Ползи змейкой!

      Руки Гаары кольцом обвили мою тушу, а сам Сабаку-но уткнулся носом мне в плечо, прикрыв глаза. Я же размышляла о неизбежном предстоящем разговоре и машинально поглаживала красновласика по спине. К моему глубочайшему сожалению, такую картину застала разукрашенная рожа. Канкуро без стука открыл дверь и, не сделав за порог и шагу, замер. Охреневшим взглядом осмотрел меня и лежащего на мне Гаару. Несколько секунд невидящим взглядом понаблюдал за моей рукой, гладящей спину Песчаника. Кукольник с дёргающимся веком подозрительно тихо удалился задним ходом и медленно закрыл дверь за собой. Прошла ровно минута, после которой в комнату, снося дверь ко всем ебеням, ворвался поистине негодующий Канкуро с лицом как у дьявола и метлой наизготовку: — Не позволю! — орал он, угрожающе выставив перед собой оружие. — Не совращай моего невинного маленького отото, шланг! Брысь! Брысь с кровати, я сказал! Гаара, слезь с неё! Канкуро подошёл к кровати и с усердием хлопнул меня веником по лицу. И ещё раз. И ещё, приговаривая: «Изыди-изыди-изыди, тварь нечистая!» — Мать, ты чё творишь?! — я попыталась прикрыть лицо руками. — Я тебе что, ковёр, чтоб меня выбивать?! Гаара, почувствовав, что ласковая рука перестала его гладить, открыл глаза и твёрдо произнёс: — Песчаная рука. Невесть откуда взявшийся песок (а, нет, он вылез из-под кровати. Круто, я тоже хочу себе там мини-песочницу) стал огромной рукой и вышвырнул из комнаты и кукольника, и метлу. Не успела я воскликнуть ему вслед «У нас всё было прилично!», как с первого этажа раздался вопль Темари: — Саске?! От неожиданности я свалилась с кровати под недовольное сопение Гаары. Ай, мой копчик… Ёшкин кот, это что, сопли потекли? Как их много!.. Так, не до этого сейчас! Ой, как всё кружится… Да биджуу меня зацелуй, грёбаная простуда! Где Саске? Какой Саске?! — Гаара, слезь с меня, мне срочно нужно вниз. Я толкнула так и разлёгшегося на мне Сабаку-но в плечо. Не помогло — ноль реакции. Даже после эпичного падения так и лежит. — Гаара, Наруто тебе в мужья, щас как дам по заднице! Глаза джинчуурики заинтересованно сверкнули и посмотрели на меня в ожидании. Не поняла. Это он что сейчас, проверяет меня? Мол, смогу ли я покуситься на священные персики Казекаге? Нет, я ему сейчас точно что-нибудь отобью, чтоб аж неделю потом болело! — Издеваешься? — я состроила недовольную гримасу. Погипнотизировав меня хмурым взглядом, Гаара всё же укатился с моего тела на пол. Я шустро встала и побежала на первый этаж к входной двери. По пути чуть не навернулась с лестницы, а уже у цели врезалась в истуканом стоящую Темари. Девушка, каюсь, полетела носом в стену, а я стала высматривать Саске. Но в дверном проёме никого, кроме Кийоши, сверкающего Шаринганами с одним томоэ, не было. Я похлопала глазами и посмотрела на лежащую на полу Темари, у которой носом пошла кровь. Совесть меня за это ничуть не мучила, поэтому я прямо спросила, где она увидела Саске. Мне молча указали пальцем на Кийоши. Учиха посмотрел на неё, как на дуру. Я тоже. Покачав головой, помогла девушке встать, а та не сводила подозрительного взгляда с Кийоши. В какой-то момент на шум сбежались все жильцы дома и с вопросом уставились на меня и Учиху, который рассматривал всех Шаринганом. Пока я размышляла, как эту штуку выключить, Канкуро высказал свою мысль: — Это Саске. Я посмотрела на него, как на дебила. Впрочем, почему «как»… Я посмотрела на дебила. — Нет, не Саске, — возмутилась я. — У него Шаринган, это Саске, — настоял кукольник. — Тебе кажется. — Нет, ты видишь, у него глаза красные и точка крутится? — Помнишь моё предложение про больничку? Не помнишь, конечно, но совет ещё в силе. — Не жри мне мозг, шланг! Я было открыла рот, чтобы бросить в ответ очередную колкость, но остановилась, когда почувствовала на своей руке прохладную ладонь. Кийоши притянул меня к себе и молча вывел за порог дома. — Хан-сан сказал найти Хосу и привести домой, — сказал он, когда мы уже отошли от дома. — Идём домой. Кивнув, я оглянулась и сразу же наткнулась на холодный взгляд бирюзовых глаз. Гаара, облокотившись о дверной косяк и сложив руки на груди, изучающе смотрел на нас с Кийоши. По телу пробежали мурашки, и я сразу же отвернулась. Если вспомнить, так он смотрел только на… врагов? Нет, ну какой я ему враг, ей-богу. Но всё же, это было странно.

***

      В гостиной собрались несколько людей. Юный Казекаге, его брат и сестра, ученик и ученица. Все ждали, пока Гаара соберётся с мыслями и начнёт разговор, но, кажется, красноволосый слишком увлёкся размышлениями и совсем забыл о том, что планировался диалог. — Гаара, так что думаешь? — разорвал тишину Саджин, сидевший на спинке дивана. Сабаку-но дёрнулся, полностью возвращаясь в реальность. Спустя пару секунд он поднял голову и обратился к ученику: — Я бы хотел спросить это у тебя. Ты скрывал своё общение с ней, — Гаара с укором посмотрел на Саджина, и тот пристыженно вжал голову в плечи, — но тем лучше для нас сейчас. Что ты выяснил за то время, пока был с этой девушкой? — Мало чего, — буркнул парень, но в следующий же момент выпрямился и твёрдо посмотрел на Песчаника. — Но могу точно сказать, что это всем нам известная Хосу. По-другому и быть не может. Невозможно скопировать речевые привычки, тон, все черты характера и, тем более, знания. — Возможно всё, — покачала головой Темари. — Мы не можем поверить ей так просто. Как она смогла стать… человеком? — Может, — встрял в разговор Канкуро, — она всё время им была и просто скрывалась под качественной техникой перевоплощения. Гаара нахмурился и откинулся на спинку дивана. — Нет, — сказал он, — это исключено. — Почему? — не понял кукольник, сморщив лоб и сжав кулаки. — Гаара, ты Казекаге, джинчуурики, большая шишка! Мало ли кто что придумал, чтобы втереться к тебе в доверие и в самый неожиданный момент убить! Гаара неслышно сглотнул и сжал губы в тонкую линию. Ему совсем не хотелось в это верить. Хосу же такая… ласковая. Всегда была рядом, поддерживала, утирала его слёзы. Когда он допускал ошибки — прощала и направляла, когда делал что-то хорошее и правильное — по-змеиному улыбалась и одобрительно покачивала кончиком хвоста. — Признай, — продолжил тем временем Канкуро, — ты не можешь назвать её обычной «умной змеёй». У неё всегда было сознание человека. Да ей даже твой песок как-то подчинялся! Джинчуурики невольно вспомнил свою встречу с девушкой, которой и оказалась Хосу. Тогда его песок, вопреки всем мысленным приказам, налетел на неё и закружил в малом вихре, будто радуясь. А потом и вовсе схватил, сжимая… в объятиях? Уже тогда Гааре показалось это странным, а сейчас стало всё ещё запутаннее. Но песок не подчинялся Хосу, это точно. Тут что-то другое. Спустя минуту всеобщего молчания Канкуро вновь уверенным тоном сказал: — Она враг, Гаара. «Враг». Песчаник стиснул зубы и опасно прищурился, посмотрев на брата. Кукольник невольно отпрянул и удивлённо-испуганно округлил глаза. В последний раз его брат на него так смотрел, ещё когда… — Она не враг, — безапелляционно, с рычащими нотками сказал Гаара. — Не может быть врагом. Не может быть шпионом. Враги — это те, кто боятся меня. Именно меня, а не зверя во мне, — он надрывно втянул в лёгкие воздух. — А Хосу никогда меня не боялась. Она меня любила. Любит с самой первой встречи. К горлу подкатил ком, и джинчуурики замолчал, запустив в свои алые волосы руку. Все звуки в доме разом стихли, даже никем не замеченное постукивание пальцами Саджина по столу. Собравшиеся замерли, удивлённо смотря на Гаару. Реакция на эти слова у всех была разной. Темари предалась воспоминаниям о том дне, когда они впервые встретили эту змейку, и подметила, что именно тогда её брат стал меняться в лучшую сторону. О том же подумал и Канкуро, из-за чего нахмурился. Он и раньше думал об этом, но сейчас, после слов брата… А ведь именно Хосу была тем, кто вытащил Гаару из страшной пучины одиночества. Именно она первой поспособствовала тому, что Гаара стал таким, каким он был сейчас — спокойным, рассудительным, в меру серьёзным и, главное, любящим. Он любит свою семью, учеников, любит свою деревню и правит ей. Стало бы так, если бы он не встретил эту змейку? Этого никто из них не знает. Именно поэтому Канкуро устыдился. До ужаса устыдился за свои слова. Мацури с грустью наблюдала застывшее лицо учителя. Пусть все и думали, что девушка недалёкая, наивная, однако это было отчасти не так. В отличие от брата и сестры Казекаге, она давно поняла из рассказов Гаары, кто именно подарил ему надежду на будущее без ненавистных косых взглядов, без постоянно шепчущего в голове голоса и без попыток его убить. Девушка, обратив внимание на Канкуро, смущённо прикрывшего рукой лицо, довольно улыбнулась. Саджин, задрав голову к потолку, размышлял. В том, что Хосу — это действительно Хосу, он уверен так же, как уверен в том, что Канкуро — дебил. А это стопроцентная информация. Но единственное, что настораживало Саджина, это неизвестность перед тем, кто эта змея-человек такая. В чём причина такого развитого сознания? Она изначально была змеёй или всё же человеком? И как она стала и тем, и другим? Размышления приводят к одному очень неприятному лицу, которое пару лет назад ещё снилось ему в кошмарах. Бледное лицо с маниакальным оскалом и связанные с ним шприцы, пробирки и очень много боли… Саджин дёрнулся и потряс головой, отгоняя от себя расплывчатые воспоминания из детства. Нет, нельзя. Пора давно забыть. Гаара, казалось, надолго выпал из реальности, прокручивая в голове воспоминания последних двух лет. Но прошло всего несколько минут, и он всё решил. Если сравнивать его змейку и эту девушку, что чуть больше месяца назад пришла к ним в деревню, то… Гаара не знает. Ему кажется, что они — одна личность: добрая, немного вспыльчивая, с нетипичными речевыми выражениями и, главное, тёплая и ласковая. У обеих тёплый взгляд чёрных, блестящих на пустынном ярком солнце глаз, у обеих бережные любящие касания, к обеим Гаара чувствует доверие. И обе недолюбливают Канкуро. Какие доказательства ещё нужны? Но они всё же нужны. — Нужно сыграть с Хосу партию, — вдруг сказал Гаара, вставая с дивана. — Чего? — спросили все разом. — Игра на песке. Но даже после пояснения никто ничего не понял. Или понял, но не понял зачем. А Гаара, пользуясь всеобщим замешательством, исчез в вихре песка, переносясь в Резиденцию, чтобы взглянуть на кое-какие документы.

***

Как только Кийоши приволок меня домой, Хан без всяких прелюдий стал лечить мою простуду: подсунул под нос лекарства и горячий чай. А пока я пила чай, то вспомнила о не так давно встреченных Акацуки, и у меня началась внеплановая паника. Хан, впрочем, сразу же её пресёк, усадив меня за стол и выжидающе сев напротив. Поняв, чего от меня хотят, сразу же коротко рассказала об организации и о том, где я их видела. Джинчуурики только кивнул и задумался где-то на полчаса. А потом ошарашил меня такой просьбой, что у меня невольно приоткрылся рот и из рук выпала чашка. С минуту пробыв в ступоре, глубоко вздохнула. — А теперь сначала, — я потёрла переносицу двумя пальцами и вымученно посмотрела на Хана, — ты хочешь, чтобы я что? — Чтобы ты пошла со мной, — невозмутимо повторил Хан. — Хочешь податься в нукенины? Мне невозмутимо кивнули. Я преодолела желание удариться головой об этот прекрасный крепкий деревянный стол, за которым мы сидели. Впрочем, нет, желание преодолеть не получилось. Бам! Лоб неприятно засаднило. Бам! Ками, ну за что? Бам! Бам! От последующего удара мою голову уберегла большая мужская ладонь. Я вздохнула, положила подбородок на стол и задумчиво стала смотреть в никуда. Где-то через минуту мой взгляд прояснился и тут же наткнулся на внимательно смотрящие на меня глаза с неопределённым выражением разочарования. — Если ты не хочешь… — ровно начал Хан, но я его прервала, выпрямившись: — Дело не в том, что я не хочу с тобой идти, наоборот, я готова на что угодно, лишь бы уберечь тебя от Акацуки, Хан. Но я, как видишь, — замолчав на секунду, я неопределённо махнула рукой, — уже нашла себе место в жизни. Поэтому пойти с тобой не могу. Хан чуть склонил голову к груди, смотря в стол. — Тебя здесь что-то держит? — спросил он. — Друзья. Близкие люди, с которыми я провела последние два года. — Понятно, — он медленно кивнул, еле заметно сдвинув брови к переносице. — Тогда на этом разойдёмся, Хосу. Мне в любом случае нужно уходить, чтобы не подставить под удар эту деревню. Здесь хорошие люди. Я закусила губу и сжала рукой край стола. Стоит ли мне его отпускать? Вижу же, по взгляду вижу, что он ко мне привязался. Эмоции Хана редко проступают на лице, да и в голосе они напрочь отсутствуют, но по мелкой моторике рук и по еле заметным движениям можно многое понять. Как, например, сейчас — в руках джинчуурики находится чашка, а указательный палец еле слышно скребёт её краешек, что означает: «Я хочу сказать что-то важное, но не могу и не скажу». Возможно, он сам этого не замечает, но за целый месяц совместного проживания я успела многое о нём узнать, даже переняла несколько незначительных привычек. Нет, отпускать его нельзя. Не знаю, как победили его в каноне, но раз всё же победили, значит, Акацуки сильнее. Значит, один Хан не справится. Значит, нужно придумать дебильный предлог, чтобы он остался. Я уже было набрала в лёгкие побольше воздуха, но… Тук. Тук. …в дверь аккуратно постучали, а затем последовали и слова, доносящиеся с другой стороны: — Хосу, это я. Открой. Нет, ну вот почему джинчуурики такие проблемные, а?!