Ползи змейкой!

      Теперь за столом сидело трое: я, Хан и новоприбывший Гаара. Кийоши, обведя нашу компанию скептическим взглядом, кивком пожелал мне удачи и удалился с кухни. Вот уже пять минут джинчуурики играют в игру «выжги взглядом оппоненту глаза», или они пытаются прочитать друг у друга мысли. Я же безучастно попивала чай, накручивая на палец прядку волос, и думала. Вот, сидят два джинчуурики. Один — близкий человек, который для меня почти семья, другой — близкий друг, к которому я сразу прониклась доверием. Сейчас эти два человека, кажется, друг друга заочно ненавидят. Гаара в пылу зрительной схватки меня игнорирует, Хан же просто не намерен сдаваться. Через пять минут чай кончился, и я забеспокоилась насчёт того, что у ребят такими темпами высохнут глаза. Отставив пустую чашку в сторону, я встала из-за стола, прошла в комнату и взяла с тумбы красную касу. Затем пришла обратно на кухню, подошла к Хану и натянула касу ему на лицо. Гаара пару раз быстро моргнул и победно сощурился, а в глазах его заплясали чертята, ликуя маленькой победе над… в общем-то, незнакомцем из вообще другой деревни. Мне кажется, от Хана реально повеяло аурой разочарования. Он, убрав мою руку со своей шляпы, с беззвучным вздохом её снял и положил около дзабутона. — Хосу, — Хан, не поворачивая ко мне головы, посмотрел мне в лицо, — что здесь делает Казекаге-сама? — Я и сам могу ответить, — холодно сказал Гаара, сжав челюсти. И чего эти двое сразу друг на друга взъелись?.. — Или, хотите сказать, что я не имею права заглянуть к подруге на чашечку чая и поговорить по душам? — Я ничего такого не говорил, — обратив свой взор к красноволосому, спокойно ответил Хан, а потом чуть едко добавил: — Или, хотите сказать, что я не имею права интересоваться окружением своей ученицы? Пяткой клянусь, над столом пролетели искры вражды. Тряхнув головой, я упёрлась руками в торс Хана и стала толкать его к выходу из комнаты, сетуя на то, что нам с Гаарой нужно поговорить наедине. Сама я не сдвинула джинчуурики Пятихвостого ни на миллиметр, но уже через полминуты уговоров он вышел сам. Я вздохнула с облегчением, закрыла дверь и уселась на тёплый дзабутон. — Мог бы и подождать до завтра с разговорами, — устало промямлила я, смотря на каменное лицо Сабаку-но. Он чуть склонил голову набок, а я непроизвольно покосилась на всё ту же дверь. — Ты немного невовремя. Мы с Ханом тоже беседовали… на очень важную тему, и я бы не хотела откладывать её на потом. — Он важнее меня? — на лице красноволосого не дрогнуло и мускула, но в голосе ясно проскользнула нотка обиды. — Да что вы все заладили, «важнее» да «дороже»?! — сразу вспыхнула я, хлопнув рукой по столу. Гаара от звука удара подпрыгнул, дёргаясь чуть в сторону от меня. Блин, да что с ними со всеми такое? Все нервы мне истрепали! Ещё и Акацуки эти!.. С-с-с, ну в жопу! — Так чего пришёл? — на вздохе спросила, пытаясь успокоить почему-то участившееся сердцебиение. Гаара поджал губы, будто размышляя, а стоит ли оно того, когда я в не самом лучшем расположении духа. Но потом, вернув лицу прежнюю невозмутимость, обронил: — Я пришёл окончательно убедиться в правдивости сказанных тобой слов, — Сабаку-но чуть поднял руку над столом, и на деревянную поверхность ссыпался песок из его рукава. Не поднимая внимательного взгляда с горсти песка, договорил: — Сыграю с тобой в игру. Правила диктую я. Смысл последнего предложения я не поняла. Какой смысл диктовать правила игры, если я их знаю? Наверняка же хочет сыграть в… — Пожелаете сыграть в крестики-нолики, — я лениво ухмыльнулась, — или морской бой, господин Казекаге? Гаара искоса на меня посмотрел, сделал какие-то свои выводы и ответил: — Второе. — Условия? — я поставила локоть на край стола и положила щёку на ладонь. — Выигрываешь ты — исполняю любое твоё желание. Выигрываю я, — радужка джинчуурики будто сузилась, нагоняя страх, и Гаара, шипя низким голосом, закончил: — и для меня ты никакая не Хосу. Я непроизвольно сглотнула. Внимание, обнаружена проблема. В последний раз я обыгрывала Гаару в морском бое только тогда, когда он был в этом ещё совсем зелёным. То есть два года назад. Один. Единственный. Раз. Жизнь — боль, мир — тлен, Гаара — садист. — Ходи, — великодушно махнул рукой красноволосый, как только расчертил на песке два поля на разных концах стола. Внутренне взвыв, припомнила всех японских богов, которых только знала, и только потом, «расставив» свои корабли, назвала координаты первого удара. Каждый последующий шаг я тщательно обдумывала, прислушиваясь к слабенькой интуиции, и в перерывах между ходами думала. Меня правда напугал серьёзный взгляд и тон джинчуурики, с которыми он говорил больно кольнувшие слова: «И для меня ты никакая не Хосу». Если он насчёт проигрыша серьёзно, в чём здравая моя часть глубоко сомневалась, то мне нужно обязательно выиграть. А если этот красноволосый чертёнок просто меня каким-то образом проверяет, то я ему потом вломлю. Серьёзно, я настолько напряжена из-за текущей игры и пронзительного взгляда бирюзовых глаз, что руки так и чешутся вмазать подзатыльник по этой чудесной умной и хитрой макушке. Имею право, я старше! Через десять минут мне стало казаться, что я окончательно и бесповоротно начинаю проигрывать. Ещё через минуту счёт каким-то чудом сравнялся. Прошло ещё пять минут, прежде чем я с радостной улыбкой осознала, что выигрываю. Гаара, мельком посмотрев на мою улыбку, не удержался и тоже улыбнулся краешком губ, однако не отвлекаясь от своего поля. И вот тут я как-то неожиданно осознала, что мне поддаются. Всё-таки это была проверка. Не прекращая лыбиться, уже с наслаждением представляла, как мои нежные кулаки опускаются на подзатыльник Казекаге. — Я сдаюсь, — прикрыв глаза, расслабленно сказал Гаара и всё же не удержал предательской слабой ухмылки. Я шмыгнула носом и осоловело кивнула, смахивая песок со стола к чертям. Не к месту крутилась мысль: хочу спать. Но врезать Гааре тоже хочу. — Ты поддавался, — без задней мысли сообщила я очевидное. Сабаку-но промолчал, собирая песок обратно в рукав. — Скажи, Гаара, чего ты сейчас добился? Ну знаю я правила, знаю названия, тебе-то что это дало? Джинчуурики молча встал из-за стола и сделал шаг ко мне. Окинув взглядом, скомкано улыбнулся и провёл рукой по моим волосам. — Отдохни до завтра. Я приду, как только будет время. Я так понимаю, мои вопросы проигнорировали. Что ж, вот завтра его и ударю, да. Когда сопли перестанут течь водопадом. Я еле встала с насиженной подушки, слегка покачнулась, но нашла в себе силы выпроводить гостя из дома. Толкая того в спину, ага. Гаара особо не сопротивлялся, но смотрел на меня странно, а на пороге даже хотел протянуть ко мне руку, чтобы обнять, но что-то ему помешало, и он быстро её отдёрнул, отчего-то хмурясь. Но в конце концов красновласик просто ушёл с задумчивым видом, хм. Так, нужно прекращать косить под Дейдару и лечь спа… — Хосу, — мне на плечо легла тяжёлая мужская рука, — мы не договорили. Угробят они меня, бедную несчастную, точно угробят…

***

      Глаза нещадно слипались, с каждой минутой разговора всё больше и больше наливаясь свинцом. Голос Хана и дыхание Кийоши где-то сбоку слышались урывками и как-то отдалённо. Спа-ать… — И поэтому мы с Пятихвостым решили, что лучше уйти и не… — голос замолчал, после чего послышался вздох. — Хосу, ты слушаешь? — М-м, да-а, я не сплю, нет, — я приподняла руку, которой до этого прикрылась от света лампы, и посмотрела на Хана честными глазами. — Пятихвостый решил с тобой развестись и уйти к другому. Я всё внимательно слушала. Хан, протягивая мне салфетку, чтобы остановить сопливый поток, с какой-то грустью заглянул мне в глаза. — Мы уходим, Хосу. Я правда не хочу, однако ничего не могу сделать, чтобы остаться. Я заторможенным движением приняла салфетку, на автомате приводя свой нос в божеский вид. На душе странным образом скребли кошки, смешивая неприятный осадок простуды и горечи. Где-то в углу сознания сиротливо жалось волнение. — Если ты уйдёшь один, тебя непременно убьют, — уверенным, чуть хриповатым тоном начала я. — Как мне тебя отпустить, а, Хан? Лучше объясни ситуацию Казекаге и попроси у него сопровождение до Ивы, уверена, он не откажет. Нужно тебе это нукенинство? — Жители Камня меня ненавидят и опасаются, — прикрыв глаза, ровно сказал джинчуурики. — Я не вернусь. Мне надоело жить, запершись в своей клетке. Ты первый человек, с которым я обмениваюсь больше чем тремя фразами за день. Ты мой третий в жизни друг и ты — тот человек, который не побоялся снести с моей клетки дверцу. Я поджала губы, собираясь предпринять ещё одну попытку уговорить шиноби повременить с путешествием, но мне не дали сказать и слова, продолжив: — Понимаю, ты волнуешься за меня. Хоть я и не понимаю причины… — Хан слабо улыбнулся, — но я чувствую то же самое. Волнуюсь, — он потянулся к своей маске на столе и, взяв её, начал закреплять на лице. — Меня к тебе сильно тянет, Хосу, тебя хочется оберегать, как нечто, что действительно могу считать по праву своим. — протектор Ивы лёг на лоб мужчины, и тот завязал его тугим узлом на затылке. — Пожалуй, даже могу сказать, что ты единственный человек, за которого я не пожалел бы жизни. Спасибо за возвращённую веру в будущее, Хосу. По щекам уже давно текли горячие слёзы, а умоляющий взгляд был устремлён в лицо собирающегося воина. Он умрёт. Умрёт же, ну. Куда он, дурак, идёт, а? Не позволю. Значит так. — Ни в какие нукенины ты не подаёшься, — решительно заговорила я, быстро вытирая слёзы ладонями. — Я иду с тобой до Ивы, раздаю там всем поджопников, беседую с Цучикаге, он промывает мозги своему народу, после чего тебя все любят, холят и лелеют. План ясен? Ясен. Сейчас я только собер… Мне на голову легла тёплая большая ладонь и мягко растрепала волосы. — Нет. — весь ответ джинчуурики, произнесённый таким снисходительным и ласковым тоном, что на глаза вновь навернулись слёзы. — Ты остаёшься. С Кийоши-куном, с Казекаге-сама, со своей семьёй. А я ухожу. Может, ещё встретимся, Хосу. В следующую секунду ощущение тепла исчезло, а в квартире кроме меня и мирно посапывающего Кийоши уже никого не было.

***

      Гаара, стараясь игнорировать жужжание старшей сестры над ухом, подписывал очередной контракт с торговцами. Темари увлечённо рассказывала младшенькому о замечательно-бесяче-ленивом Шикамару Нара, с которым она вот уже как полгода встречается. Сестра недавно прибыла с миссии в Конохе и ещё не успела промыть Гааре мозги своими рассказами о никудышных попытках парня её ненавязчиво обнять, взять за руку, сделать комплимент… Пожалуй, сейчас джинчуурики смог бы смело дать одобрение на брак сестры с этим Нара, лишь бы Темари отстала. Голова со вчерашнего дня, как только он вечером вернулся в Резиденцию, отчего-то нещадно болела. Голос Шукаку в голове чудесным образом стих, а разум, вместо того, чтобы думать о работе, думал о том, чтобы поскорее всё доделать и свалить к человеку, рядом с которым всегда становилось легче дышать. Чернильная кисть замерла над бумагой. В душе вдруг ни с того ни с сего зародилось чувство тревоги, будто Гаара забыл что-то важное. Парень нахмурился. Нет, вроде ничего не забывал. Так что за чувство такое?.. Сабаку-но фыркнул, отгоняя наваждение. Всё потом, нужно быстрее всё подписать. Рука вновь заработала, а глаза продолжили внимательно вчитываться в текст бумаг.

***

      Хосу бесцельно брела по улицам Суны, предавшись тяжёлым размышлениям. Раннее утро, улицы не слишком оживлённые, магазины только-только начинают открываться. Самое время, чтобы сходить в аптеку, купить чистого этилового спирта и выхлебать его до последней капли. Обычный алкоголь ей вряд ли продадут, а душа взрослого человека тянется за забытьем. Ну, а что ещё остаётся делать? Скорость передвижения Хана неизвестна, попросить помощи можно разве что только у Гаары, но тот, скорее всего, попусту не выделит элитных шиноби, способных как минимум отбиться от Акацуки, для сопровождения какого-то джинчуурики Ивагакуре. Веры в собственные силы тоже нет — что она, финансист, коряво метающий железяки, сможет сделать против двух членов преступной организации? Во-от, нихрена она не сделает. Хосу и тогда-то, в стране Рек чуть не померла от инфаркта, а тут сражаться нужно. Нафиг-нафиг, нужно придумать что-нибудь получше. Поговорить с Гаарой — вариант на крайний случай. Умная мысля приходит опосля хорошей рюмашечки, в нашем случае пиалы, так что бывшая змейка бодро вышагивала в направлении аптеки. Пиалы, правда, нет, но и из горла не побрезгует. Через пару минут Хосу открыла дверь уже открывшейся аптеки, ввалилась в неё и сходу запросила у ирьёнинши на стажировке две бутылки спирта. Девушка, на всякий случай уточнив, что такое количество раненому лучше не давать во избежание получения трупа, вручила Хосу бутылочки. Довольно осмотрев импровизированную водку, девушка собралась было выйти, но тут колокольчик над дверью звякнул (и как его раньше не заметила?), и в аптеку зашли ещё двое человек. Один шёл прямой летящей походкой, вмиг оказавшись у витрин с препаратами, а второй, странно сложившись пополам, еле доковылял до первого, хрипло по пути что-то булькая. И всё бы ничего, ну пришли люди и пришли, какое Хосу до них дело? Да вот только физиономии оказались знакомыми. Есть два варианта действий. Первый — хренакнуть обоих по голове бутылками и сбежать, а второй — пойти на контакт более гуманно. Первый вариант Хосу нравился больше, но второй был, к сожалению, логичнее. — Да-а-анна, — прохрипел длинноволосый блондин, согнувшись в три погибели, — я щас умру, м, давай быстрее, да… — Заткнись, террорист, — рыкнул красноволосый невысокий мальчишка, всматриваясь в витрины. Тц, наворочили тут непонятной слободейственной фигни, понадавали названий, теперь разбирайся тут… — Нехрен было есть всё, что в лесу растёт и что красивое. — Нормальные ягоды были, хм… «Вот долбануть бы их бутылочкой… — в мыслях Хосу досадливо вздохнула, — а нельзя. Может, поздороваться?» Где-то в Резиденции Гаару вновь передёрнуло от плохого предчувствия. Посмотрев по сторонам и ожидаемо не найдя источника опасности, он лишь нахмурился и вернулся к работе. А Хосу, не найдя лучшего варианта задержки нукенинов, подошла к всё ещё гипнотизирующему взглядом витрины Сасори и быстро посоветовала: — Если отравление дикими ягодами, то вот это, — ткнула в один препарат, — а если ягоды были ядовитыми, то вот это, — указала пальцем на другой препарат и повернулась лицом к кукольнику. — Он лучше прочищает желудок. Можно было бы подумать, что Акасуна впал в ступор: как же, встретили ту самую девчонку из страны Рек… Но нет, Акасуна не удивился. Он просто стал рассматривать лицо девушки, пытаясь отыскать на нём признаки лжи. Но, не найдя таковых, он молча развернулся, так же молча купил нужное и с силой кинул коробочку с таблетками в лицо Дейдаре. — Только всё не выжри, дозировку смотри, — прошипел Сасори, взглядом метая в напарника молнии. Кажется, раздражение только увеличивалось в своих размерах при виде знакомой незнакомки. «Отлично, теперь ещё убивать свидетелей», — думал кукольник, проверяя наличие ядовитых игл в рукаве. Хируко, к сожалению, пришлось запечатать в свиток, так бы они привлекали слишком много ненужного внимания здешних шиноби. — Э-эй, Данна-а, — Дейдара уже раскрыл пачку и с грустью смотрел на таблетки, — запить нечем, м-м. «Этот подрывник скоро своим детстким хлюпаньем разорвёт мне всю сердечную нервную систему». Подавив желание высвободить своих марионеток и снести Суну к Джуби, Сасори на пятках повернулся к Хосу, что с интересом наблюдала за перепалкой двух Акацук. — Ты, — обратился он к ней. Девушка и глазом не моргнула, разве что те как-то победно блеснули. Не обратив на это внимания, Акасуна приблизился к ней вплотную и тихо зашипел: — Если хочешь жить, дай этой блондинке то, что держишь, чтобы он наконец заглотил свои чёртовы таблетки. Недолго думая, Хосу откупорила бутылочку с чистым спиртом и без вопросов протянула её всё ещё страдающему от болей в животе подрывнику. Тот, даже не подозревая, что за гадость ему вручили, закинул в рот таблетки и, не разбирая вкуса жидкости, запил. Через пару секунд глаза Цукури с завидным стремлением полезли на лоб, а проглоченную ересь захотелось выплюнуть, но было уже поздно. Сасори, глядя на познавшего вкус градуса блондина, победно фыркнул. — Теперь промывание желудка ему на сто процентов обеспечено. Хосу как-то восхищённо посмотрела на кукольника и, кажется, взяла его действия с напарником на заметку. Неужели тоже есть, над кем подобным образом поиздеваться? Мастер ядов боковым зрением рассматривал почему-то ничего не предпринимающую девушку, но потом всё же переключился на рухнувшего на колени напарника. «Око за око, Дейдара. Ты мне треплешь нервы и тратишь моё время, а я тебе обеспечиваю неприятные ощущения в компании белого друга. Жизнь прекрасна, когда месть сладка». Дейдара тем временем завалился уже на бок, знакомясь поближе с полом. Ирьёнинша, занимаясь пересчётом доходов и расходов и наблюдая за всем лишь краем глаза, как-то отстранённо подумала, что нынешнее поколение совсем распоясалось… — Ладно, детишки, девушка, — сказала женщина, отрываясь от своего занятия, и указала на дверь, — выход вон там, если ничего более покупать не собираетесь. Сасори глубоко оскорбился: его приняли за ребёнка. Хосу лишь пожала плечами и, отобрав у припадочного блондинистого нукенина свой спирт, направилась к выходу (при том будучи уверенной, что с Акацуками она ещё не закончила). Дейдара, говоря что-то про тоннель и почившего дедушку, скоро начнёт захлёбываться белой пеной. Акасуне ничего не оставалось, кроме как подхватить тело проблемного террориста на плечо и выйти следом за девушкой. «Искать Пятихвостого с этой упругой задницей на плечах я не собираюсь, — размышлял Сасори, недобро косясь на мучавшегося от болей Дейдару. — Нужно его где-нибудь оставить. Где-нибудь, где он хотя бы с малой вероятностью не сдохнет от удушья собственной рвотой». Хосу невозмутимо шла в направлении своего дома, удачно скрывая волнение. Кукольник посмотрел на неё и решил: «Идеально. Если подрывник и сдохнет, то хотя бы с честью и от чужой руки». — Женщина, подожди. В руке Гаары хрустнула чернильная кисть. С непониманием посмотрев на сломанный пополам инструмент, он аккуратно отложил его на край стола и взял новый. Чёрт-те что творится, странное утро. Девушка с каким-то напускным энтузиазмом развернулась к зовущему. А тот, пока она поворачивала к нему свой корпус, успел бросить к ногам Хосу почти мертвенно-бледного Цукури. — Если всё ещё не хочешь умереть, следи за ним, пока я не приду. Мне плевать, если я найду его дохлым, но если всё же найду — последуешь за ним. Суть ясна? — Сие непременно, — ошалело кивнула девушка. «Вот же ж святой носок Гаары, нет, на такое я не рассчитывала. Так что уйди в сраку, будь так добр», — настоящие её мысли. Которые Хосу, однако, не решилась сказать вслух. Удовлетворённо кивнув, Сасори сделался смазанным пятном и в следующую же секунду исчез. Хосу опустила немигающий взор на «подарочек». Бухой траванувшийся подарочек. Спустя минуту разглядывания, подарочек подал признаки жизни: начал звать какого-то дедушку и говорить, что идёт на свет. Хлопнув глазами, девушка мигом подхватила блондина под руки и бегом понесла домой, крича парню на ухо, чтобы тот ни в коем случае не шёл за дедом.