Как изменить ход истории?

Я весь день дожидался, когда уроки кончатся и я наконец смогу пойти в клуб. Надо же, всего пару дней назад меня коробило от одной только мысли об этом. Но теперь у меня была задача - поднять всем настроение и, самое главное - впечатлить Монику. Пусть я уже достаточно сблизился с ней, но это только побуждает меня делать её счастливее каждый день. Все же, наконец я смог покинуть свое место заключения и, выйдя из класса, пробежал по коридору к литературному клубу. Войдя внутрь, я увидел повседневную картину - Сайори о чем-то болтала с Моникой, Юри увлеченно читала, Нацуки рылась в кладовой. Моё появление одарило лучиком света всех девушек, как бы это самовлюбленно не звучало. Сайори вспыхнула и помахала мне рукой, Юри улыбнулась, Моника просветлела. Нацуки не услышала, как я появился, и продолжала что-то делать. Может, оно и к лучшему. - Привет, N! Мы уже заждались. - сказала Моника. - Ну уж извините. Расписание такое у меня. - ответил я и хотел подойти к Монике, но вместо этого меня потянуло к Юри. Опять чёртовы скрипты. Подойдя к ней, я вздохнул - делать было нечего, я должен говорить. - Что читаешь, Юри? - Ох, тебе действительно интересно? - Ну, да. - Садись рядом. - она убрала свою сумку с соседнего стула и освободила мне место. Я присел рядом, но старался находиться на максимальном расстоянии от Юри. - Тебе покажется банальным, но я читаю Стивена Кинга. Он отлично пишет ужасы, и, знаешь, если сосредоточиться и оказаться в тишине, пробирает до костей... Она говорила очень волнительно и эмоционально, явно стараясь втянуть меня во все это. Я пытался реагировать отстраненно, но в подсознании у меня был большой интерес к её чтиву. - Ближе, N, так проще читать... И я подвинулся. Не по своей воле, но подвинулся. Я мельком взглянул на Монику. Она очень настороженно наблюдала за происходящим, изредка обмениваясь с Сайори отдельными фразами. Ладно, если Моника пока что достаточно спокойна, значит, ещё ничего особо опасного не произошло... Я заглянул в книгу. Да, что-то в этом есть... Юри пододвинулась ближе, но я не тронулся с места, чтобы её случайно не отвлечь. Достаточно затягивающе, особенно в присутствии Юри. Я продолжаю читать. Похоже, она больше обращает внимание на меня, нежели на текст. Я хотел мимолетно заглянуть в её глаза, но вместо этого тупо уставился в них. Она даже и не думала отворачиваться. - Тебе интересно? - спросила она. - Не знаю... - Может быть, тебе плохо видно? Извини, я подвинусь ещё... Она села так близко, что её грудь прижалась к моей руке. В этот момент её глаза на мгновение широко раскрылись и снова приняли умиротворенный вид. Но на щеках Юри играл румянец, и это было заметно. Я отодвинулся немного назад, и, чтобы не заострять её внимание на этом, сразу же начал говорить: - Юри, прости, мне очень интересно, но мне кажется, что я сейчас не в том состоянии, чтобы читать... - У тебя что-то случилось? Расскажи мне. - тепло произнесла она. - У меня... У меня все в порядке! Правда! Юри повернула голову к книге. - Мог бы просто сказать, что неинтересно. - Нет, ты не так все поняла... Я ощущаю себя неловко в таком положении. - Ой, правда? Извини, что смущаю тебя... - она прикрыла лицо рукой. - Юри, успокойся. Все в порядке, я просто давно не был в такой близости к девушке... - соврал я. - А... Ладно, я не буду заставлять тебя читать, это твоё личное дело. Но, если захочешь, всегда можешь подойти ко мне... Я всегда смогу найти для тебя время, N. Ее голос звучал странновато, она была вся как на иголках. Меня это беспокоило, но я хотя бы освободился от неё. Моника не могла никак успокоиться, она все время дергалась, ожидая, когда я наконец подойду. И вот я, свободный от Юри, иду к ней. - Опять скрипты? - спросила она. - Что же ещё... Мне это не нравится, Моника. Юри начинает опять сходить с ума. Моника кивнула головой и уставилась в пол. В раздумьях она несколько раз произнесла имя Юри, прежде чем сказать что-то мне. - Все образуется. Только не говори ей, что встречаешься. Иначе она всеми силами попытается тебя отбить, а когда поймёт, что это я... Ты понимаешь. - Ох, как же все это сложно. - Понимаю. Но мы хотя бы смогли спасти Сайори. Думаю, пора начать делиться стихами. - последнюю фразу она произнесла громко, чтобы все слышали. Нацуки вышла из кладовой и увидела меня. - О, N уже тут? Разве не нужно здороваться? - Ты была слишком занята, Нацуки, чтобы отвлекать тебя каким-то приветствием. - Что... Так, я не поняла... - Стихи! - воскликнула Моника, и, увидев на себе удивленные взгляды, немного поежилась и улыбнулась. - То есть, давайте же, начнём делиться! Я достал новое стихотворение. Оно было короче вчерашнего, но ему я уделил больше времени, чтобы не расплыться в очередном порыве чувств, как тогда. Отдав его Монике, я стал следить за ней. "Я упиваюсь вином, Словно кровью своей, В этот холодный день Я упиваюсь вином. Я рассыпаюсь в песок, В этот холодный день Меня согреет лишь только Образ твой. Погода Не помешает мне Вечно тебя представлять. Каждая улыбка твоя Пронзает, подобно стреле. Но ты не пугайся строк - Мне это так приятно, Будто ты нежно касаешь Хладные руки о мой жаркий лоб. А если ты вдруг исчезла, Я ощущаю боль, Я беру и грызу железо, Ломая зубы, вкушая кровь - Я напиваюсь вином." По прочтении Моника взглянула на меня. Она неспокойно смотрела в мои глаза, но я не понимал, что её тревожит. - N, почему так мрачно?.. - Я не знаю... Так вышло. Я ни о чем таком не думал. - Ты... Не пугай меня так. Я же беспокоюсь за тебя. - сказала она, облегчённо выдохнув. Я подошёл к ней и погладил по волосам, прислонив её голову к своей груди. Мир снова остановился. - Я не буду. Прости, я действительно не думал ничего такого. - Это все из-за наших знаний. Мы слишком много видели, и это отпечатывается у нас в голове. Слишком сильно поражает мозг. - сказала Моника, не отлипая от меня. - Прочитай моё, возможно, там тоже что-то такое есть. Все продолжилось, я отпустил Монику. Она дала мне свою тетрадь, и я внимательно начал исследовать стихи. Смысл их был весьма философским. Речь шла о жизни и о том, что происходит за её пределами. Я постепенно догадался, о каком конкретном случае говорила Моника. - Ты ведь это не вчера написала? - Верно. Я рада, что ты подметил. Я написала это в день... Смерти Юри. Помнишь, мы после этого ни разу не делились стихами? Ну, кроме того времени, когда мы находились в пустоте. - Это о той пустоте, когда я выходил из игры? - Да. Мне всегда было интересно, что происходит за границей этого маленького мира. Ведь этот мир действительно настолько мал... Что если ты пойдёшь по улице и пройдешь мимо своего дома, то через некоторое время просто упадёшь в пустоту и будешь беспомощно падать. Вечно. Спасти тебя может только перезагрузка... - Постой, Моника, а ты падала туда? - Иначе бы я не рассказала тебе. Это ужасное ощущение... Словно из тебя высасывают кровь, внутренности, душу... Но они никак не кончатся. А мир, из которого ты выпал, становится все меньше и меньше, превращаясь в еле заметную точку... И ты не можешь сам это исправить, тебе нужно ждать, когда это сделаешь ты, N. - Моника, зачем ты так себя мучаешь?.. - Мне сложно находиться здесь. Я думала, что смогу уйти, но оказалось, что нет... Но теперь я не хочу уходить. - она нежно посмотрела в мои глаза. - И не надо. Я буду с тобой всегда. - ответил я, прикоснувшись к её руке. Она тихо хихикнула и взяла у меня свою тетрадь. Я решил не менять вчерашней очередности и подошёл к Сайори. Прочитав, та сказала: - Кажется, что-то не так у тебя. - Нет, все в порядке. Моника тоже заметила настроение стихов, но я все равно не знаю, в чем причина. - Ты волнуешься? - О чем? - Сам должен понимать. - А, о ней... Вообще-то, у нас все было хорошо, и волноваться не о чем, но... Наверно, я всегда немного волнуюсь. - Это не плохо. - сказала Сайори с видом знающего человека. - Значит, она тебе действительно дорога. Ну, ладно, давай теперь ты прочитаешь моё. Я взял у неё очередной помятый лист бумаги. Начиналось с того, что весь день главная героиня что-то делает весь день, какие-то обычные дела. И все бы ничего, но конец был удручающим - "Всё же, одиночество не так плохо". Сайори заметила моё недопонимание на последней строке. Я решил первым спросить у неё об этом. - Сайори, почему одиночество? - Ах, это... Ну, мне иногда бывает одиноко, но это не потому, что... - Сайори, не думай, что я не хочу с тобой общаться. У меня все равно не будет никого ближе тебя. - Что ты, я вовсе не думала так... Возможно, я просто завидую тебе... - она замялась. Мне понадобилось приобнять её, чтобы она почувствовала близость меня. - Не грусти, Сайори. И, знаешь что? Пойдём сегодня вместе домой? - Ты же встречаешься... - Одно другому не мешает. Моника все поймёт, не беспокойся. Сайори улыбнулась мне. Кажется, я смог приподнять ей настроение. Я оглянулся на Монику, та мило смотрела на нас, и, похоже, ей это нравилось. Я же ощущал себя неудобно перед Моникой, стоя с Сайори в таком положении, поэтому отпустил её. Та тоже обратила внимание на Монику и хихикнула, ткнув меня рукой в живот. Я отошёл назад, смущенно улыбнувшись, и повернулся. Ох, уже третий день я не могу спокойно подойти к Юри с Нацуки. Собравшись с мыслями, я все же решил сначала обменяться творчеством с Нацуки, поскольку с ней мы сегодня почти не разговаривали. Она сидела молча, дожидаясь, что кто-нибудь уделит ей время. Видимо, я должен был стать первым за сегодня. Когда я подошёл к ней, она исподлобья взглянула на меня и вздохнула. Я сел рядом с ней, и она повернула голову в мою сторону. - N... Тебе не кажется, что Моника какая-то странная?.. - В плане? - Она как будто не хочет, чтобы мы разговаривали с тобой... Я и Юри. - Не знаю... У неё не самые простые времена, все-таки она - президент. Она хочет для нас всех лучшего, я уверен. - Да я знаю это. - ответила она раздраженно. - Только это выглядит очень подозрительно. Словно она ревнует. - Не думай так о ней! Я же всё-таки новый человек здесь, она пытается создать для меня наилучшие условия... Наверно, это получается не очень удачно и не без шороховатостей, но ты попробуй просто принять это. Ты же знаешь, как она старается. - Ладно, посмотрим. - я заметил на её лице чувство облегчения. - Покажешь, что написал? - Конечно. Вот, смотри. Она прочитала. Ещё в середине стало понятно, что ей не очень-то нравится. Дочитав до конца, она, словно судья, негромко ударила ладонью по столу и вынесла вердикт: - Такое ощущение, что я читала стихи Юри. Ну, правда. Какие-то кровавые страсти, не находишь похожим? - Возможно. Наверно, я действительно что-то перенял от неё. - У меня возникают подозрения насчёт этого. - Нацуки говорила с некоторой хитростью. - Эмм, что? - Я знаю, с кем ты встречаешься! - сказала она, словно нашла клад с драгоценностями. - Тише, Нацуки! Что ты несешь? - Это слишком заметно, N. - тихо сказала она, как будто упрекая меня. - Пока вы с ней мило сидели, уткнувшись друг в друга, я, так скажем, зафиксировала объективную сторону преступления. Ахаха. - Ничего такого не было... - Лучше бы и правда не было. Она же чокнутая, N. Но это ничего, не утруждай себя, я сама с ней разберусь. - Но я не просил... - Тихо! Ты мой друг, я буду помогать тебе. Будет хуже, если ты будешь с ней встречаться. Я просто не могу говорить о том, что она творит с собой иногда. - украдкой бросила Нацуки в мою сторону, оглядываясь на бедную Юри, которая спокойно стояла и разговаривала с Моникой. - Теперь прочти мои стихи и пойми, как правильно писать! Все эти ужасы забивают мозг всякой фигней. Я не был согласен с Нацуки, но спорить с ней - выказывать согласие с Юри, а это только могло расшевелить муравейник ещё сильнее. Я снова увидел обычный, несколько детский стиль, имеющий тот самый скрытый посыл, который почти что лежал на поверхности. Меня не отталкивало это, скорее нравилось. Я ценил Нацуки именно за эту простоту, с которой она вела себя в жизни и в поэзии почти одинаково. Закончив читать, я сказал: - А ты не меняешься. И это хорошо. Твой стиль - особенный, и это главное. А те, кто не понимают - просто не могут принять чужое мнение. - Точно. Они ничего не понимают. Теперь я знаю, что им сказать. Спасибо, что поддерживаешь меня. Точнее, я и так знала это. Все, давай, тебе же надо кому-то ещё показывать свои страсти? - Хехе, я же говорю, ты не меняешься. Нацуки не обратила внимания и пошла к Монике. Тем временем Юри освободилась, и я пошёл к ней навстречу, чтобы показать стихи. Помнится, вчера я сказал ей, чтобы она попробовала написать что-то светлое по настроению. Посмотрим, удалось ли ей это сделать. - О, ты уже со всеми поделился? Хорошо, что меня ты оставил напоследок, ведь я уверена, что моё мнение значит для тебя чуточку больше, чем их... То есть, ой... Не говори им. Я имела в виду, без меня ты не смог бы получить полную картину критики... Ах, забудь. - она сильно покраснела и не смотрела на меня. - Спокойно, Юри. Давай ты просто прочитаешь, и все. Кстати, ты не забыла, что я говорил тебе вчера? - Как же я могла забыть. Я попыталась, и... Ну, давай сначала я посмотрю твоё, чтобы понять, все ли я правильно сделала. - Дело в том, что получилось немного не в моем стиле... Она уже читала и вряд ли как-то отреагировала на мои последние слова. Я не мог распознать каких-то эмоций на её лице, вероятно, она читала очень внимательно. Через какое-то время Юри остановилась и взглянула на меня. - Да, это очень необычно... Похоже, ты пытался немного подражать моему стилю... У тебя очень хорошо получилось. - сказала она. - Спасибо. - непринужденно ответил я. - Честно говоря, не задумывался, когда писал это. - Вот как?.. Это многое объясняет. Думаю, если мы будем пробовать стили друг друга, у нас может получиться что-то очень привлекательное в совокупности... - сказала она несколько взволнованно. - Может быть... - Я хотела тебя спросить... Тебе нравятся такие стихи, да? - Ну, в них точно что-то есть. - Это замечательно... N, что, если нам остаться здесь подольше и поговорить об этом?.. - Юри, я... Я пока не готов. Я уже распланировал свой день сегодня и... - Ты с кем-то встречаешься?.. - расстроенно спросила Юри. - Я... Н... Нет, почему ты подумала? Она загнала меня в тупик. Или я сам загнал себя? Я знал, что нельзя выдавать себя, но мое нынешнее положение чревато тем, что Юри будет ощущать себя ещё более свободной в общении со мной. Избавить её от одержимости мной я мог только посредством самоубийства, но за этим последовали бы ещё две смерти - Моники и Сайори. Да и не уверен, что могу совершить такое внутри игры. Я вообще не уверен, что могу совершить такое. - Просто ты все время избегаешь меня... Я не пытаюсь впечатлить тебя... Ты ведь здесь единственный, кто адекватно воспринимает меня. - Серьёзно?.. А этого я уже не знал. Кого она подразумевает под теми, кто воспринимает её "неадекватно"? - Да, это так... Например, Нацуки... Она считает себя сверхразумом... Но, если подумать, вся её философия лежит на поверхности, там и думать не надо!.. Моника относится ко мне со снисхождением, словно я какая-то не такая... - в голосе Юри прослеживалась доля отчаяния. - Если бы я знал. - сказал я. - Ну, конечно, про Нацуки я знаю, она со всеми так разговаривает, но Моника... Ладно, я что-нибудь придумаю. Юри чуть улыбнулась. - Если они будут обижать тебя, не стесняйся давать им отпор. Нет ничего плохого в том, чтобы отстаивать своё мнение. - Наверное, ты прав... Я действительно слишком часто прогибаюсь перед ними. Ой, что-то мы заговорились. Я должна была показать тебе свое стихотворение. Она дала мне стихи, и я прочёл их. Получилось достаточно быстро, потому что они были лёгкими для восприятия. Юри действительно постаралась, чтобы написать что-то не в своём стиле. "Мне легче жить, когда меня понимают." - одна из строк, она выражала почти то же самое, что сказала Юри пару минут назад. Это лишь означает, что в кои-то веки она смогла воплотить свои мысли в творчестве и сделать это не настолько мрачно, как всегда. Да, если она раньше писала о тех вещах, от которых ей плохо, теперь она писала о тех, от которых ей хорошо. - Юри, не думал, что ты так сможешь. - Тебе правда понравилось?.. - Конечно. Ты наконец раскрыла себя с позитивной стороны. Знаешь, я думаю, тебе стоит ещё раз попробовать написать что-то в таком духе. Возможно, тебе это может со временем понравиться. - Если ты так считаешь... На самом деле, мне давно хотелось написать что-то вне своего обычного стиля, но... Я думала, что никому не понравится. А потом ты сам попросил меня написать это... Я должна быть благодарна тебе, что ты открыл мне новый путь в творчестве... - сказала Юри, заведя руки за спину. - Юри, в этом нет моей заслуги. Ты смогла себя преодолеть, и это главное. При чем тут я? Я всего лишь дал тебе немного своих непрофессиональных советов. Я ведь сам являюсь по сути нулем в поэзии. Так что не приписывай ничего мне. - Хорошо... Может быть, так и есть. Но я не могу отрицать того, что, думая о тебе, гораздо проще писать... О... Я хотела сказать... Юри снова забыла, что говорит со мной. О, как это мило, и, все же, очень некстати. Теперь она снова смущена, и мы не можем нормально продолжать разговор. - Я понял тебя, Юри. Ты имела в виду, что воспоминание о моих советах натолкнуло тебя на мысль во время того, как ты сочиняла? - Да, да, точно, как ты сказал... Прости за прямоту, я слишком странно общаюсь, да? Я попробую измениться... - извиняющимся тоном сказала Юри. - Не надо меняться. Здесь тебя любят такой, какая ты есть. - Да..? Тогда... Ладно... Я улыбнулся ей и отошёл в сторону. Оооох, как же это тяжко. Оказалось, что именно её убедить сложнее всего. Она все трактует по-своему: когда я говорю что-то одно, она преображает это в своей голове и выходит что-то совершенно другое. Но ладно. В конце концов, я справился с задачей. Вроде как она забыла про то, о чем хотела меня попросить. Я наконец смог подойти к Монике. За такое короткое время я уже успел по ней соскучиться. Она с радостью встретила меня, и мы начали разговор. - Как ты? - спросила она заботливо. - Вроде пока все нормально. Регулировать их сложно, но пока что реально. Иногда, правда, наступают острые моменты, но я смог все обойти. - Острые? Например? - Юри спросила меня, есть ли у меня девушка. Хорошо, что я сразу вспомнил, что она не должна знать. - Ну, это не настолько острый вопрос. А ещё? - И опять же, Юри. Потом она намекнула на свидание, но это звучало как "останемся после встречи подольше". Но, к счастью, она забыла про это. - Это хорошо. - И ещё она говорила, что ты её не воспринимаешь всерьёз. - Ах, это... Просто я должна ощущать главенство, чтобы быть в себе уверенной. К тому же, знание того, что она ненастоящая, заставляет меня постоянно думать об этом, и это, наверно, является причиной моей снисходительности. - Просто, чтобы ты понимала... Она из-за этого отчасти страдает и, возможно, одержима по той же причине. Она думает, что только я способен оценить её творчество. - Но это же совсем не так! - Но ей-то так не кажется, Моника. Надо как-то помочь ей. В это время Юри с Нацуки делились стихами. Я частично слышал их разговор. - Юри, если честно, - говорила Нацуки, - то это какие-то сопли. Ты совсем не можешь писать так, чтобы получались не сопли и не страшилки? - Но это не сопли... Я наконец изменила тематику, а ты все так же не можешь принять этого? Твои стихи, например, слишком поверхностны! Смысл лежит на самом видном месте, вот он, посмотри! - Юри яростно подняла стихотворение Нацуки над собой и держала в руке. - Эй, что ты делаешь? - Нацуки повысила голос и попыталась дотянуться до листов, но она была слишком низкой для этого. - Показываю, как высоко лежит твоя философия! - Юри была невозмутима. - А, ты же просто пытаешься подражать N-у! Но у него гораздо лучше получается писать такие стихи, чем у тебя! Юри смутилась. - Я вовсе не подражаю... - Я же все знаю про тебя с N-ом! Вы же встречаетесь, как я могла забыть! Юри молниеносно опустила руки за спину и решительно шагнула вперёд. - Я не говорила, что мы встречаемся! Ты с ума сошла? - Ах, так он ещё и не знает, что вы не встречаетесь? О, бедный N, в какие же ты его завела дебри! Из-за тебя он пишет эти дурацкие страсти и... - Мы не встречались и он ничего об этом и не думал! - рявкнула она в лицо Нацуки. - А вот ты, похоже, всеми силами пытаешься заполучить его расположение! Да ты же просто нимфоманка! И стихи твои прозрачные, так же, как и твоя голова, если бы она была стеклянной! Нацуки от напора присела на стул. - И хватит критиковать меня без повода! Моё творчество ничем не хуже твоего, или стихов Сайори и Моники, и, может быть, даже лучше, но ты просто ещё не можешь этого понять! Юри бросила стихи Нацуки на стол возле неё, торжественно развернулась и отошла в сторону, громко стуча обувью. В душе я был горд за Юри, но стало жаль Нацуки. Она даже не реагировала, а просто сидела, глядя в стену. Похоже, отношение к Юри у неё очень сильно изменилось. - Вот это да... - впечатленно произнесла Моника. - Даже я такого не ожидал. Она настолько ценит мои советы? - тут я увидел неодобряющий взгляд Моники. - Да, это я сказал ей быть честной со всеми, но только и всего! - Она всегда немного преувеличивала. - с пониманием ответила Моника. - Что ж, все поделились своими стихами? - Да! - ответила Сайори. - О да. - сказала Юри, стоя ко всем спиной. - Ага... - пробормотала Нацуки под нос. Теперь она уже сидела, сложив руки перед собой. Но она не грустила, это было можно понять по лицу. Она выглядела обиженной, её брови были максимально нахмурены, а глаза смотрели в сторону. Так что, я не стал придавать этому большого значения. - Хорошо, тогда мы можем закончить нашу встречу! Я подбежал к Сайори и сказал ей подождать у выхода. Затем, стараясь не привлекать внимание, я дождался, пока все выйдут из класса и остался с Моникой снова. Как только дверь класса захлопнулась, она вскочила со своего места, я распростер свои руки, и мы слились в поцелуях. Как могли, мы проявляли инициативу, со всей страстью услаждаясь друг другом. Всего лишь день прошёл от момента последнего поцелуя, но день этот представлялся вечностью. Когда мы прекратили, я сказал Монике, не выпуская её из рук: - Моника, мне нужно сегодня побыть с Сайори. Она все же мой близкий друг, плюс, стихи у неё сегодня об одиночестве... - Конечно, N. Думаешь, я ревную? Моника посмотрела куда-то вбок и усмехнулась. - Вообще-то да, ревную. Но я доверяю тебе. Я поступила бы так же, будь я на твоём месте. - Это все, что я хотел услышать от тебя. - Все ли?.. - загадочно произнесла она. - Я имел в виду, по этой теме. - ответил я, понимая её намёк. - Ахаха... Ну да. Ладно, скоро выходные, надо соскучиться друг по другу. - Что ты имеешь в виду? - Все выходные мы будем только вдвоём, N. Только я и ты. - она в забвении прикрыла глаза. - Конечно. Сделаем их запоминающимися. - я прижал Монику к себе. - Обязательно... Она снова прикоснулась своими губами к моим. В моих руках её стройная фигура, её руки на моих широких плечах. Я наконец вышел из школьного здания. Сайори стояла снаружи, и, когда увидела меня, подбежала ко мне. - Что-то ты долго! - сказала она с хитрой улыбкой. - Ради такого можно немного и потерпеть. Что сегодня будем делать? - В смысле? Ты будешь со мной сегодня? - Почему нет? Я помогу тебе с уроками, все равно я свои делаю перед занятиями. Мы поболтаем, попьем чаю, да все, что угодно. Можем потом вместе посочинять. - Это так здорово! И... Моника не против? - Нет, ни капли. Конечно, она чуточку ревнует, но она очень хорошо понимает меня и тебя. - Она хорошая, правда? - Очень. Ну что, давай пойдём побыстрее, а то на нас смотрят! - Хихихи, ну хорошо, только ты не успеешь за мной! Сайори побежала вперёд. Я не любил бегать, но почему-то погнался за ней. Что ж, день прошёл хорошо, и, несмотря на некоторые казусы, думаю, все будет только лучше.