Глава Мин

Кто бы мог подумать, что за месяцы беременности Чимин вместо того, чтобы тратить время на глупые ссоры с мужем, показывая характер, возьмется за голову и направит нерастраченные силы на саморазвитие? Как оказалось, не перечить главе каждую свободную минуту — возможно. Чимин открыл для себя новый мир без нервотрепки и стрессов. Он перестал давить на альфу и отпустил ситуацию. Дал себе и мужу возможность плыть по течению. Чему суждено случиться, произойдёт в любом случае, так зачем торопить момент, нарушая естественный ход времени? К этому омега пришёл не сразу. Постепенно, ступенька за ступенькой шёл к единственно правильному решению. И плоды у такого несомненно были. Чимин стал меньше злиться и больше уступать главе. Не спорил без причины и грамотно разрешал конфликтные ситуации, рубя их на корню. Со временем омега заметил, что и Юнги стал более открытым. Напряжённость в отношениях сошла на нет, и теперь они уже отдалённо напоминали настоящую семью. Такую, о которой Чимин тайком мечтал с самого детства. Все было хорошо, и только растущий быстро живот доставлял неудобства. К восьмому месяцу стало совсем тяжело, и Чимин перестал справляться самостоятельно с самыми простыми на первый взгляд вещами. И это сильно ущемляло его гордость. Вставать с кровати он мог только с поддержкой, впрочем как и ложиться. Одеваться помогал специально нанятый помощник. Дела по дому выполнял дворецкий, потому что Чимину элементарно было трудно наклониться при выполнении самой простой домашней рутины. И единственной вещью, к которой допускался лишь муж, была ванна. Омега никогда не позволял никому из посторонних помогать с водными процедурами. Ему казалось диким, что кто-то, кто не Юнги, может дотрагиваться до его обнаженного тела. Что до Юнги, то он бы первый оторвал руки любому, кто приблизится к его беременному омеге настолько интимно. Альфа до сих пор не давал мужу конкретики, потому что попросту не мог разобраться в себе. Они играли в игру «тяни-толкай», которой не было конца. И Юнги это на самом деле бесило. Недосказанность в их отношениях. На таком этапе, где молчать уже было глупо и бессмысленно. Юнги оставался бессильным. А Чимину оставалось лишь молча терпеть. Встав на путь мирного сосуществования, он боялся разрушить то хрупкое, что с трудом возникло между ними в последнее время. И он честно старался не портить тонкую нить, связавшую их совсем ещё не крепко. Но человеческие нервы — не стальные канаты, рано или поздно доверие, возникшее с таким трудом, можно и подорвать, особенно если скрывать от беременного и эмоционально нестабильного омеги какие-либо факты из своей биографии, что, собственно, Юнги и сделал. И виной здесь была совсем не глупость альфы, как может показаться на первый взгляд. Скорее необъяснимое желание сберечь дорогое сердцу существо, пусть это самое сердце и не стремилось открыть свои истинные чувства. Юнги не был патологическим вруном, если говорить начистоту. Просто время от времени, как и полагается его статусу, скрывал некоторые факты своей жизни. И Чимин вообще-то не был никогда глупым. Для него было совсем нетрудно отличить ложь от правды. И в последние несколько недель он успел миллион раз пожалеть о своей излишней проницательности. Да и трудно на самом деле не понять, когда тебе так откровенно лгут. А Юнги лгал, и альфа, и омега это прекрасно понимали. Первым звоночком для омеги стало позднее возращение мужа домой. Такое поведение никогда не было для Чимина новостью. Юнги не был примерным семьянином, стоит учесть, чем именно он занимался, чтобы закрыть на подобное глаза. И Пак в очередной раз бы закрыл, если бы после этого альфа резко не перестал спать в их общей спальне. Можно подумать, что Чимин и не заметил бы этого, ведь альфа всегда возвращался далеко за полночь, когда омега уже видел десятый сон. Но он заметил, ведь каждую ночь отчаянно ждал, когда знакомо скрипнет дверь, а матрас на противоположной стороне прогнется под тяжестью чужого тела. Но этого не происходило, и Чимин продолжал делать вид, что все идёт, как и должно. А потом Юнги пропал на несколько дней, и чаша терпения Чимина лопнула. Насколько возможно быстро Чимин собрал свою сумку, наспех надел обувь и под крики охранников молча сел за руль одной из машин Юнги, выезжая за пределы их дома. Личная охрана омеги перепугалась не на шутку. Омега босса на восьмом месяце беременности совершенно один, без охраны покинул территорию особняка. В лучшем случае после такого Мин просто уволит их. А в худшем… Никто не хочет думать об иных возможных вариантах. Все в окружении Главы прекрасно знали, что сложившаяся ситуация, как бы она ни развернулась, больно ударит по омеге. И решение оставалось только за главой. Начальник охраны взял на себя ответственность и позвонил боссу. Знал, что тот в любом случае узнает о происшествии. И тогда головы полетят у всех. Джун спокойно доложил о случившемся и выслушал в свою сторону пару ласковых. На деле в речи главы разве что единожды мелькнуло цензурное слово. Там было и про гильотину, и про возможность остаться без важной детородной части. Остальное, дабы сберечь нервы, следует опустить. Но Юнги был зол. Даже в его теперешнем состоянии находил в себе силы на излишнюю эмоциональность. Вопреки всяческим убеждениям, проклиная мир за невозможность иного решения, глава поспешно даёт указания насчёт мужа: просит как можно скорее доставить того к нему, пусть это и не самый безопасный вариант, но точно самый верный. Спустя четверть часа чёрный седан тормозит у неприметного здания. Со стороны пассажирского места, удерживаемый за локоть, выходит Чимин, придерживая себя за поясницу, что к концу пути неприятно разнылась. — Потрудитесь объяснить, что здесь происходит? — Чимин, до сих пор находившийся в недоумении, глупо хлопал глазами, стоя напротив незнакомого строения. Сам район был тихим и спокойным. И все здания были построены словно под копирку. Серые и мрачные. Но почему-то именно от этого строения исходила другая энергетика. Омега чувствовал страх и беспокойство, и в его положении такие эмоции послужат лишь спусковым механизмом для возможных проблем. Вопрос, прозвучавший будто в пустоту, так и остался без ответа. Люди Юнги без всяких объяснений сопроводили Чимина внутрь, туда, где сердце Чимина грозило остановиться. Белые стены, запах спирта и каких-то медикаментов вдруг расставили все по своим местам. Это была больница. Вернее, подобие её. Без длинных коридоров, белых халатов и молодых медбратьев. А там, за дверью, в куче каких-то проводочков лежал он. И если бы не крепкие руки Джуна, от увиденного омега точно осел бы на пол. Сердце в одно мгновение ускорилось, а затем будто перестало биться. Чимин побледнел. — Дайте ему воды и посадите, — хриплый голос Юнги глухо донёсся до Чимина. — Так и знал, что это было плохой идеей. Омега продолжал молча наблюдать за посеревшим мужем, пытаясь на его лице прочитать хоть что-нибудь. Но ответов не находилось. Чимин был сломлен.