Как изменить ход истории?

О нет, я забыл написать стихи. Как же так... И уже утро. Мы с Сайори допоздна сидели вместе, ведь я боялся, что она что-то учудит, а она была погружена в заботу обо мне. Потом я вернулся домой в темноте, и вот теперь должен писать стихи, и я даже не знаю, о чем. Взяв бумагу, я вооружился ручкой. Я неосознанно вывел на бумаге первое слово. "Зелено-изумрудные.. ." Что? Я даже не думал об этом... Рука понеслась дальше. Я не понимал, что происходит, но строки летели бесконечным потоком и я не мог перестать писать. Когда целая страница была заполнена строками, я решил сделать перерыв, но мысли вновь нахлынули в голову, и я продолжил строчить. Вышло на три страницы. Я попробовал прочитать и стал удивляться каждой строке - я буквально не помнил, я ли это написал, и когда, если это действительно я. Стихотворение будто было передо мной впервые. Ну и ладно, главное, что я написал его. Собравшись, я вышел из дома и уже увидел Сайори, идущую со своей стороны. Она была светла и все так же лучезарна, как вчера. Это было большим облегчением для меня, и я оставил страшные мысли позади. Все складывалось наилучшим образом, и думать об "этом" стоило как можно реже, чтобы не портить себе настроение. - Привет, N! Ну что, как ты? Больше не бредишь? Ахаха... - Ни капли. Я здоров и полон сил. - Видишь, как я полезна! - весело сказала Сайори. - Пойдём, а то опоздаем! Мы быстрым шагом отправились к школе. Уроки закончились, и я направляюсь в клуб. В сумке лежат стихи, мне не очень хочется делиться ими, но я должен. Войдя в класс, я сразу же увидел Монику. Она, было понятно, ждала меня больше всех. Но и остальные девушки порадовались, увидев меня. Первым делом нужно было поговорить с Моникой, и она тоже ждала этого. - Привет, Моника. - сказал я, подойдя к ней. - Что-то новое? - Пока нет. Все идёт хорошо, так что я пока не буду что-то трогать в кодах. Ещё не хватало сбить историю, которая наконец пошла по позитивному направлению. Улыбка Моники впечатляла меня каждый раз. Такая искренняя и милая, в то же время, абсолютно сбалансированная и целомудренная. Стоп, о чем я? Я должен был говорить с ней... - Да, все действительно неплохо. Сайори не перестаёт быть радостной, и это не может не радовать, простите за тавтологию. - Ахаха, все в порядке. Зачем извиняться за такую ерунду? Она провела рукой по моему плечу. Я улыбнулся ей в ответ. - А ты принёс стихи? - спросила она. - Конечно! Разве что... Они, возможно, немного странные, так что... - Не преувеличивай. Все в стихах нужно перепробовать, ничего зазорного в этом нет. Можно посмотреть? Я достал из сумки листы и отдал в руки Монике. "Зелено-изумрудные глаза. Я в них тону, словно в пучине моря. Зелено-изумрудные глаза. Не знаю с ними ни тоски, ни горя. Зелено-изумрудные глаза. Светлее неба, даже ярче солнца. Зелено-изумрудные глаза. И этот свет всегда ко мне вернётся. Зелено-изумрудные глаза. Я счастье в них нашёл и упоенье. Зелено-изумрудные глаза Вернули мне навек успокоенье. Зелено-изумрудные глаза, В них отражен огонь моего сердца, Зелено-изумрудные глаза, Я не могу и не хочу от вас никуда деться. Зелено-изумрудные глаза, Мне хочется вас видеть поминутно, Зелено-изумрудные глаза, Хоть чётко, хоть расплывчато и мутно. Зелено-изумрудные глаза, Я голову теряю, вас завидев, Зелено-изумрудные глаза, Бесценный моей крови кипятитель. Зелено-изумрудные глаза. Любви моей бескрайние истоки. Зелено-изумрудные глаза. Не знаю, правда ли я вас достоин. Зелено-изумрудные глаза. Ещё немного слов о вас, прекрасных. Зелено-изумрудные глаза Я вижу ежедневно, ежечасно." Моника закрыла глаза, дочитывая последние строки. Хоть она и читала не вслух, а про себя, я заметил это. Её губы шевелились, беззвучно произнося каждое слово. Она читала медленно, растягивая каждую строку. Её грудь вздымалась и опускалась, движимая глубоким дыханием. И - о да, я дурак - я только теперь, пристально наблюдая за её глазами, наконец понял, о чем написал. То ли утром я настолько был сонный, то ли ещё что-то происходит со мной. Моника, дочитав стихотворение, застыла и опустила руки. Она словно перешла в какой-то свой собственный мир и пребывала там. Интересно, что в этом мире? Моника перестала зависать и открыла глаза. - Это плохо? - спросил я, в душе явно напрашиваясь на комплимент. - Это... Волшебно... - с любовью ответила она. - Ты так чудесно написал... Я бы хотела оставить это себе, ну... После того, как покажешь остальным, конечно же... - договорила Моника и опустила голову. Нехотя она отдала мне листы, ещё какое-то время подержав меня за руку. - А твои стихи, Моника? - спросил я. - Ах, конечно. - она сразу пришла в себя и, запустив руки в свою сумку, вытащила оттуда своё стихотворение. Я бережно взял его в руки и прочёл. Конечно, в силу своего характера я был не слишком впечатлителен, но стихи Моники были невероятно красивы в этот раз. Она писала обо мне, но лести там не было ни капли. Я не знаю, существовали ли другие стихи, посвящённые тому, кого любишь, и чтобы в них не было лести... Это, несомненно, талант. Или чувства. Или совокупность того и другого... - Это прекрасно, Моника. Я все больше убеждаюсь в твоём таланте с каждым разом. - Спасибо. Мне очень важно твоё мнение. И снова её чарующая улыбка. Нет, все же, насколько у неё все идеально... Небольшие губы создают симметричную, ровную, как в рекламе, улыбку, а если она слегка разожмет губы, то проявятся белоснежные ровные зубки... Я подошёл к Сайори со стихотворением. Она уже давно ждала, когда я подойду к ней, но она понимала, что важнее для меня сначала подойти к Монике. Теперь же она буквально выхватила листы у меня из рук и начала сверлить бумагу юрким взглядом. Закончив, она подняла на меня глаза, не поднимая головы. - А я знаю, для кого это! - игриво произнесла она. - Расскажи, а то я не знаю. - ответил я сарказмом. - Нууу, ты все время портишь веселье! А я все равно по секрету тебе скажу. Сайори приподнялась на цыпочках к моему уху и прошептала: - Это о Монике. Я отвел взгляд, и это только вызвало улыбку у Сайори. Она вернула мне моё стихотворение. - Написано здорово. Ты так профессионально пишешь, я бы так не смогла. - Что ты, какой профессионализм! Это просто стилистическая особенность, ничего сверхъестественного тут нет. И вообще, дай твоё прочесть. Она охотно отдала мне свой уже помятый листик, и я, невзирая на вмятины, стал читать. Все достаточно жизненно и мило, в стиле Сайори. Похоже, она написала это тоже сегодня утром, чему я особо не удивился. - Как всегда? - Нууу... Ты же знаешь сам. Когда я ещё могла это вчера сделать? - она состроила извиняющуюся физиономию. - Да, мне тут не в чем тебя винить. А получилось хорошо. Думаю, что твоя радость только улучшит твои стихи, то есть... Оставайся такой, и все будет хорошо! Сайори непонимающе улыбнулась и забрала у меня листочек. Я остался перед выбором - пойти к Юри или Нацуки? Честно, имел бы я возможность, ни пошёл бы ни к той, ни к другой. Я боялся очередной выходки Юри, а Нацуки дала знать о себе ещё вчера. Но правила есть правила, и я подошёл к Юри, потому что она пока ещё проявляла себя адекватно. - Привет, Юри. Прочитаешь? - я протянул ей стихи. - Конечно, N. Интересно, что ты мог написать. Она начала читать и остановилась на первой же строке, судя по глазам. Она осторожно осмотрела всех в классе и потом продолжила. Дочитав, она вернула мне листы и сказала: - Это все очень красиво и поэтично, но... Это очень заметно, понимаешь?.. Что написано про кого-то. - Да, я знаю... Просто, когда я писал, все появлялось само собой, я просто выводил строки и потом только понял, о чем я писал... Юри задумчиво кивнула. - Порой так и бывает, все получается автоматически... Обычно я пишу и долго думаю над каждой строкой, но бывает, что стихотворение целиком рождается в голове и сразу же попадает на бумагу. Наверное, ты действительно очень сильно любишь того, кому ты это написал. Юри вздохнула и села за стол, начав водить пальцем по своей другой руке. О, нет, снова начинается. Если я смог решить проблему с Сайори, то как мне решить вот эту? Вероятно, она уже одержима, и просто сейчас у неё ещё остался рассудок, чтобы не начать полосовать себя прямо здесь. Мне нужно что-то сказать. - Думаю, что это пройдёт, Юри. Я действительно не знаю, о чем пишу, и, может быть, скоро все исправится. Она немного улыбнулась. Похоже, признание в моей относительной нейтральности её действительно успокоило. - Давай теперь я прочитаю твои. - Ах, да?.. То есть... Прочитай, конечно. - сказала она неуверенно и отдала мне раскрытую тетрадь. Снова мрачное настроение. В стихотворении две героини - положительная и отрицательная. В кровавой борьбе за что-то неопределенное обе умирают, но отрицательная умирает быстро, а положительная - уже после неё от собственных рук, из-за того, что все равно осталась ни с чем. Мне не нравилось это. Не само стихотворение, но его сюжет. Он был связан с реальностью, и это было видно отчётливо. Говорить об этом Юри смысла не было - каждый поголовно сопоставляет свое творчество с миром, а себя - с протагонистом. - Как всегда хорошо. Но, Юри, тебе никогда не хотелось написать о чем-то менее мрачном? - Не знаю... Когда я пробую, получается полная ерунда, такое самой читать не хочется, не то, что показывать. - она смущенно отвернула голову. - Юри, не думай так. Я кое-что придумал. Попробуй написать к завтрашнему дню нечто более светлое, и мы с тобой это обсудим? - А... Так можно? - Почему нет? Главное, чтобы все шло от души, а я уверен, что в тебе есть эта искра. Юри улыбнулась. - Хорошо, я попробую. Ещё с одной проблемой я справился. Напоследок я оставил себе самое сложное - Нацуки. Что делать после того, что она сказала вчера? Во-первых, это было совсем не в её духе, а во-вторых, что она может подумать о моих стихах, которые я сегодня написал? Все равно, говорить с ней нужно. Если я буду её игнорировать, это точно хорошо не закончится. Фух, все. Поехали. - Привет, Нацуки. - О, ты наконец-то удосужился показать мне свои стихи? - сказала она. Почти вырвав у меня их, она стала читать. Прочитав целиком, она так же бесцеремонно вернула мне их. - Знаешь, я не думала, что ты вот так пишешь. - О чем ты? - Это очень красиво... То есть, слишком миленько. Но, наверно, это не ужасно. - Ничего себе, спасибо. - с тем же безразличием ответил я. - А теперь честно. Это же обо мне, правда? - Ааааа, что??? - Не стесняйся. Ты просто хотел, чтобы я не догадалась, поэтому написал вот так. Ох, ну разве ты думаешь, что я не пойму? Глупый... Нацуки прикоснулась к моей руке, и я ничего не смог сделать. - Разве кто-то из них достоин этих строк больше, чем я?.. - Нацуки, это немного... Самовлюбленно... - Но это же ты написал, а не я. Я всего лишь оцениваю... - Нацуки, это всего лишь собирательный образ! Я не писал ничего конкретного, просто... - Ты ещё боишься, понятно. - сказала она с надменным видом. - Давай-ка ты соберешься с мыслями и завтра все мне скажешь сам. - Я... Ладно... Нацуки мило улыбнулась мне? Похоже, что-то в ней правда изменилось, но из-за этого все стало только хуже. - Ты забыла показать мне свои. - сказал я. - Что ж, посмотри. - сказала она и вытащила из сумки листок. Я попытался как можно более раздраженно взять его в свои руки. Она же лишь усмехнулась над этим и продолжила за мной наблюдать. Вздохнув, я прочёл её стихи. Там все было в её обычном стиле, что не могло меня не порадовать. К счастью, увлечение Нацуки мной не отразилось на её стихах. Возможно, она просто притворяется, чтобы обратить на себя внимание? Но она чересчур далеко зашла в своём увлечении. Она знает мои пристрастия, и если бы она начала с них, то это был бы куда более выгодный для неё способ получить моё внимание, чем выдавать себя всю сразу. Похоже, с ней мне придётся действительно сложно, не так, как с Юри или с Сайори. И ещё нужно будет снова поговорить с Моникой... Что, впрочем, мне нравится больше всего в этой ситуации. Не хочется лишний раз беспокоить и без того занятую Монику, но, кажется, она сама с нетерпением ждёт, когда все это закончится, чтобы мы снова могли говорить. - Ты закончил или как? - меня отвлек от мыслей раздраженный голос Нацуки. - Что... М... Да, я закончил. Нацуки продолжала испытывающе смотреть на меня. Я вопрошающе смотрел на неё, потому что напрочь забыл, что ещё я должен сделать. - Ну? Что скажешь? Хватит молчать! - она вскрикнула. - Так, послушай меня. Пока ты так со мной говоришь, даже не думай о том, что между нами что-то может быть! Она остолбенела. - Да! Я не могу нормально с тобой общаться! Ты чего-то все время от меня требуешь, липнешь ко мне... Я тоже требую от тебя перестать так резко себя вести! Нацуки покраснела и отвернулась. Кажется, я её задел. Не то чтобы я был не удовлетворен, но теперь я ощущал себя крайне неловко. К тому же, я обратил на себя внимание Юри и Моники. За вторую я не беспокоился, но что могла подумать первая? - Знаешь... Знаешь... Ну и ладно. Мне ничего не надо. Мне от тебя вообще ничего не надо! - сказала Нацуки негромко, но решительно. После этого она убежала в кладовую и захлопнула за собой дверь. Я положил стихи Нацуки на стол и обернулся на Монику. Та пожала плечами, и показала рукой, чтобы я вошёл к Нацуки. Я не знал, что делать, и последовал совету. Открыв дверь, я зашёл в кладовую. В углу у стены сидела Нацуки, уткнувшись лицом в колени. Я подошёл к ней и сел рядом. - Что дальше? Снова хочешь заставить меня изливать душу? - Ты странно ведешь себя. Ты вчера сказала мне, что... - Забудь об этом... Это моя странная попытка обратить на себя внимание. Меня никто не любит, я никому не нужна... Меня даже отец не кормит... - Нацуки, не надо плакать. Тебя все любят - Моника, Сайори, Юри, я тоже тебя люблю.... Ну... Как друга. Она, кажется, перестала плакать. Её намокшие глаза смотрели на меня из под рук. - Ты уже с кем-то встречаешься..? - Да, если так тебе будет легче. Но, Нацуки, если тебе будет грустно, я всегда поддержу тебя, правда. Мы же должны помогать друг другу, верно? - Ну... Да... - Все в порядке? - Наверно, да. Извини за это... - И ты тоже извини, Нацуки. - Ахаха, я не сержусь на тебя. Я просто иногда немного грущу... Ну, совсем немного. Мы встали с пола, и я по-дружески обнял её. Похоже, она успокоилась. Я рад. Главное, чтобы эта дружба осталась дружбой. Я вышел из кладовой, перед этим сказав ей немного подождать - выйти вместе было бы немного странно. Оставив остальных в покое, я вернулся к Монике. Нетерпеливо она побросала все свои занятия и объявила на весь класс: - Что ж, похоже, пора расходиться. Все поделились своими стихами? Все, кто здесь находился, кивнули, после чего стали собираться и постепенно уходить из класса. Сайори, стоя у двери выхода, поманила меня взглядом. Я подошёл к ней и спросил: - Послушай, кажется, сегодня я должен проводить Монику до дома. Ты не будешь против? - Конечно, нет, N! Хорошо, что ты можешь проводить кого-то ещё, правда? Хихихи, до завтра! Она вприпрыжку выскочила из класса, и мы с Моникой остались наедине. - Те стихи, что ты написал, N... Они заставляют меня пылать изнутри. - сказала Моника, подойдя ко мне. - Я помню, я оставлю их тебе. - Нет, не в этом дело. Точнее, конечно, оставь, но есть кое-что ещё. Она закрыла глаза и положила свои руки мне на плечи. В мгновение наши губы сомкнулись, и я перестал ощущать этот мир. Руки сами собой обвили талию Моники, и она стала лёгкой, как перышко. Не могу поверить, что мы делали это. Кажется, вкус её губ навек останется в моей памяти. Мы впервые так близко, но такое ощущение, что мы провели вместе целую вечность, пока наши губы были сопряжены. Переставши, мы открыли глаза и смотрели в них друг другу. Наши щеки знатно покраснели, но это было естественно, хотя мы, по правде, были смущены. - Моника... Ты такая хорошая. - Я знаю... Ой, ахаха... - Хех. Я прижал её к себе. Она радостно вздохнула и прислонилась ко мне крепче. - Ты тоже очень хороший, N. Ты не знаешь, какое это счастье - быть здесь, с тобой... - Почему не знаю? Я сейчас чувствую то же самое, Моника. - Ах, правда... И долго мы будем обниматься? - Сколько ты пожелаешь. - Тогда ещё немного, N... Через минуту мы отпустили друг друга. Моника стала собирать свои вещи, а я ждал её, прислонившись к двери. - Моника, ты не знаешь, что происходит с Нацуки? - Нацуки... У неё не очень все хорошо в семье... Отец очень редко кормит её, от этого она такая худенькая. Хорошо, что он хотя бы выпускает её из дома, и она может видеться с друзьями. Думаю, если бы у нее был парень, ей бы было гораздо проще и веселее жить. Но, проблема в том, что по канону игры этого пока не может произойти. Когда мы с тобой сможем получить по-настоящему хорошую концовку, в этом мире все должно поменяться. Она говорила так уверенно, что у меня не было и повода для дальнейших вопросов по поводу Нацуки. - Ты же всех их знаешь? - Ну, да. Не слишком подробно, но знаю. То, что случилось с Юри, всего лишь причина того, что ты слишком близко её подпустил. Она почувствовала себя ниже тебя. Пока ты писал так, как ей не нравилось, она ощущала себя более важной, и её самооценка сдерживала себя от раскрытия своих чувств, даже если тебя нет рядом. - Ясно. Она наконец была готова и подошла ко мне. Взяв меня за руку, она открыла дверь и сказала: - Пойдём? Мы вышли из класса и пошли по пустому коридору. - А как у тебя все прошло? - спросила она. - С Юри пока что все в порядке. Кажется, я смог убедить её написать что-то менее мрачное, чем обычно она пишет. - Вот это да... Не думаешь, что она согласилась только из-за тебя? - Отчасти, думаю, это так. Но, знаешь, возможно, она и вправду хочет расширять круг своих мыслей. Что касается Нацуки... Вчера она чуть ли не призналась мне в любви. Сегодня же я сказал ей, что уже встречаюсь, но всегда готов поддержать её в любой сложной ситуации. - Ты все правильно сделал, N. Вижу, что ты начинаешь приобретать некоторые лидерские навыки. - Без тебя все это было бы невозможно. - Я? Я же все испортила... - Но потом ты исправила. - Лучше не хвали меня никогда. Я снова что-то сделаю не так, и мне придётся осуждать себя ещё сильнее, ведь ты возлагал на меня надежды. Мы вышли из школы и направились в сторону дома Моники. Мы шли неторопливо, чтобы провести больше времени рядом друг с другом. Отложив в сторону постоянные темы, связанные с клубом, мы говорили о стихах, о жизни и других вещах. Все почти как тогда, когда мира не существовало, и существовала лишь она. Ненависти к Монике я больше не испытывал, она пропала ещё вчера. Я все сильнее убеждался в том, что хоть и вначале она представала перед остальными девушками такой себе серой мышкой, все же теперь я имел к ней наибольший интерес. Загадочная Юри, пылкая Нацуки, милая Сайори, она всех их превзошла. Может, она просто убедила меня в своём превосходстве? Такого не может быть. - Мы почти пришли, N. Давай сумку. Я помешкал, и она сама потянулась за ней. Я убрал руки за спину, и она рассмеялась. - Ахаха, ну отдай... - Мне просто не хочется отпускать тебя, Моника. - Ты такой милый. Она обняла меня, после чего отняла у меня свою сумку. Я вздохнул. - Мы увидимся уже завтра, забыл? - Да, действительно... - ответил я. Она улыбнулась и поцеловала меня. - На здоровье. - До завтра, Моника! - сказал я. - До завтра! - с улыбкой произнесла она и, провожая меня взглядом, открыла дверь на свое крыльцо. Я тоже наблюдал за ней, пока она не скрылась за дверью. После этого я развернулся и пошёл домой. Внутри меня сердце колотилось от счастья. Меня перестали беспокоить проблемы, связанные с клубом. Я возвращался с мыслями о том, что я напишу для завтрашней встречи.