Ползи змейкой!

      Канкуро беспокойно шагал по комнате от стены к стене и, прикусив большой палец, думал. «С одной стороны, шланг — почти наверняка шпион, а с другой — невозможное чудо света, — кукольник старался себя рассмешить, и у него это даже почти получилось, однако нервный смешок вряд ли можно считать засчитанным. — Эх… Нет, вот покажите мне ещё такую змею, которая сначала ластится к джинчуурики, становится его питомцем, живёт с ним два года, а потом исчезает и прибегает обратно уже человеком. Чёрт, ну что с этой ползающей хренью не так?! Вот знал же, что прирезать ещё в самом начале надо было…» Канкуро тяжело вздохнул. — Но если бы я её прирезал, прирезали бы меня, — невесело заключил он вслух, мученически смотря в потолок, однако продолжая движение по помещению. — Когда ты разговариваешь сам с собой, жди чего-то грандиозного, — послышался мужской голос у двери. — А? — Канкуро остановился и убрал палец ото рта, повернувшись к говорившему. — Гаара? Ты чего здесь? Казекаге хмыкнул, подошёл к брату и осмотрел его с ног до головы, делая свои выводы. — Я вам с Темари не говорил, — красноволосый сложил руки на груди, — но вчера я был у Хосу. И сыграл с ней. Поверь, насколько бы абсурдно это ни звучало, Хосу это действительно Хосу. — Говоришь так, будто читал мои мысли, отото, — прищурился марионеточник. — Я Казекаге, — Гаара слегка ухмыльнулся, задумчиво смотря на шляпу Каге за своей спиной, — а Казекаге положено быть проницательным. Настала минутная тишина. «Ладно, — Канкуро почесал затылок, повторно вздыхая, — раз Гаара сказал, что шланг — это шланг, значит так оно и есть». Гаара, видя изменения на лице брата, дёрнул уголком рта. — Рад, что ты сделал правильный вывод, — коротко кивнул джинчуурики, смотря на не проронившего ни слова кукольника. — Я это вслух сказал?.. — Нет. — А… — Проницательность, — просто ответил Гаара. А после короткой паузы добавил: — Так кривиться ты можешь только при упоминании Хосу.

***

      Кийоши, как только я влетела в дом с криками «нукенин подыхает, срочно воды!», внезапно решил прогуляться. Спросите, почему Учиха так позорно сбежал? Дейдара походил на труп с пеной у рта, я походила на подвыпившую ведьму, собравшуюся совершать обряд воскрешения. Я бы и сама от такого сбежала. Так что, махнув на шаринганистого рукой, потащила Дейдару в ванную. Оставила его на полу, и пока он там издавал звуки гибрида утки и кита, сбегала на кухню за бутылками воды. Прибежав обратно, рухнула на колени рядом с блондином и принялась насильно вливать в него жидкость. Насильно — потому что он, зараза, барахтался. С зажмуренными глазами, трясущимися руками, но барахтался и отбивался, даже умудряясь что-то протестующе мычать. Парень то и дело отплёвывался и отфыркивался, зря растрачивая воду. Небось думал, что хочу его отравить. Уже через минуту мне это надоело, и пришлось дать ему отрезвляющего подзатыльника. Не уверена, что так можно обходиться с больными, но на данный момент мне пурпурно-розово плевать. — Да етиж-пассатиж, глотай, голубоглазка хренова! — прикрикнула я, держа бутылку у губ упрямого подрывника. — Помочь же пытаюсь! Цукури, так и не открывая зажмуренных глаз, сглотнул сухую слюну и приоткрыл, наконец, рот. Уверена, со стороны я выгляжу как насильник-фетишист, которому нравятся блондинки. Когда два литра воды были честно через силу выпиты, я с трудом подняла в конец обмякшее тело и поднесла его к фаянсовому другу. Еле как заставила нукенина встать на колени, собрала светлую чёлку и, предварительно вымыв руку, требовательно стала совать два пальца в чужой рот. Но Дейдаре, видимо, такая перспектива не понравилась: он на меня злобно зыркнул приоткрытым глазом и с силой сжал губы. — Чего глазёнки таращищь? Нахрена ты тогда воду пил? Щас блевать будешь! Мои способности врачевателя доходят до красного диплома, однозначно. Нукенин, в ужасе расширив глаза после заветного слова «блевать», вновь забрыкался и попытался вытянуть свой хвост и чёлку из моей цепкой руки, но не тут-то было. Хотелось сначала приложить его головой об этот прекрасный сверкающий унитаз, однако, всё же подумав, я ещё раз дала ему затрещину и, рывком раскрыв голубоглазому рот, надавила двумя подушечками пальцев на основание языка. Мне было вообще не весело. Веселье Дейдары ушло в минус ещё после съедения хрéновых ягод.

***

      Позвать ирьёнина. Не звать ирьёнина. Убить нукенина. Не убивать нукенина. Удавиться подушкой. Хм. Мне чертовски нравится последняя идея. Однако жгучее желание самоубиться пресёк звук шуршания простыней и бормотание пациента, и я с досадой вздохнула. Не найти мне покоя с такими приключениями на пятую точку, ой не найти. Так, я там вроде выпить хотела… спирта. Как идиот-Дейдара поступать не буду — пить чистый спирт себе дороже. Нет, я понимаю, над ним Сасори своеобразно постебался, но самому же нужно было подумать, что пьёшь? Вздохнув и встав с пола, прошла к шкафу, открыла дверцу и достала из тайника дистиллированную воду, которая, на удивление, в Суне имелась. Уже привычными памяти движениями развела этиловый спирт в чистой бутылке, подумала, стоит ли оно того, пока убийца-нукенин в моём доме дрыхнет, и… забила на всё и уплыла. Итак, мозг, сейчас я буду тебе жаловаться на Хана. Потому что больше под градусом жаловаться мне некому.

***

      Казекаге решил наконец выполнить вчерашнее обещание и прийти к подруге домой, временно оставив все дела на потом. Уже подходя к нужной двери общежития, Гаара услышал за ней странные звуки копошения. Вроде, обычное дело, но это почему-то насторожило Сабаку-но. Испытывая некое предчувствие, он позвонил в дверной звонок, однако даже через минуту никто не открыл. Позвонил ещё раз — никакой реакции. Может, дома никого? На всякий случай парень нажал на звонок ещё раз. После очередного неприятного звона кого-то нецензурно послали. Гаара посмотрел по сторонам, но, не увидев предполагаемого источника ругательств, решил, что ему показалось. Однако звуки за дверью всё же означали, что дома кто-то есть, а значит… Нахмурившись, Сабаку-но бесшумно запрыгнул на крышу, пробежал по ней, и уже через мгновение стоял на стене у окна квартиры Хосу. Оно было закрыто, а жалюзи закрывали обзор на происходящее внутри, но что Казекаге какое-то там окно? С помощью нехитрых манипуляций песком взлом был совершён, и Гаара проник в квартиру, предварительно снося жалюзи, которые улетели куда-то в сторону. Звук приземления на пол. А дальше недолгая тишина. — Какой плебей смеет! — воскликнул знакомый голос со странными нотками откуда-то с кухни. Гаара было хотел тут же пойти в другую комнату, откуда кричали, но опоздал, так как источник криков пришёл сам. И при его лицезрении у джинчуурики невольно округлились глаза. При рассмотрении вышедшей с кухни подруги захотелось выругаться так, как это делает Канкуро, когда чем-то недоволен. Грубо, нецензурно, от души. Однако это сделали за него: — Ебать-копать, мои жалюзи! — горестно воскликнула девушка, с ужасом смотря в сторону одиноко лежащей на полу вещи. — За что ж ты так с ними… — Хосу, — как-то хрипло позвал её Сабаку-но, неверяще смотря на девушку, — ты что… пьяна? Девушка посмотрела на него, как на умственно осталого. — Я не Пьяна, — она подняла палец вверх, — я Вера! И Царь Вера требует, чтобы ей купили новые жалюзи. «Какая, к чёрту, Вера?» — подумал Казекаге. И, пока девушка говорила что-то о царствовании какого-то Петра Первого и картошке, Гаара присмотрелся к Хосу внимательнее. Её немного пошатывало, выражение лица то и дело менялось с глупо улыбающегося на чуть ли не плачущее и наоборот. Под глазами залегли еле видные тени, а белок был настолько красным, что Гаара невольно предположил, что девушка специально побрызгала в глаза лимоном. Голос Хосу звучал так, будто она смеялась несколько часов подряд и всё никак не могла отойти от шутки: хриплый, немного истеричный и напускно весёлый тон настораживал. Девушка тем временем перешла только на середину повествования: — А когда Петю стали шипперить с Меньшиковым, я поняла: это деградационная труба, — светловолосая издала смешок и, на секунду задумавшись, продолжила: — О, вот ещё! Когда Петя приехал в Европу… — Хосу, — довольно резко прервал он её, — у тебя глаза красные. — девушка дёрнулась и, набрав в лёгкие воздуха, приоткрыла рот. — Ты… — Приехал он короче смотреть, — как ни в чём не бывало продолжила Хосу, — как там всё прекрасно: все ведут здоровый образ жизни и борются за равноправие, но, вот незадача, что-то пошло не так, и по приезду Пети все там стали курить, пить, в рабство подаваться… — Хосу. — …этих самых рабов заводить. Не, ты представь, каким надо быть лохом, чтобы так всё перевернуть! И главное, нормальный же вроде мужик был… — Хосу, — с нажимом вновь повторил Гаара. Девушка замолчала, отведя спокойный взгляд в сторону окна, — из-за чего ты плакала? — сразу предположив, что подруга может начать отпираться, утвердительно сказал: — Ты ведь плакала. — Да, — гордо кивнула она, опять чему-то улыбаясь. — Лук в глаза пихала, пытаясь вызвать слёзы. Соли дома нет, а обед готовить надо. Магазин — не вариант, слишком лень ноги по улице переставлять. Сабаку-но медленно втянул воздух через нос. «Она удивительно быстро может вывести из себя даже меня». Гааре всё это надоело, поэтому, сделав шаг к Хосу, он открыл рот, чтобы сказать пару ласковых слов насчёт алкогольного опьянения, и… просто выдохнул, не сказав ни слова. Говорить ему было нечего, потому что покрасневшие глаза девушки говорили о многом. Её попросту не хотелось ругать. Прошла минута. Две. Пять. Молчание. Дейдара, как подумала Хосу, похоже решил поселиться в её доме и залечь в спячку, а ей это совсем не импонировало, поэтому девушка, вздохнув, шаткой походкой направилась в комнату. Гаара же не понимал, что делать. Вчера Хосу показалась ему весьма открытой и весёлой натурой, которая, он был уверен, всецело ему доверяет, но сейчас, когда эта девушка лишь неряшливо отмахивалась шутками от его попыток разузнать, что случилось… Пришлось пересмотреть свои взгляды на подругу и перестроить её личностный портрет в своей голове. Хосу, как только услышала, что кто-то вошёл в её дом, сразу дала понять, что она дома. То есть, не боится грабителей, не боится, что они могут на неё накинуться, покалечить и забрать имущество. Смелая. Хосу сразу же пришла к неизвестному, что проник в её дом. Чересчур самоуверенная. Хосу, как только Гаара начал задавать вопросы, стала шутить и рассказывать небылицы, перескакивая с темы на тему и не давая собеседнику и слова вставить. Гаара мог бы сказать, что это означает, что девушка не может доверить ему то, из-за чего она лила слёзы и напилась, но это исключено. Ведь Хосу ему доверяет. Тут уже чересчур самоуверен сам Гаара. Но как тогда объяснить, что он не может добиться от неё внятных ответов? Раз не может рассказать, значит, произошло что-то действительно серьёзное, на что Сабаку-но может отрицательно отреагировать. Предположительно. Джинчурики цыкнул: эта девушка кажется такой простой, но если начать её разбирать, запутаешься настолько, что легче будет видеть только наружность. А именно — весёлого, ничем не озабоченного человека со своими странностями в характере. «Лучше подумаю о её поведении потом, — потёр переносицу Гаара. — Возможно, во всём и вовсе виноват алкоголь. Сейчас нужно просто увести её к себе домой, отдать Темари и попросить сестру присмотреть за Хосу». — Э-э? — донёсся до ушей голос девушки. — А где блондинчик? Услышав фразу, Гаара было хотел пойти и узнать, в чём дело, но… — Казекаге-сама, — в окне появился шиноби, — вас вызывают в Резиденцию. Гаара коротко кивнул, и шиноби исчез. Посмотрев по сторонам, Сабаку-но остановил взгляд на двери в кухню. Недолго думая, направился к ней.

***

      Дейдары не было, зато было открыто окно. Сбежал и не поблагодарил даже, зар-раза. Ну и биджуу с ним, блин. Мысленно плюнув на неубранный футон, я вышла из комнаты и направилась в комнату за Гаарой, чтобы его, наконец, выпроводить, а то своими допросами он меня из себя выведет. Но, вот беда, Гаары там не было. Пошла на кухню, и там его тоже не было. Я почесала маковку и недоумённо прошлась взглядом по окружению. О, окно открыто. Я-ясно… Так. Погодите-ка! — А где-е-е?! Я была готова зареветь навзрыд. Где мой спирт?! На месте, где до этого стояла бутылочка, была только какая-то… сраная бумажка! Верните, эй! Гаара, куда ты свалил с моим спи…

«Конфисковано. До совершеннолетия жителям моей деревни распивать алкогольные напитки запрещено законом. Спирт в их числе. Больше не выпивай».

Гласила записка. Одинокая слеза скатилась по щеке. Ну всё, горе запить нечем. Только если слезами. Я взяла клочок бумаги, собираясь его порвать, но на обратной стороне внезапно обнаружила приписку:

«Жалюзи попроси у Темари».

Ах, точно. Мои жалюзи… Гаара, ты стебёшься, да?

***

Где-то в пустыне страны Ветра — Данна-а, — жалобно простонал Цукури, убирая сырую от пота чёлку с лица. — Мне жарко, м-м. Сасори ничего не ответил. Сейчас его мысли были совсем не о жаре или напарнике. Он думал об этой… Хосу. О ней и её чакре. Акусуна ведь следил за девушкой, как только убедился, что в Суне нет Пятихвостого. Следил и откровенно не понимал, что с ним происходит. Он видел, как девушка, вроде как, помогает его напарнику; видел, как она говорит с Казекаге; видел, как девушка от чего-то отпиралась. Всё видел, но ничего не сделал, а ведь мог многое, включая даже поимку Однохвостого. Было видно, что с этой девушкой Сабаку-но больно расслаблен. Но приближаться к «Хосу» откровенно не хотелось. Потому что Сасори, даже будучи на расстоянии от девушки, почувствовал кое-что уже давно забытое: спокойствие и доверие. Беспричинное доверие и неположенное ему спокойствие. «Дурдом», — раздражённо цыкнул кукловод, полностью игнорируя завывающего от жары напарника. Впервые Сасори не понимал абсолютно ничего.