Ползи змейкой!

      Этот день с самого начала обещал быть странным. Пожалуй, по итогу он занял бы третье место в рейтинге «Самые странные пробуждения Хосу». Лидировало бы утро, когда я обнаружила себя в теле змеи, а на втором месте стоял бы тот незабываемый момент, когда впервые оказалась в подсознании Гаары. Так вот, о чём бишь я… Утро начинается не с кофе, а с Учих. Я уже проснулась, но глаз открывать не желала и просто думала о своём, о вечном, лёжа на боку. Но открыть их всё же пришлось, так как прямо перед лицом кто-то сладко причмокнул губами. Первое, что увидела, это Шаринган с одним томоэ. Мысленно перекрестившись, закрыла очи. Досчитала до трёх и вновь их открыла. И — как вы думаете? Нет, Шаринган не исчез. «Доброе, мать вашу, утро», — сказал мой внутренний голос, в то время как я пялилась на узор додзюцу. Додзюцу пялилось на меня. — Ты чёткая, — вдруг сказал Кийоши, моргнув. — А у тебя глаза в красной помаде. Ты измазал помадой глаза и нарисовал в них круг с точкой? Скажи, что да. — Да. — Правда? — изумилась я. — Ты сказала мне сказать это. — Эх, Кийо-бака, — я, зевнув, нехотя села и стёрла с щеки слюну, — и что мне с тобой таким делать? — Накормить. Есть хочу. — Вопрос был риторическим. Поднявшись с кровати, прошла на кухню. Там у плиты стоял Хан. В фартучке. С поварёшкой в руках. Никак не реагируя, я закрыла глаза и ещё раз досчитала до трёх. Открыла. Хан в нежно-кремовом фартучке не исчез и продолжал кашеварить у плиты. В список дел на ближайшее будущее добавился пункт «обучиться приёму Кай». Пока этого умения в арсенале не имелось, и я, от греха подальше, ушла с кухни. На этом странности замечательного утра могли бы закончиться, если бы не вопрос Кийоши, который уже встал и сонно потирал глаза: — Хосу. Что это? — он протянул мне какую-то вещь, уже не сверкая красными глазищами. Я взяла предмет в руки. Рассмотрела. И-и… состроила гримасу. Окей, а что здесь делает протектор Суны? Не Камня: Хан свой хитай всегда держит при себе. — Где ты это нашёл? — спросила я на выдохе. — Лежало на футоне. Не успела ничего ответить, как из кухни донеслось: «Завтрак готов». Пахло, мягко говоря, умопомрачительно. Нет, вы прикиньте! Хан умеет готовить! Но на железяке ничего не закончилось. После завтрака мы с Кийоши решили прогуляться и поискать мне работу, нужно же деньги как-то зарабатывать. Идём мы, идём… И тут на нас — нежданно негаданно! — налетает волна песка. Вру, не на нас, только на меня. Стихия сбила меня с ног, я плюхнулась на седалище, зажмурилась и изо всех сил стала отплёвываться, ибо песок, зараза такая, попал если не во все щели, то в рот так точно, причём трёхочковыми бросками. Он всё летал и летал, создавая впечатление, будто вокруг кружит мини-ураган, за которым ничего не проглядеть: увидеть того, кто устроил покушение, не представлялось возможным. Я уж было собралась вскочить и с боем пробиваться через песчаную стену, но тут всё резко стихло. Песок успокоился, осел на землю, торопливо собрался там в кучку, стремительно прыгнул и… обнял меня за талию, немного подняв над землёй. Я удивилась. Нет, не так. Я сначала охренела, впала в ступор, а потом уже удивилась. Пока песок несильно меня, э-э, обнимал, очумело осмотрелась. Людная улица: прохожие с удивлением, непониманием и страхом смотрят на меня — кто как. Кроме прохожих обнаружился, конечно же, Кийоши в боевой стойке (и откуда он её знает?), а рядом с ним… Ну, да, а как иначе. Сабаку но Гаара собственной персоной. Казекаге смотрел на меня с искренним испугом, а на свой песок, кажется, с настороженностью. Делаем вывод: песок наслал не он. Тогда… — Карура? — тихим шёпотом спросила. Услышав имя, песчаное облако аккуратно опустило меня на землю и сделало подобие твёрдого кивка. Я была готова запищать от радости, честно, однако это, согласитесь, выглядело бы странно со стороны. Так что просто улыбнулась, отряхивая одежду от песчинок. — Простите, — раздался бархатный голос со стороны. Я на автомате повернула на него голову, вопросительно посмотрела на Гаару и… Эх. Еле как преодолела желание кинуться на него с распростёртыми руками. — Вы… в порядке? — на лице правителя читалась малая растерянность. — Да, в полном! — Я махнула рукой, мол, переживать не о чем, подошла к напряжённому Кийоши и коснулась его плеча. — Не переживайте, Казекаге-сама. Тот неуверенно кивнул, убрал свой песок обратно в бутыль, ещё раз извинился и ушёл. Взглядом его провожали все, кто стал свидетелем произошедшего. Кийоши сжал мою ладонь и пошёл в противоположную сторону, парнишу трясло. М-м-м, чуете этот запах? Да-а, именно. Запах вопросов, которые стопроцентно останутся без ответов. Третья… Четвёртая? Так, ща: пробуждённый у Кийоши Шаринган, Хан в кремовом фартуке, хитай-ате Суны, явление Каруры… Так вот. Пятая странность случилась после полудня, когда я и Кийоши наконец набрели на то место, где нужен обычный работник не-шиноби. То оказался финансовый отдел резиденции Казекаге. Ну, думаю, чего терять? Один раз живём!.. Ладно, из моих уст подобная фраза прозвучит странно. Я хоть и сноубордистка, но мозгами не обделена: у меня, между прочим, красный диплом экономиста! Был. Поблагодарив своего Учиху в помощи, я отправила его домой, а сама пошла договариваться о найме. Местом заправлял некий старичок по имени Ушио. Сначала он показался мне сплошь позитивным и добрым человеком, но первые же его слова окунули меня в лужу жестокой реальности: «Дебильных шкур не принимаем!» Я тогда еле удержала лицо. Следующие полчаса мозг начальника тщательно промывался в барабане стиральной машины «Хосу Экспертум Мозго-Выноситум Версион Зеро», я с воодушевлением доказывала свою квалифицированность и работоспособность. Под конец стирки Ушио-сан ушёл в астрал, не выходя из которого принял меня на работу — приступаю с завтрашнего дня. Только странность странности совершенно не в том, что я теперь работаю в финансовом отделе Суны в резиденции Казекаге, нет. Она в том, что меня приняли с распростёртыми объятьями абсолютно все работники. Я в лоб спросила, насколько у них всё плохо. Ответом были нервные улыбки и мученические гримасы. Пока на сковородке готовился поздний обед, думала о додзюцу Кийоши. Возможно ли, что он был выращен с уже пробудившимся Шаринганом? Или он как-то смог пробудить его, когда находился в колбе? А он вообще всё время там находился, или его вынимали и… ну там, ставили опыты? Плечи дрогнули, только я представила, что с ним могли вытворять. Определённо, глаза могли проявить себя из-за этого. Нужно будет потом основательно поговорить с Учихой. Как только доела крошки, меня беспардонно схватили под мышки и понесли в неизвестном направлении. Хан удобный, так что возмущаться я не стала, но ради конспирации своих мыслей немного побрыкалась в его сильных руках. Мужчина не отреагировал ровно никак, и весь путь до неизвестного места прошёл в молчании. Принесли меня, как принцессу, на полигон. Сначала я посмотрела на джинчуурики с глубоким непониманием, а после осознания — с ужасом. Хан прямо заявил: — Я обучу тебя искусству шиноби. Мозг лихорадочно стал выводить расчёты того, сколько денег нам понадобится на оптовый скуп анальгина.

***

      Со дня начала тренировок прошла неделя. Честно? У кого-нибудь есть водка? Чисто в медицинских целях, раны обрабатывать. А Хан тиран и садист — взялся он за дело серьёзно. Приёмы с чакрой пока остались в стороне, упор полностью стал идти на физическую подготовку. Всю неделю после работы в резиденции я только и делала, что бегала, прыгала, отжималась и приседала. Кошмар! А ведь после каждой разминки — и это лишь разминка! — меня обучали тайдзюцу! Немыслимо, я ж чуть несколько раз коньки не отбросила! Нет, вы представьте: вот ты закончил наворачивать очередной круг, тебе наконец говорят прекратить поднимать на полигоне пыль и встать в боевую стойку. Ты выполняешь просьбу-приказ, и тут тебе в лицо летит здоровенный кулак. Вы б испугались? Лично я завизжала на чистом ультразвуке! Причём, каким-то же чудом увернулась-таки, неестественно выгибая шейные позвонки назад. Так Хан выяснил, что моё тело достаточно гибкое даже по сравнению с самым проворным джоунином на его памяти. Но всё равно, блин, было страшно! Ладно, теперь поговорим о новой работе. В первый же день на мой стол поставили несколько стопок бумаг с пожеланиями не помереть от передоза цифр. Сначала работа шла так себе, но по прошествии нескольких часов пошла в гору. В коллектив я втёрлась как родная, работу, по словам Ушио-сана, выполняю «лучше, чем некоторые». Было приятно. Вспомним о Кийоши. Поговорила я с ним на следующий же день, когда подумала об этом, и Учиха без задних мыслей рассказал мне всю свою подноготную. Доверяет мне парень… «Сорок седьмой эксперимент по искусственному выращиванию клеток Учиха» — так его называли работники лаборатории. Физический возраст Кийоши составляет примерно шестнадцать лет, настоящий же — где-то год и три месяца. Как выяснилось, над ним… и правда ставили опыты, но чаще вполне безобидные: что-то вживляли, проверяли реакцию тела на нажатие на определённые точки или просто следили за показателями психического здоровья. Но иногда были эксперименты и на выносливость, на одном из которых Кийоши и пробудил первую ступень Шарингана: его посадили на электрический стул. И дураку понятно, что это до ужаса больно и страшно. Под конец повествования парень твёрдо сказал, что больше никогда не вернётся туда. Я с ним согласилась. Нахрен этих извергов. Поговорим о Гааре. О нём и его семье я думала много. Внутренний голос твердил: «Скажи ему, ну скажи! Ты же видишь, как он постепенно увядает, видишь же!» Но голос разума вступал в дискуссию: «Нет, нельзя. Так мы сделаем только хуже, нужно подождать». Как итог: я пока держусь. Пока. Благо за прошедшую неделю красновласика не видела, иначе бы точно сорвалась. Сейчас я находилась на полигоне вместе с Ханом и Саджином, который пришёл буквально минут пять назад, чисто случайно проходя мимо. Глубоко вздохнув, улыбнулась вечернему солнцу и воодушевлённо сказала: — Я ужас, летящий на крыльях ночи! — Нет, ты просто встала одной ногой на камень и раскинула руки. — Это эпично! — Нет. — Саджин, ты мне весь кайф обломал. Чуунин ухмыльнулся и беззаботно заложил руки за голову, с каким-то задумчивым видом наблюдая закат. — Хосу, — тихо, в своей манере позвал Хан, — нужно идти домой. Кивнув, я сошла с камня, потрепала Саджина по голове и направилась к выходу с полигона.

***

      Прошло ещё три недели. Вот так внезапность, правда? Ничего особо уж интересного не произошло, были только тренировки и работа, работа и тренировки. Саджин ещё иногда на чай заходил, и всё, собственно. Могу себя похвалить, я грёбаная проволока: гни, как хочешь. Нет, серьёзно, у меня вообще есть кости? С ними всё в порядке? Тело гибкое до невозможности, и только за счёт этого я смогла уворачиваться от ударов Саджина. А он чуунин, на секундочку! Реакция тоже не подкачала, и если бы не она, я бы вряд ли ежедневно отделывалась лишь парой синяков. Тайдзюцу подтянула, но чего я могла достичь всего за месяц? Правильно: научилась адекватно стоять и не падать, когда в лицо в очередной раз прилетит кулак, а к заду поджопник. Также мало-помалу учусь метать железо, но с меткостью всё настолько плохо, что кунаи каким-то чудом улетают мне за спину. Ни с кем из семьи я так и не пересекалась. Саджин часто навещает меня дома или на тренировках, иногда болтает с Ханом, но тот, мягко говоря, динамит его по всем фронтам. Почему — без понятия. Впрочем, Саджин ненавязчив, и болтает он с джинчуурики скорее для галочки: раз я с ним хорошо общаюсь, значит и ему надо как минимум записаться в знакомые. На этой ноте новости заканчиваются. Сегодня полнолуние. Попаду я в подсознание Гаары или нет — в душе не чаю. Вот, жду, пока усну. Просто есть у меня подозрения, что… Сабаку-но тогда просто разрушил моё песчаное тело. Помните тот хитай-ате Суны, что Кийоши нашёл у меня на футоне? У меня есть сумасшедшее предположение: это протектор родом из подсознания красновласика, который был повязан у меня на предплечье. Бред? Я того же мнения, но объяснение, аля «какой-то шиноби заскочил в дом и подкинул свой хитай», тоже не катят. За такими размышлениями я и уснула. И была готова очутиться в пустыне, наутро в кровати, на край — в своём сне, но никак не в кипящей воде! Было больно, очень-очень больно, Хашираму мне в тётки, Хагоромо в прадеды! Ни о чём не думая, я пыталась всплыть. Пыталась, гребла руками, ногами, но не всплывала. Я начала задыхаться, а тело, кажется, уже начало отказывать, подозреваю, потому что его варили заживо. Я не хотела для себя такого конца, отнюдь. Поэтому продолжала бороться с кипящей водой. Но… всё зря. Воздух кончился, туша пошла ко дну. И на этом можно было бы закончить, если бы меня резко не потянуло вверх. Под спину легло что-то огромное, очень огромное, и стало стремительно подниматься из воды. Уже через пару секунд я смогла сделать спасительный вдох, начала отхаркиваться, отплёвываться и фыркать носом. Глаза были зажмурены, ведь как-то не хотелось видеть себя чуть ли не сваренную, знаете ли. Только моё мнение, как всегда, никого не интересовало. Поднять веки всё же пришлось, когда сверху раздалось громкое: — Может, уже слезешь с моего копыта? Я хватилась за сердце. То, что увидела, инстинкту самосохранения откровенно не понравилось. Нахрен опустила веки обратно. Так, надо спеть. Как там было? Зелёные глюки?

Зелёные глюки сползают по стенам, Медленно-медленно, плавно-плавно. Потом проползают по коридору И исчезают в ванной, ванной. А вслед за ними синие глюки…¹

— Девка, слезай, — уже более настойчиво сказал биджуу, несильно потряхивая своей конечностью, на которой лежнем лежала я. Организму мигом поплохело, и я пискнула: — Не тряси, всего живого ради, не тряси!.. Я схватилась за живот и приложила руку к горлу, сглатывая тошноту. О-о-ох, давно же мне так хреново не было… Так. Вопрос. Какой кочерыжки я не в подсознании Гаары, а незнамо где, в компании… компании… биджуу? Ещё одного биджуу. Позовите мне ответственного за такую ахинею в моей жизни, я напишу жалобу и выскажу ему всё в лицо! Я вдохнула. Выдохнула. Прочистила горло, не без труда встала и посмотрела на… Э-э, щас, погодите, посчитаю. Раз, два… Посмотрела на Пятихвостого (блядь, заберите меня) и улыбнулась самой корявой улыбкой, которую могла только выдать. Нет, я его не боюсь, просто, едрень-пельмень, я только что чуть не умерла, люди! И мне от этого, знаете ли, не по себе! — Здравствуйте! — по виску прокатилась капелька холодного пота. — А не будете ли вы так любезны подсказать, где я? Пятихвостый молча меня изучал, я старательно делала вид, что окружающее пространство много интереснее, чем многохвостое чудище. Оно, пространство, к слову, представляло из себя бескрайние каменистые просторы с кипящей красноватой водой в небольших размеров озёрах. Водоёмов было много, их скоп уходил далеко-далеко за горизонт. На небе светило красновато-оранжевое солнце, однако зелёной растительности не было и в помине. А биджуу, имени которого я, к своему глубочайшему сожалению или же счастью, не помнила, сидел в огромнейшем кипящем озере. Сам он выглядел, как помесь двух зверей: тело от лошади, голова от дельфина с притюкнутыми к нему рогами. — А-а, вспомнил, — после затянувшегося молчания без интереса протянул биджуу. — Ты та девка, которая таскается за моим джинчуурики. Как ты сюда попала? — Ни за кем я не таскаюсь, — оскорблённо пробурчала я и громче ответила: — Вот кто бы мне сказал, как я в чужие подсознания попадаю, я б его расцеловала и конфетку дала! — И? — не к месту спросил Пятихвостый всё с той же ленивой интонацией. — Что «и»? — Ты совсем не боишься? Я, как видишь, биджуу. — Большие глаза чуть прищурились, пытливо в меня всматриваясь. — Ну биджуу и биджуу, — слабо пожала я плечами. — Шукаку и тот орал всё время, а ты вон, спас меня даже. Спасибо, кстати. Пятихвостый, если можно так сказать, нахмурился. — Встречалась уже с другими, значит. Ты ведь знаешь, кто мой джинчуурики? Знаешь, что вообще такое «джинчуурики»? — Биджуу рыкнул, не дав мне времени на ответ. — Можешь не отвечать, просто рассуждения вслух. Знаю, что ответы положительные. — А ты не очень-то вежлив, — подметила я, еле скрыв обидчивую гримасу. — Не сравнивай меня с Хан-куном, который всё время молчит и к каждому, даже к детям обращается с уважительным суффиксом. — Как-как он его назвал? «Хан-кун»? Пф-ф… Ха! — В любом случае, уходи. Тебе здесь делать нечего. — Я бы с радостью, да не знаю, как. — Могу помочь. — Правда? — преждевременно обрадовалась я. — Тогда пожа… Но прежде чем договорила, Пятихвостый просто взял и с размаху зашвырнул меня в бесконечное небо внутреннего мира. Проснулась я с бешеным сердцебиением и покалыванием в груди. Тяжело дыша, поднялась с футона и на трясущихся ногах пошла на кухню, чтобы попить. Ох, мать. Нет. Нет, избавьте меня от таких путешествий, у меня сердце не выдержит, ей-богу! — Хосу. От раздавшегося у двери голоса я вздрогнула и поперхнулась водой. Меня заботливо похлопали по спине и дали время, чтобы откашляться. Повернувшись к как всегда внезапному Хану, хрипло спросила: — Что? — Ничего не хочешь сказать? — спокойно спросил джинчуурики, садясь за стол. — М-м, не-а. Конспирация, народ, конспирация. — Подумай ещё. — Мне совершенно точно нечего тебе сказать, Хан. — Ещё подумай. — Спать не хочешь? Я вот да. — Раз так, — мужчина тихо вздохнул, — то намекну: за своим подсознанием я слежу всегда. Загрузка. Шестерёнки крутятся. Лампочка загорелась. — Ой, — всё, что из себя выдавила. Конспирация полетела к хренам на юг. Втянув в лёгкие побольше воздуха, я затараторила: — Ну, понимаешь, тут дело такое: однажды я ёбнулась с лестницы в полнолуние, когда ещё была змеёй…

***

      Эта ночь была трудной. Интересно вам, насколько много я рассказала Хану и какова была его реакция? Ну… На новость о том, что я была змеёй, Хан не отреагировал ровно никак. На то, что я эксперимент Змея Орочимару, он заинтересованно приподнял бровь. Когда же сказала ему, что знала о биджуу, он выпал из этого мира и до сих пор сидит на кухне, думу думает. Сейчас уже день, на работе выходной, вставать не хочется. Думаю весь день так лежать. Бам-бам-бам! Ага, кто ж мне позволит. Вялыми движениями поднялась с футона и пошлёпала к двери. Как только та отворилась, в квартиру влетел перепуганный Саджин и волоком потащил меня в комнату. Я не сопротивлялась, даже не удивилась, потому как в голове была только мысль: «Пустите в кровать и отстаньте на сутки». — Хосу, у нас проблемы, — нахмурившись, сообщил Саджин. — Очень-очень большие проблемы. — Это какие? — нехотя подняла взгляд. — Я недавно вернулся с миссии, — чуунин нахмурился сильнее, — сразу пришёл в резиденцию, а там Шинигами знает что творится. Нашёл Канкуро, спросил, в чём дело, а он сказал, что… Он резко замолчал и поджал губы. — Ну? Не тяни, окаянный, и так с кровати поднял. — В общем… Гаара два дня назад ушёл из деревни, и его не могут найти. — Парень положил ладонь мне на плечо и несильно её сжал. — Помоги. Сон сняло как рукой.