Его (не)воображение

Для кого-то сказка — это преимущественно прозаическое произведение, несущее волшебный, героический или бытовой характер. Для других это не больше, чем выдумка, созданная с целью развить у маленьких детей представления о добре и зле, о хорошем и плохом, о правильном и неправильном, то есть о морали. И дети начинают верить в магию, представляют себя добрыми волшебниками, духами. Но, как только они вырастают, переходя во взрослую жизнь, сказки утрачивают свою силу и начинают казаться взрослым ложью. Однако не только детям хочется верить в сверхъестественное. Вампиры, оборотни, призраки, эльфы — какое никакое, но то, во что хотелось бы им верить. — Говорю тебе, это не выдумка, — упорно настаивает на своём молодой омега со светлыми волосами, прижимая к груди альбом с рисунками. — Они существуют. — Боже, Чимин, — его друг закатывает глаза, устав от чрезмерной импульсивности своего одноклассника. — Ты снова за своё. — Потому что никто мне не верит, — недовольно пробубнил тот и с обидой смотрел на друга. — И ты, Тэ, против меня. — Но-но! Если я не разделяю с тобой веру во всяких там демонов, призраков и вампиров, то это не значит, что я не поддерживаю тебя, — хмыкает Ким. — Но ты веришь в лунных кроликов, — гнёт свою палку Пак, возражая. — Почему бы и не поверить, например, в лесных духов? — Потому что это все сказки. — Но лунные кро... — Это тоже выдумка, Чим. Верить, конечно, можно, но что это даст? Чимин раздосадованно прикусывает губу и молча допивает свой молочный шейк с бананом, искоса смотря на закрытый альбом, который он положил к себе на колени, когда садился за столик. Ещё несколько лет назад Тэхен увлекался сериалами и мечтал, чтобы его возлюбленным оказался альфа-вампир. Он мог часами разговаривать с Чимином на эту тему, однако, вскоре либо мода прошла, либо его друг за это время повзрослел. А Чимин, кажется, так и не взялся за ум, продолжая слепо верить в то, что по сути не может существовать. Его отец, до того как уйти из семьи, был исследователем паранормальных явлений и не только. Папа часто говорил, что он бредил постоянно, бывало, не спал несколько дней подряд, закрывшись в своём кабинете. Он ушёл, когда Чимину было двенадцать лет, но оставил о себе у своего сына хорошие воспоминания и такую же тягу к неизведанному, тому, доказательства существования которого ещё неизвестны. Омеге нравилось слушать его рассказы, о том, как отец считает, что близок к разгадке тайны существования портала между живым и загробным миром. Но потом что-то в нем поменялось. Отец пришёл домой ужасно подавленный. Папа и Чимин встретили его обеспокоенным и вопросительным взглядами, после чего старший омега велел Чимину немедленно ложиться спать и вместе с отцом закрылись в его кабинете с целью многое обсудить. Однако, вместо того, чтобы выполнить поручение папы, юный омега, подстрекаемый любопытством и поселившейся в душе тревогой, тихо спрыгнул со своей кровати и на носках прошмыгнул в коридор, приложив ухо к двери. — Юджин, я не понимаю, что происходит. Тебя не было больше недели дома, — проговорил папа взволнованно, наблюдая, как супруг нервно расхаживает по комнате. — Я ввязался в нечто опасное, Кибом. Я не могу рисковать тобой и Чимином больше, — поджал тот губы. — Я знал, Кибом, я знал, что нечто такое может существовать. Но теперь мои исследования больше не строятся на глупых предположениях. Они существуют. — Боже, Юджин, ты меня пугаешь, — дрожащим голосом произнёс старший омега. — Ты совсем сошёл с ума с этими паранормальными явлениями, пропадаешь неделями, ни разу не предупредив меня о том, что куда-то уходишь. Я сижу, места себе не нахожу. — Пожалуйста, послушай меня. Они существуют. Те, о которых мы и не знали. — Кто? — Вампиры, оборотни, полтергейсты. Да, даже шаровые молнии имеют свой собственный разум. Это все не выдумки, это реальность, действительность, понимаешь? — Юджин поправляет дрожащими пальцами очки. — Я нашёл истину, но теперь за это поплачусь, если не перестану подставлять под удар вас. — Боже, хватит, Юджин! Прекрати ходить вокруг да около, — на грани истерики прошептал Кибом. — Скажи все, как есть. — Я ухожу. Нет, пожалуйста, не плачь, дорогой. Я люблю и тебя, и Чимина очень сильно. Что будет, если я потеряю вас? Не выдержу. Поэтому, Кибом, пойми, рядом со мной находиться опасно. Я уезжаю навсегда. Они гонятся за мной, ища слабые места. — А как же я? А как же Чимин? Только представь, какого ему будет, когда он узнает, что больше никогда не увидит своего родного отца? — Чимин услышал за той стороной двери тихие всхлипы и сам сдерживался, чтобы не заплакать от услышанного. — Я больше не могу рисковать вами, Кибом. Уж лучше я уйду, чем буду думать, что в любой момент они заявятся к нам в дом и заберут у меня самое драгоценное. — Ты спятил, Юджин. — Увы, если бы это было так. Чимин прислушался, чувствуя, что больше не в силах скрывать свои эмоции. Он тихо убегает в свою комнату, зарываясь в одеяло, и беззвучно плачет, размазывая слезы по лицу. Потом он чувствует, а точнее слышит, как в коридоре раздаются шаги, направляющиеся в сторону его комнаты. Омега замер, делая вид, что спит, пока Юджин останавливается у его кровати и проводит по волосам рукой. — Я зашёл, чтобы проститься с тобой. Завтра ты уже не сможешь услышать от меня очередную сказку о лесном духе или водяном, обитающем в болоте, — шепотом произнёс отец, в его голосе чувствовалась ужасная печаль. — Не знаю, возненавидишь ты меня или нет, но есть то, что я хотел бы оставить тебе на память, — он аккуратно кладёт что-то на прикроватную тумбочку. — Носи его. Он будет оберегать тебя не только днем, но и ночью. Юджин целует Чимина в висок и также бесшумно удаляется. На этот раз навсегда. — Ты уже все выпил? — Тэ смотрит на призадумавшегося омегу и недовольно фыркает. — Так не интересно. Не умеешь ты растягивать удовольствие, Чим. — Растягивать удовольствие? — Пак обращает на друга непонимающий взгляд. — Надо пить по чуть-чуть, медленно потягивать из трубочки и всеми рецепторами почувствовать вкус напитка. Вот тогда и наступит удовлетворение. А ты пьёшь залпом и не ощущаешь самого вкусного, — сделав поучительный вид, хмыкает Ким. — И вообще, ты в последнее время постоянно витаешь в облаках. Влюбился, что ли? — Что? Нет, — возразил Чимин, сжимая в руке радужный камушек, который висел на верёвочке и служил чем-то вроде аксессуара на шее. — А мне кажется, что да, — ехидно произнёс друг и пододвинулся к нему. — Я даже догадываюсь в кого. — Ну, и в кого же? — В Пак Чанеля, — победно усмехнулся Тэхен, кивая в сторону высокого альфы, что сидел за соседним столиком вместе со своими друзьями. — Ты так буравишь его своим взглядом, что скоро прожжешь в нем дыру. — Это не так. Ничего я не пялился на него, — попытался возразить омега, надув губы. — Я ведь даже его совсем не знаю, кроме имени и возраста. То, что мы сталкивались пару раз в коридоре не означает, что я влюблен в него. — Ну, у тебя теперь есть шанс. Возьми и подойди к нему. — Зачем? — Ты же хочешь узнать его получше, так подойди. — Я такого не говорил. — Говорил, — продолжает настаивать на своём Тэхен. — Чанель добрый, мухи не обидит, и обязательно расскажет о себе. Чимин вздыхает, взглянув на соседний столик. Конечно, любви ему хочется, встречаться, ходить держа за руку каждый день. Но проблема в том, что никто его и не замечает. У омеги щеки по-детски пухлые, рост небольшой, да и сам по себе он неприметный. А Чанель высокий, красивый, харизматичный, занимается баскетболом и музыку сочиняет. У него много друзей, с которыми он много проводит времени. Его все любят, знают и уважают, учителя нахваливают за активное участие в жизни своего класса, да и школы тоже. Да вот только одинок он, омеги ходят за ним, всячески стараются привлечь его внимание. Одеваются, красятся, что только не делают. А альфа будто специально не смотрит в их сторону, не слушает их слащавые речи и избегает их «случайных» прикосновений. Чимину вроде как пора взять себя в руки и подойти к нему, но омега стесняется просто взять и познакомиться, потому что с альфами он никогда не дружил, да и единственный здесь друг, так это Тэ. Опыта Паку явно не хватает. — Эх ты, — Тэхену надоело смотреть и ждать, пока его друг решится, и захватил инициативу в свои руки. Под непонимающий взгляд Чимина он встал и направился к чужому столику, нарушая беседу. — Привет, Чанель, — омега вальяжно садится на свободный стул рядом с альфой. — Прости, что отвлекаю, но у меня есть дело. — Какое? — поинтересовался Пак. — Я слышал, что тебе нравятся спокойные и милые омеги, так? — Ну, допустим. — Отлично. Потому что у меня есть друг, который как раз подходит тебе по типу, — он указал на затихшего Чимина, что прижимал к груди альбом. — Эй, Чим, подойди сюда, скажи, что он тебе нравится. Чимин заалел и поднял голову, чувствуя ужасный стыд и позор перед альфой. Он выскакивает из-за стола и, вместо того, чтобы подойти, вдруг убегает в противоположную сторону, кусая губу. Он не обращает внимания на крики Тэхена, на то, как провожает его снисходительным взглядом альфа. Он чувствует себя опозорившимся не только перед Чанелем, но и перед его друзьями. Чимин бежит домой, не останавливаясь, дабы передохнуть. Ему ужасно хочется провалиться сквозь землю. А Тэхен дурак. Зачем нужно было говорить, что Чимину Чанель и вправду не равнодушен, хотя первый и отрицал? Тэхену нельзя ничего рассказывать. Он проболтается, как обычно, и не заметит. Перепрыгнув через закрытую с обратной стороны калитку, Чимин вбегает в дом, захлопывая за собой дверь, и облегчённо выдыхает. — Ты сегодня рано, — выглядывает в коридор папа, улыбнувшись, но заметив, что с сыном что-то не так, обеспокоенно спрашивает. — Что-то случилось? Ты так запыхался. — У меня должна была быть последним уроком физкультура. Ты же знаешь, что у меня справка, — Чимин кое-как смог восстановить дыхание. — Вот и пришёл пораньше. — Точнее, прибежал, — слабо улыбаясь, поправил омегу Кибом. — Ты почему такой грустный? Плохую оценку получил? — Нет, просто я не хочу об этом сейчас говорить, пап. — Ну, хорошо. Я не буду настаивать. — Тебе нужно помочь? — Было бы неплохо, — папа поправляет фартук, скрываясь на кухне. — У меня всё руки не доходят до кабинета Юджина. Надо выбросить ненужные вещи. Нет смысла оставлять их там. — Конечно, — у Чимина глаза загорелись, вся обида и печаль испарилась, подобно влаге на солнце. Кибом отдаёт ему ключи от кабинета, и омега, вооружившись мокрой тряпкой и ведром, заходит внутрь. Уже прошло много времени с тех пор, как он в последний раз заглядывал сюда. Однако он прекрасно помнит местоположение отцовского стола, шкафчика, в котором он всегда хранил документы, и пароль от сейфа. Чимину не терпелось узнать, что скрывается за железным ящиком, ведь не зря он в детстве подсматривал за отцом. Омега прикрывает за собой дверь, надеясь, что папа не зайдёт в неудобное время, потому что Чимин не хочет рассказывать и показывать то, что найдётся в сейфе. Вдруг там хранятся ответы на многочисленные вопросы, над которыми Пак ломает голову уже больше пяти лет. То, что пряталось за железной дверцей, заставило впасть в ступор. Чимин достаёт книгу с пожелтевшими от времени и сырости страницами и чихает из-за слоя пыли. Открыв её, среди каких-то печатей, пентаграмм и рисунков омега различает отцовский почерк и пытается разобрать слова. «Каждый високосный год в пятницу тринадцатого числа, когда Луна осветится полностью. Астрологически Луна находится в оппозиции с Солнцем. Происходит переплетение нашего мира с тем миром, который не доступен зрению человека. Проходя через этот портал, я словно приобрёл третий глаз. Зрение которого позволило мне увидеть то, чего никто не мог увидеть. Это явление сложно описать, но я начал замечать странные вещи. Тени людей будто живут отдельной жизнью, по улицам разгуливают призраки умерших! Клянусь, я только что увидел за окном своего праотца... У меня ощущение, что все, даже простой на вид карандаш имеет свое сознание и душу. Возможно, это просто паранойя, но меня не покидает чувство восторга и страха. Я пересек грань между этими мирами и теперь моему взору предстало немыслимое. Я продолжу свое расследование и буду записывать все, что увижу». Чимин призадумался, чувствуя нарастающий в геометрической прогрессии интерес. Он перевернул страницу, но тут же был вынужден закрыть книгу и поскорее спрятать её под стол. Папа ходил по коридору. Омега решил, что рисковать не станет. Он аккуратно закрыл сейф, а книгу спрятал, решив, что изучит её позже. У него впереди целая ночь. Одно не даёт покоя: завтра как раз-таки будет пятница тринадцатое.