Глава Мин

Сердце альфы отбивает неровный ритм. Совсем рядом пищит медицинский прибор, но мужчина отчего-то совсем не реагирует на посторонние звуки, стараясь сосредоточить внимание на маленькой точке на черном экране, куда пальцем указывал врач. — Вот здесь уже отчётливо можно различить сердечко. Хотите послушать, как оно бьется? — молодой бета-узист воодушевлённо размахивал руками, радуясь, кажется, даже больше присутствующих на приеме новоиспеченных родителей. В кабинете относительно тихо, и кажется, что даже слышны звуки крутящихся в голове Юнги шестеренок. Все произошло так быстро, неожиданно для них. Альфа до сих пор не может поверить в возможность, подаренную кем-то свыше. На протяжении многих лет, из года в год на каждом приеме врача он слышал одну и ту же фразу, которая отпечаталась на подкорке так глубоко, что ни одна даже самая хорошая новость не могла вытеснить эту информацию, как бы мужчина ни старался. А теперь все изменилось. Мир Мина развернулся на сто восемьдесят градусов. Судьба сделала подсечку, сбивая с ног. В чётко распланированную жизнь влиятельного главы вмешались чувства, которым априори не отводилось места. И это на самом деле серьёзно подкашивало внутреннее равновесие. Со стороны вновь словно из-под толщи воды послышался голос беты. Юнги по наитию повернул голову в сторону исходящих звуков, замечая на себе две пары глаз: одну обеспокоенную и вторую удивленную. Чимин смотрел не отрываясь, мысленно вопрошая о столь странной отрешённости мужа. Он уже успел подняться с кушетки и вытереть живот от липкого геля, которым узист с лихвой намазал его перед процедурой. И теперь ожидал, когда Юнги наконец опомнится и поможет ему обуться. В молчании прошло ещё несколько минут, прежде чем альфа смог вынырнуть из забытья. Мужчина неловко потоптался на месте и поклонился в извиняющемся жесте, чем удивил не только не привыкшего к такому поведению альфы Чимина, но и молодого бету. — Увидимся через три недели. Хорошо кушайте и не перенапрягайтесь, — напоследок врач дал ещё несколько рекомендаций. — Спасибо, — омега тепло улыбнулся и за руку потянул мужа к выходу. Когда двери кабинета за родителями закрылись, Пак позволил себе убрать с лица улыбку. — Что с тобой сегодня? Сам не свой. Не реагируешь, когда к тебе обращаются, зависаешь постоянно. Ты даже ЛиДжуна за утро ни разу не послал к чертям. — Прости, ты что-то сказал? — альфа качнул головой, сгоняя из мыслей туман, что поволокой стелился, мешая трезво оценивать ситуацию. — Поехали домой, мм? — Чимин коснулся плеча мужа и некрепко сжал. — Извини, сегодня ещё несколько встреч, езжай с Джуном. Буду поздно, можешь не ждать. Сухие губы в привычной манере мазнули по омежьей щеке, прежде чем их обладатель, не разворачиваясь в сторону Чимина, молча сел в машину и уехал, так и не обронив больше и слова. Пак растерянно остался стоять на месте, глупо хлопая глазами. Незамедлительной реакции не последовало. Омега был эмоционально опустошён. И, кажется, это был их внеочередной конец. После нескольких минут бездействия Чимин махнул ЛиДжуну рукой, разрешая наконец ехать. Сегодняшний день был полон событиями, обдумать которые омеге необходимо было в полном одиночестве. Если Юнги не готов к принятию столь важного решения для них обоих, Пак торопить его не будет. Лишь молча и смиренно примет любой исход. Значит так надо. *** Когда Юнги разобрался со всеми рабочими вопросами, часы показывали уже далеко за полночь. Решение важных деловых вопросов занимало большую часть жизни молодого главы, отнимая при этом немалые силы. Альфа, как и любой другой глава, пропускал через себя огромные потоки информации, из-за чего уже к концу дня голова была словно чугунная. Мысли путались, слова не складывались в предложения, и единственным желанием было вернуться в родные стены и забыться в крепком сне. Но как это обычно случается, желания наши не всегда совпадают с действительностью. И в таких случаях остаётся уповать на чудо, ибо других вариантов вообще и не предвидится. Юнги обычно следовал этому принципу, когда терпеть не предоставлялось возможным. Благо сегодняшний день решил все сам за себя, не давая Альфе вариантов. Он ехал домой. В кои-то веки был удостоен возможности оказаться в собственной постели раньше трёх-четырёх утра. До квартиры оставалось меньше пяти минут езды, а часы все ещё будто благосклонно не торопились ускорять свой ход. Ключ в замочной скважине проворачивался медленно и тихо. Мин знал, насколько был чутким сон у мужа, и в этот необычный для них период все чувства обострялись ещё на пару пунктов. Замок приветственно звякнул, пропуская хозяина в дом. Во всех помещениях был потушен свет, и лишь на втором этаже из-за дверей спальни на пол падала тень, говорящая о том, что, возможно, маленький стражник обители все ещё не спит. Неодобрительно вздохнув, Юнги снял пиджак и кинул тут же, в прихожей, куда следом полетел и галстук, сидевший на горле, точно удавка. Расстояние до двери, ведущей в комнату, где ещё теплился свет, Мин преодолел за каких-то несколько десятков секунд. Аккуратно толкнул дверь, наконец полностью открывая себе вид на то, что происходило в комнате. Вопреки ожиданиям, хозяин комнаты спал, подвернув под себя ноги. Рядом валялся какой-то журнал: видимо, в процессе чтения тот утомил Чимина, заставляя устало прикрыть глаза. Юнги даже умилился. Слишком невинно выглядел муж в приглушённом свете комнаты. В этой своей голубенькой, словно плюшевой пижаме тот был похож на медвежонка. Оставалось только затискать. На ногах были надеты белые носочки, один из которых сполз, оставляя голую пяточку трогательно выглядывать из-под пледа, что почти не прикрывал сморённого сном Чимина. Альфа приласкал косточку на левой стопе, а затем подтянул носок. Негоже его омеге сейчас ноги на морозе держать. И плевать, что в доме сейчас плюс двадцать пять и сквозняков отродясь не бывало. Юнги готов был полностью окружить омегу заботой, лишь бы тот не нуждался ни в каких благах. Пусть это будет даже белый подтянутый носочек. Проследив ещё мгновение за сном мужа, Юнги убавил освещение в комнате и подтянул плед. Нежно огладил щеку омеги и оставил на ней невесомый след. «Спи, маленький, пусть хотя бы во сне у тебя не будет проблем», — не решился озвучить свои мысли Юнги. В это же мгновение, будто почувствовавший постороннее присутствие, омега приоткрыл глаза, пытаясь в полутьме разглядеть силуэт альфы. — Разбудил? Прости, не хотел мешать. Спи, я переоденусь и лягу в гостевой, чтобы не мешать. — Ты не мешаешь, — Чимин перевернулся на спину и потянулся, продолжая из-под ресниц наблюдать за тем, как муж снимает костюм, разминая затёкшую шею. — Устал? — Совру, если скажу, что бодр и полон сил. Единственное моё желание сейчас — это сон. — Ты правда пойдёшь в гостевую? Не останешься? — Чимин присел на кровати и уже вполне осознанно смотрел на главу. — Боюсь, что буду мешать. — Когда серьёзного главу вообще останавливало хоть что-то? — в голосе звучала усмешка. — Раньше были только ты и я. А сейчас есть ещё и «он», — кивая на живот, что прикрыл ладошками омега, произнёс Мин.  — Ты боишься? — удивляясь своему же предположению, озвучил омега. — Только не говори, что правда напуган. Юнги не отвечает. Молча переодевает костюм и натягивает майку. Опять же без слов что-то взвешивает в голове и просто ложится рядом, утыкаясь носом в шею омеги. — Ты меня пугаешь, — откровенно признался Чимин. — Я не готов сейчас сказать тебе чего-то конкретного. Я знаю, что ты ждёшь, — Юнги вздохнул, — чувствую, как хочешь услышать ответ хоть на один вопрос. Но время не пришло. — Зачем ты мучаешь нас? К чему все это? Если семья тебе не нужна, ты знаешь, что должен сделать, — Чимину тяжело давалось каждое слово, но иначе он не мог. Неопределённость отягощала. И от этого было больно. — Сегодня был трудный день. Я очень устал и хочу лишь одного. Давай отложим разговор на более благоприятное для этого время. — Знать бы, когда наступит это время, — в голосе сквозила обида. Чимин с трудом вырвался из объятий и отвернулся в другую сторону, но альфа, не готовый к такому повороту, вновь развернул мужа к себе и крепко обнял, не давая путей к отступлению. — Ты нужен мне. И я не отказываюсь от отцовства! Наш ребёнок — часть клана, нашей семьи. Это останется неизменным. Дай нам время. — Иногда я просто ненавижу то, кем ты являешься, — обиженно и надрывно, — хочу, чтобы ничего этого не было. Чимин уткнулся носом в плечо мужа, следом обвивая руками его тело. — Не хочу, чтобы мой ребёнок был частью этого мира. Не хочу! — Ты знаешь, каковы правила, и не тебе решать, как будет. Ты должен смириться с этим, — голос звучал тихо. — Знаю, — тяжёлый выдох, — лучше всех знаю. Последняя фраза прозвучала на грани слышимости. Но и это было не обязательно. Голос омеги потонул для мужа. Альфа погрузился в сон. А Чимин остаток ночи не мог сомкнуть и глаза, продолжая прокручивать в голове по сотому разу один и тот же разговор. Ему безумно хотелось больше никогда не быть связанным чем-то общим с кланом. Навсегда забыть о глупых устоях и традициях. И никогда не встречать его, Мин Юнги. Но он любил и поделать с этим ничего не мог.