на машине. Она прямо тут стоит. - Тогда я вас до машины доведу, - решительно заявил молодой полицейский. - Антон Андреевич, мы тут закончили, так что можем идти, - вмешался в их разговор Штольман. – Заодно проводим Анну Викторовну до автомобиля. По лицу Коробейникова промелькнула легкая тень, но он ничего не сказал. Однако долго переживать было не в его привычке, и уже спускаясь по лестнице, он начал вслух рассуждать о деле. - Жуть, конечно, Анна Викторовна, - доверительно обратился он к Мироновой. – И вы уж попросите Виктора Ивановича поосторожнее быть. Яков Платонович распорядился у ваших ворот дежурный экипаж поставить, но все равно самим надо быть осторожнее. - Разумеется, Антон Андреевич, - откликнулась девушка, мгновенно ставшая крайне встревоженной. Штольман про себя чертыхнулся. Его зам был милейшим парнем, но регулярно умудрялся ляпать невпопад. Не было никакой необходимости в данный момент напоминать девушке, что убийство Ишутина недвусмысленно указывало, что ее отец тоже является мишенью. Однако Коробейников не слышал его мыслей и пытался в меру сил и способностей и дальше развлекать барышню Миронову. Правда, навыка галантных манер ему явно не хватало, и подать руку девушке на довольно неудобных ступеньках крыльца запасного выхода он не догадался. В результате смущенно топтался, наблюдая, как та, спускаясь, оперлась на поданную ей Штольманом руку. Штольман же, держа в своей нежную руку девушки, наблюдал, как на ее щеках появился едва заметный румянец, как будто кожа изнутри засветилась нежно-розовым. «Удивительная красавица все-таки», - подумал он, и заставил себя отпустить руку, которую и так задержал несколько дольше необходимого. - Анна Викторовна, а представляете, если это все и впрямь Садковский творит? - вновь воодушевился Коробейников, нарушая возникшую на несколько секунд тишину. – Выжил тогда, может в плен попал, а теперь вернулся и хочет отомстить тем, кто тогда его не спас. Как вам версия? - Садковский не имеет отношения к убийствам, - неожиданно печально сказала Анна, кликая автомобильным брелоком. - Почему вы так думаете? – удивился Коробейников. На это девушка посмотрела в упор – но не на него, а на Штольмана, и сказала спокойно и уверенно: - Я вчера вечером попыталась вызвать Садковского – и он пришел. Он точно мертв. Он действительно погиб в том бою.