we were ruins from the start

      С шестой или десятой попытки Роберт, в конце концов, смог затащить его в бордель. Нед предположил, что это было неизбежно: ведь Роберт — это Роберт, сколько бы раз «нет» ни говорил мужчина молодому лорду Штормового Предела. Нед думал, что всё могло бы сложиться по‑другому, если бы он вырос в Винтерфелле. Но, с другой стороны, репутация Брандона говорила сама за себя: тот недавно расторгнул помолвку с Кейтилин Талли — хоть и не без причины. Так что, может быть, поездка в бордель была неизбежна в его жизни.       Роберт заявил, что, приведя его сюда в честь его именин, с него угощение и любая шлюха, которую выберет Нед. Только Роберт мог быть настолько дружелюбен с работниками борделя, что они соглашались предоставить ему первому выбирать, кого взять на ночь. Всё это казалось немного глупым, потому что именины Неда фактически были тремя лунами ранее. Но он праздновал в Винтерфелле и должен был терпеть гнев отца и старшего брата, когда те получили известие о том, что невесту Брандона в постели с подопечным её отца застал кто‑то из людей.       Обесчещенная и опозоренная, по слухам, она бежала с помощью своего дяди, Чёрной Рыбы, — и её больше не видели, а помолвка была расторгнута. Но все быстро успокоились, когда была заключена помолвка старшего Старка с младшей дочерью Талли: союз между Винтерфеллом и Риверраном остался нетронутым. Несмотря на новые обязательства, буйная натура Брандона не затихла — и уже стало известно о его выходках во время путешествия по Семи Королевствам. Итак, поскольку Роберт отсутствовал на именинах Неда, он утверждал, что, затащив его в бордель в первую же ночь, предоставит Неду первый выбор. Это произошло около часа назад. Роберту становилось скучно от колебаний Неда, поэтому он, ворча, говорил, что тому лучше поторопиться и выбрать девку, с которой проведёт ночь. Нед вздохнул и выпил свой эль, думая, что лучше это сделать: он знал, что Роберт не отстанет от него до тех пор, пока он не поднимется наверх с девушкой. Нед нехотя стал осматривать комнату. Все девушки были очень милы, большинство из них — особенно.       Ему просто нужно было выбрать одну, чтобы Роберт оставил его в покое на несколько лун, прежде чем снова притащить сюда обратно. Ведь Нед знал, что это посещение не станет последним — из‑за Роберта. Тогда он увидел её. Эта вспышка рыжего цвета сразу бросилась в глаза. Роскошный цвет, который напоминал листья, свисающие с чардрева в Винтерфелле. Глаза Неда следили за её спиной, но ему не нужно было, чтобы она повернулась: он уже знал, что она прекрасна. Когда она обернулась, Нед не разочаровался.       Её глаза насыщенного лазурного цвета, высокие скулы и сердцевидный рот придавали её лицу большую привлекательность. Однако её возраст его поразил. Большинство девушек выглядели как минимум на восемнадцать‑двадцать лет, а она по сравнению с ними казалась моложе. Когда она шагнула вперёд и на её лице появилась кокетливая улыбка, он закрыл глаза: кажется, она поняла его желание и заинтересованность в ней. Молча она подошла и взяла его за руку, поднимая с места. Поднявшись, Нед последовал за ней, забыв кружку эля на столе, пока она вела его к лестнице. Он едва слышал свистки Роберта и ликующие крики, когда она завела его в комнату.       Комната выглядела хорошо, как он и предполагал. В центре комнаты находилась большая кровать, и Нед подметил, что она не очень удобная. Около одной из стен на туалетном столике были разбросаны различные маленькие безделушки — он не представлял, как ими можно пользоваться в такой плохо освещённой комнате. Нед повернулся к ней лицом, понимая, что она смотрит на него в ожидании того, что он будет делать. Нед не знал, как начать действовать: он мало смыслил в подобных вещах.       Он облизнул губы, внезапно обнаружив, что его рот стал слишком сухим — несмотря на то, что он пил всего несколько минут назад, до того, как увидел её. Нед думал, что она очень красива. Становилось всё тяжелее находиться здесь; появился даже лёгкий холодок. Нед даже мог рассмотреть её соски через её тонкое одеяние. Он начал немного ненавидеть себя из‑за того, что смотрел на них и до сих пор не сказал этой девушке ни слова.       — Как ваше имя, миледи?       — Я не леди, — ответила она ему, и на её губах появилась весёлая улыбка. — Но ты можешь называть меня Кэт, милорд.       — Зови меня Нед, — исправил он её, подмечая, что глупо называть его как‑то иначе, учитывая обстоятельства их встречи. — В таком случае, Нед, — согласилась Кэт почти застенчиво.       На мгновение между ними воцарилась тишина. В этот момент Нед думал о том, что хотел бы быть похожим на Брандона, а не таким сдержанным: его брат наверняка знал бы, что делать, когда перед тобой стоит такая роскошная девушка, и как доставить ей удовольствие. Его сомнения оказались не такими долгими: девушка — вернее, Кэт — прикоснулась к его губам и, прижимая к себе, отогнала все мысли, которые приходили ему в голову. Сначала поцелуй был мягким, совсем нежным. Но она быстро увеличила интенсивность, прижалась вплотную к Неду и издала стон, ощутив, как её тело извивается.       Член в его бриджах начал возбуждаться. Чувствуя себя смелее, он собрался взять её — и Кэт издала небольшой стон, когда они приблизились к кровати. Нед положил её на постель, и его застенчивость вернулась, когда он посмотрел на неё сверху: её красивые медные волосы раскинулись вокруг, словно ореол. Он нежно прикоснулся к подолу её сорочки.       — Могу ли я? — спросил Нед.       Вместо ответа Кэт просто села и стянула с себя одеяние, оставшись обнажённой.       Вся его сдержанность исчезла, когда он наклонился к ней и поцеловал в губы, затем прикоснулся к шее, а после — к небольшим соскам. Нед нежно прикасался к одному из её сосков, не совсем понимая, что делает, но, когда Кэт вздохнула от удовольствия, продолжил, ощущая её лёгкие стоны, которые возбуждали его ещё больше. Не желая, чтобы всё так быстро закончилось, он старался сдерживать свою похоть, хотя после её прикосновений это казалось невозможным. Его пальцы скользнули между её складочками — он нашёл её тёплой и мягкой. Стараясь сдерживать свои порывы, Нед вёл себя не так, как другие её мужчины. Кэт начала немного возражать, когда он скользнул пальцем внутрь неё.       — Тебе не обязательно…       — Я этого хочу, — твердо ответил Нед, не ожидая от самого себя таких слов.       Он тоже удивляется тому, что хочет доставить ей удовольствие такими прикосновениями. Нед немного поморщил лоб, вспоминая, что Роберт говорил о подобных вещах. Когда он прикоснулся вторым пальцем, то сделал это медленно, наблюдая: нравятся ли эти действия Кэт. В конце концов после таких прикосновений она издала протяжный стон, и он поцеловал её в губы. Не в силах больше сдерживаться, Нед снял с себя одежду, оставаясь таким же обнажённым, как и она. К его удивлению, когда он вошёл в нее, Кэт обняла его, привлекая к себе и целуя — это вызвало протяжный стон, сходящий с его губ.       Сначала Нед двигался медленно, потом его движения набрали скорость, а её бёдра податливо приподнимались, чтобы встретить его. К счастью, у неё хватило здравого смысла показать ему, что пора закончить, — и он рад этому, потому что не хотел бы иметь бастарда. Через несколько мгновений он опустился на кровать рядом с ней, тяжело дыша. Его сердце всё ещё беспорядочно билось, а дыхание так и не восстановилось, когда Кэт спросила:       — Я тебе понравилась, Нед?       Нед повернул голову, чтобы взглянуть на неё. Кэт смотрела в потолок, а не на него. Красивый румянец украсил её щёки, придавая им оттенок розы.       — Очень, миледи.       Когда она повернулась к нему лицом, Нед решил, что Кэт хочет упрекнуть его за то, что он снова назвал её миледи. Но, увидев его улыбку, она только посмеялась — и Нед благодарен ей за это. Он помог ей привести себя в порядок перед уходом. И, казалось, его неловкость вернулась, когда они попрощались и Кэт кивнула ему головой.

***

      Нед вернулся в бордель раньше, чем ожидали он и Роберт. Они оба поражены его скорым желанием посеть это место. Роберт, шутя, говорил, что Нед просто не получил достаточного наслаждения и скоро войдёт во вкус, сам станет таким же частым посетителем борделя, и они смогут поиметь ещё больше девушек до следующих именин. Но Нед не хотел других девушек. Он хотел только Кэт — с голубыми глазами, напоминающими просторы океана, и волосами рыжего цвета .       В течение двух недель он старался взять себя в руки, но все его мысли крутились вокруг Кэт. Поэтому Нед всё‑таки решил составить компанию Роберту во время его следующей поездки. Он сразу же увидел её, потому что её медные локоны заметно выделялись среди блёклых оттенков коричневого и тёмного. Кэт наливала эль для другого мужчины и наигранно улыбалась; затем она громко засмеялась над его шуткой. Нед знал, что все эти девушки здесь фальшивы и готовы угодить любому мужчине, лишь бы тот заплатил; вряд ли им нужен какой‑то достойный человек, чтобы провести с ним ночь. Но когда Нед наблюдал за тем, как Кэт легко и бесшумно передвигалась по комнате, создавая страстную атмосферу и заигрывая с очередным покровителем, он подумал, что она не предназначена для него.       Нед вырвался из собственных размышлений, осознавая, что не должен быть так зависим от девушки, с которой переспал. Особенно учитывая, что она всего лишь шлюха, выполняющая свою работу. Но затем Кэт подняла глаза и заметила его. Их взгляды переслись, и он внезапно вернулся на две недели назад — к тому моменту, когда она подошла к нему. Наигранной улыбки, которую он видел в прошлый раз, нет; Нед заметил лишь признаки озорства в её глазах. Кэт привела его обратно в комнату, где они были в прошлый раз. Когда дверь закрылась, он наклонился, чтобы поцеловать её, но она оттолкнула его, покачивая головой, — и на её лице появилась улыбка.       — Ты следишь за временем на этот раз, — сказала Кэт, слегка дразня его. — И я хочу научить тебя кое‑чему, чтобы ты более умело обращался со следующей девушкой. Нед смотрел, как Кэт сняла сорочку, села на кровать и указала на место перед ней. Чтобы не стоять на месте, он подошел к ней. Кэт потянула его вниз, пока он не встал на колени, а она не откинулась назад. Нед задался вопросом, что она делает, прежде чем она провела собственной рукой по своим складкам, просовывая палец внутрь. Он стал страстным учеником, наблюдая, как она ласкала себя, перемещая пальцы внутри своего влагалища, прежде чем использовала большой палец, чтобы ласкать свой клитор. Она дошла до пика намного быстрее, чем он мог представить, и с более интенсивным стоном, чем тот, который он вызвал у неё две недели назад.       Нед очень хочет её. Он хочет её в этот самый момент. Но у него появилось чувство, что урок ещё не закончен.       Кэт сменила позу и, раздевая его до пояса, позволяла себя поцеловать. Затем она распространила поцелуи по всему его телу, проводя языком по его соскам и заставляя его стонать от удовольствия. Нед понимал, что должен запомнить всё, что она делала, но почувствовал себя потерянным после её прикосновений. Когда Кэт взъерошила его волосы и снова пылко прильнула к губам, он отчетливо осознал, что в этих стенах никакой другой девушки рядом с ним не будет.       К счастью Роберта и к тревоге Джона Аррена, Нед вскоре начал вести себя в борделе типично — как его друг. Чем чаще он виделся с Кэт, тем больше хотел её. Когда он не мог быть с ней несколько ночей, Нед пытался забыться на тренировочном дворе. Он убедил себя, что не испытывал злости или ревности при мысли о том, что она сейчас с другим мужчиной. Нед заставлял себя чаще тренироваться и прогонять все мысли о Кэт. Но чем больше Нед узнавал её, тем сильнее понимал, что бесполезно лгать самому себе.       Он довольно быстро научился угождать ей: всё чаще познавал её тело и вскоре мог доставлять Кэт такое же удовольствие, как она сама показывала. Особенно Нед был рад узнать, что постепенно у него началось получаться понимать ее личность, прячущуюся за маской, созданной в этом месте. Лёд между ними постепенно таял, и после занятий любовью они находили темы для разговора.       Он узнал, что Кэт с юга — откуда именно, неизвестно; что она потеряла мать, когда была маленькой, как и он сам; и что ей очень нравилось сладкое. Ещё Нед заметил, что ей становится очень холодно после того, как он открывал окна после занятий любовью, чтобы запустить прохладу, — ведь в её комнате всегда слишком жарко. Кет смеялась ему в ответ, говоря, что он единственный, кто так считает. Поэтому однажды вечером Нед специально принес ей мех. Когда Кэт слегка прослезилась, поблагодарив его, Нед обрадовался, увидев в её глазах что‑то похожее на взаимность и привязанность — как емупоказалось. Но, поразмыслив об этом позже, он ощутил горечь от того, что никто не относился к ней с такой же добротой и заботой на протяжении всего её пребывания здесь..       В другой раз, после того как Нед открывал окно, а Кэт поежилась, накрываясь мехом, он притянул её к себе, чтобы ей стало теплее. Она странно взглянула на него, на мгновение задумалась, прежде чем прижаться к нему совсем близко. Нед неуверенно погладил её по волосам, наблюдая, как пряди скользили сквозь пальцы, словно живые.       — Одичалые сказали бы, что тебя поцеловал огонь, — неожиданно произнес он.       После этого Кэт взглянула на него: её подбородок покоился на груди, и небольшая улыбка возникла на губах. Нед почувствовала, как его сердце замирало всякий раз при осознании её красоты: её белоснежная кожа поблёскивала от проникающего в комнату лунного света, и он поняял, что не хочет уходить.       — Что случится, если я останусь? — проговарил он и поежился, ожидая ответа.       Нед не ожидал, что его голос прозвучит так сурово и холодно. Впервые он жалел, что не похож на своих братьев и сестру, которые более раскрепощены в общении. Но Кэт счастливо рассмеялась и положила голову ему на грудь.       — Тебе придётся доплатить ещё, — говорит она, обнимая его.       В маленькой жаркой комнате борделя Нед высыпается лучше, чем где‑либо

***

      С Кэт что‑то произошло. Нед не сразу это понял. Когда он сидел, выпивая с Робертом, она подошла и села к нему на колени — согласно их заведённому порядку. Нед обычно старался публично не проявлять чувств, пока не осознал: если он хочет, чтобы Кэт провела с ним всю ночь, лучше всего, чтобы она сразу была рядом с ним, а ему надо было бросать хмурые взгляды на каждого, кого она привлекала. Кэт, сидящая у него на коленях, не вызывала повода для подозрения и вела себя как обычно.       Они некоторое время составляли компанию Роберту, пока тот — иногда с двумя, а то и с тремя девушками — не уходил в комнату. Когда Роберт наконец ушёл, они не скрылись с виду, как обычно. Оставаясь всё ещё там, Кэт постоянно наливала ему чашу, прежде чем та была опустошена, хоть и прекрасно знала, что Нед не был из тех, кто сильно любил выпивку.       — Сегодня Элая выглядит прекрасно, ты так не считаешь? — произнесла она, указывая в сторону девушки в зелёном платье, стоящей за барной стойкой. — Она проявила интерес к тебе на днях, милорд.       После её слов он нахмурился, не обращая внимания на Элаю и глядя исключительно на Кэт, привлекательно расположившуюся у него на коленях.       — Она не так прекрасна, как ты, — просто ответил Нед, немного усмехнувшись и глядя на румянец, который появился на её щеках.       — Я знаю, что ты так считаешь. Но тебе не надоедает быть с одной и той же девушкой? — вновь произнесла Кэт. — Не хочешь попробовать с другой?              Её слова потрясли его: раньше она никогда не упрекала Неда за настойчивость — за то, что он виделся с ней на протяжении всех лун, что приезжал. Нед стал задаваться вопросом, не ошибся ли он, так сильно прикипев к Кэт, и действительно ли улыбки и смех, которые она дарила, были настоящими. Быть может, она видела в нём просто очередного посетителя борделя, который платил ей, чтобы получить удовольствие лишь от её тела?       — Ты никогда не надоешь мне. Может, всё дело в том, что я тебе надоел?       Нед затаил дыхание, не зная, что будет делать, если Кэт скажет, что больше не хочет, чтобы он посещал её. Он осознал, что совсем опустился: если она захочет этого, мысль о том, что Кэт так близка и недоступна, будет гложить его, пока он будет ходить по своей комнате в Орлином гнезде. Нед не хотел, чтобы она желала этого, как бы эгоистично это ни звучало. Выражение лица Кэт смягчилось, когда она посмотрела на него сверху вниз, а её рука начала играть с его волосами на затылке.       — Нет, Нед, ты один из немногих, кто не надоедает мне здесь.       Ответ немного успокоил Неда, и он встал, протянув ей руку, чтобы пройти в её комнату. Он ощутил лёгкие сомнения во взгляде Кэт, прежде чем она взяла его за руку. Пройдя в комнату, она сразу же направилась к углу, где стоял графин вина.       — Ещё выпьешь? — спросила Кэт через плечо       Маленькая бутыль, которую она налила, казалось, мгновенно исчезла, а маска, которую Кэт надела с начала вечера, вернулась на своё место. Нед нахмурился, закрыв дверь, и сделал несколько шагов по комнате.       — Если бы я не узнал тебя получше, — тихо сказал он, — то решил бы, что ты хочешь меня споить.       Кэт не ответила и даже смотрела на стену, а не на него, хотя в его словах была доля правды. Он подошёл к ней.       — Кэт, скажи мне, что случилось?       Нед положил руки ей на плечи и ощутил резкий вздох после своих прикосновений. Он нахмурился, пытаясь понять, что вызвало такую реакцию. Нед подметил, что узелки на платье на спине затянуты не так плотно, как обычно, и что платье свободно болтается на её талии — раньше он этого не замечал.       Он осторожно отодвинул волосы, чтобы увидеть вырез на спине платья, и ужаснулся от того, что открылось его взору. На спине Кэт виднелись свежие красные отметины, оставленные кнутом или чем‑то похожим на него; некоторые из них были довольно глубоки — Нед даже заметил, что они слегка зашиты.       Он стиснул челюсть, покраснев от злости, пытаясь понять, кто мог сделать такое с ней, с его Кэт. Неду хотелось кричать от гнева, который закипал в нём, позаботиться о ней и больше никогда не отпускать. Он был так погружён в собственные мысли, что почти не заметил, как она начала говорить.       — Это не так ужасно, как выглядит на самом деле, — тихо произнесла Кэт. — Мне казалось, что ты не заметишь, если твоя чаша всегда полная. Но ты не похож на других мужчин — ты не стал пить всё то, что я тебе налила.       Нед продолжал хмуриться, ненавидя то, как дрожал её голос, пока она говорила. Он мягко провёл пальцем по одному из шрамов — тот был не слишком глубок, но даже это причинило ей боль, и Кэт тихо вздохнула.       — Кто? — требовательно спросил Нед, желая уничтожить, не оставив и следа от человека, посмевшего поднять на неё руку.       Как он вообще посмел? Ему посчастливилось провести с ней ночь, а он сделал это с ней. Этот человек заслуживал смерти. Но Кэт лишь покачала головой.       — Это неважно. Он приходит через каждые несколько недель и просит девушку, — пояснила она ему. — Мы все по очереди бываем у него, и вчера была я. Мадам разрешает это, потому что он хорошо платит, а нам нужны деньги.       Нед хотел возразить, ибо это имело значение: он не успокоился бы, пока то, что произошло, не осталось без наказания. Но он увидел, что Кэт расстроена и слегка дрожит от несильного ветра, проникающего в комнату через открытое окно. Нед пересек комнату, чтобы закрыть его, и, заметив лежащий на её туалетном столике маленький лечебный бальзам — видимо, предназначенный для шрамов на спине, — указал в сторону кровати.       — Ложись, миледи, — произнёс Нед, взяв банку, и посмотрел, как она подходит к кровати.              Он наблюдал, как она сначала садится, потом, медленно опираясь на локти, старается лечь на спину.       — Нет! — резко возразил Нед, поразив и заставив Кэт остановиться. — Тебе не нужно так ложиться, миледи. Твоя спина будет болеть.       Кэт кивнула и изменила положение: перевернувшись, она легла на живот по его просьбе. Он осторожно опустился на колени над ней и, снова убрав волосы со спины, окунул палец в мазь и стал наносить её на спину. Она начала шевелиться, пытаясь встать в знак протеста, когда осознала, что делал Нед.       — Мой лорд, — отчаянно произнесла Кэт, — это не то, за что ты мне платишь.       Нед аккуратно опустил её плечи вниз.       — Тсс, — ответил он, наклонившись вперёд и поцеловав её в макушку. — Сегодня я плачу, чтобы позаботиться о тебе.       После этого они молчали. Она иногда вздыхала от облегчения, когда мазь начинала действовать на раны, а Нед задавался вопросом, как долго Кэт терпела эту боль, пока они сидели внизу. Он проклинал себя за то, что не заметил этого раньше. Но сейчас Нед хотя бы знал, почему она говорила ему про Элаю. Часть его хотела забрать все её страдания, чтобы боль испытывал он, а не Кэт. — Знаешь, это не то, чего я хотела…       Нед ждал, когда она продолжит. Её голос стал таким невесомым, что он не хотел прерывать её, давая Кэт возможность рассказать, что лежит у неё на душе, — всё, о чём она думает, если она захочет этого. Поэтому он продолжал аккуратно втирать мазь в каждый участок её спины, а она, к счастью, продолжала говорить.       — У меня была совсем другая жизнь, — начала говорить Кэт. — Я выросла в замке, и у меня был хороший отец, совсем другие занятия. Но я пожертвовала этим ради младшей сестры. Понимаешь, её застал с мальчиком один из людей моего отца, но он не видел её лица — только волосы. И я взяла вину на себя: наши волосы были похожи, поэтому никто даже не стал сомневаться. Мой дядя забрал меня, чтобы мне не пришлось сталкиваться с позором. Но нас разлучили по дороге разбойники — и я оказалась здесь.       Она остановилась, переводя дыхание. Нед мог видеть только половину её лица и заметил, как слеза скатилась по её щеке. Он хотел вытереть её, но, понимая, что история не окончена, не стал.       — Это всё совсем не входило в мои планы, — с горечью в голосе произнесла Кэт. — Но у меня не было денег, чтобы заплатить, и где их взять, я не знала. Поэтому никак не могла уйти отсюда. Одна из девушек сказала мне, что я весьма хороша собой и поэтому могу отработать здесь, а со временем уйти. Я не хотела заниматься этим, но других способов не было. Да и после первых нескольких раз стало не так уж больно, да и научиться всему оказалось не сложно.       Нед закончил втирать бальзам, пока она говорила. Закрыв крышку, он вытер мазь с пальцев. Нахмурившись, он пытался разобраться во всём, что только что рассказала Кэт, но что‑то не складывалось.       — Зачем? — недоумённо спросил он. — Ведь муж твоей сестры заметит, что она не девственница, когда она выйдет замуж.       От его голоса Кэт вздрогнула, будто забыв, что Нед находился здесь всё это время. Она закусила губу — он заметил, что Кэт всегда так делает, когда не уверена, стоит ли говорить дальше.       — Ох, нет. Я уверена: моя сестра — девственница. Она и этот мальчик… Они не могли заниматься любовью. Это было что‑то другое. Но слухи уже распространились, и даже если бы отец стал отрицать это, ему бы не поверили — говорили бы, что его младшая дочь испорчена, — уверенно ответила она. — Что касается меня, то я взяла на себя вину из‑за того, что была помолвлена. Меня, наверное, ждало счастье в браке, а сестра всегда немного ревновала из‑за того, что всё достаётся мне. Я хотела показать, что она мне не безразлична, и думала, что моя сестра будет счастлива. Семья ведь всегда на первом месте.       Нед смотрел на неё трепетно, восхищаясь храбростью молодой девушки, которая пошла на такую ложь — ложь, разрушившую её жизнь, — чтобы сестра была счастлива. Он осознал, что всё, чего он хочет, — это сделать её счастливой. Что если он хоть немного справится, сможет внести в жизнь Кэт немного счастья, то умрёт счастливым человеком. Нед также осознал, что окончательно пропал, безнадёжно влюбившись в неё.       — Ты смело поступила.       Кэт грустно улыбнулась в ответ, а потом её глаза начали закрываться от усталости: видно было, что сон постепенно подбирается к ней.       — Многие бы сказали, что я глупо поступила.       Нед никогда не связывал то, что ему рассказала Кэт, с тем, что он слышал о Кейтилин Талли.

***

      Нед понятия не имел, как он оказался здесь. Хотя нет, всё же знал — и почему, и как; его рассудок был затуманен.       Всё началось с Брандона или с Эшары Дейн — в зависимости от того, как взглянуть на сложившиеся обстоятельства. Все Старки снова воссоединились на грандиозном турнире в Харренхолле. Нед был очень рад увидеться со своими братьями и сестрой: последний раз они встречались, когда ему исполнилось двадцать — много лун назад. Они проводили время вместе, шутили и общались друг с другом, будто вовсе не разлучались. Правда, Нед был малость задумчив.       Роберт потратил весь день, чтобы добиться расположения Лианны, а ночь — на служанку, думая, что младшая сестра Неда не заметит. Его друг присоединился к нему во время последнего визита в Винтерфелл и был словно очарован Лианной. Поэтому закрепил намерение жениться на ней, вновь переговорив с отцом Старков.       Нед любил Роберта как родного брата, но его поведение не одобрял. Да и то, что Лианне совсем не нравился грядущий брак, занимало его мысли. То, что происходило между Робертом и Лианной, не являлось единственной причиной, по которой Нед хотел поскорее домой. Он сильно скучал по Кэт: ему не удалось навестить её после поездки из Орлиного гнезда домой. Они не виделись уже около четырёх лун — это было очень долго, и Нед остро ощущал её отсутствие. Ему хотелось увидеть Кэт больше всего на свете.       Когда Брандон предлагал пойти с ним в бордель, Роберт отказался — хотел создать хорошее впечатление перед Лианной и её отцом. Нед не пошёл, потому что не хотел быть ни с какой другой девушкой, кроме той, что целовала его в губы, когда он уходил, и говорила, что будет ждать его ночью, когда он захочет вернуться.       Почти то же самое Кэт сделала и перед Харренхоллом: нежно улыбаясь, говорила, чтобы Нед не задерживался долго, иначе она просто замёрзнет без него и не сможет спокойно спать, думая о нём каждую ночь.       Нед оторвался от своих воспоминаний, подумав, что сейчас они ни к чему, — пока он стоит в тёмном коридоре с девушкой, чья рука тянется к узелам на его бриджах. После того как Старки провели весь день вместе, они отправились на праздник, где танцевали всю ночь — все, кроме Неда. Тот лишь просидел в раздумьях большую часть вечера. Эшару Дейн было трудно не приметить: с её чёрными локонами, словно ночное небо, и играющими фиалковыми глазами. Она была красива, танцуя с Барристаном Селми и Оберином Мартеллом. Пока Нед смотрел на неё, кружащуюся в танце, Брандон, подошедший за выпивкой, поймал его взгляд и пригласил её на танец от имени брата.       Нед не знал, зачем стал танцевать с ней — просто из вежливости или из‑за нежелания отказать такой прекрасной леди. Или просто из‑за лишнего глотка вина из его чаши: он был очарован её красотой.       Нед прикоснулся к её рукам после танца, не понимая, что говорит. Но она смеялась, и он задумался: локоны, упавшие ей на плечи, не медного, а тёмного оттенка. В конце концов они скрылись ото всех, и Нед понятия не имел, зачем идёт на это. Но её рука была так нежна, когда она провела его в тёмный коридор и, прижимаясь к стене, позволила ей целовать себя.       Нед спонтанно закрыл глаза, мысленно возвращаясь в долину Аррен — в тусклую комнату, где почти всегда было душно, пока он не открывал окно, отчаянно нуждаясь в свежем воздухе, который внёс бы прохладу и убрал следы других мужчин, посещавших эту комнату. А пальцы, принадлежавшие девушке с более бледной кожей и рыжими локонами, проворно гладили его бороду и тянулись вниз по телу.       Он открыл глаза, когда Эшара прикоснулась к узелам на бриджах, осознав, что глаза, смотрящие на него, не небесного, а фиалкового цвета. Нед немного резко оттолкнул её, качая головой:       — Простите, миледи, я не могу.       К его удивлению, Эшара лишь рассмеялась.       — Если вы беспокоитесь за мою честь, милорд, — игриво произнесла леди Дейн, — то это не должно занимать ваши мысли.       Нед ужаснулся, когда понял, что её честь его совсем не волнует. Единственная его мысль была о том, что он может предать Кэт, находясь здесь с Эшарой. Он чувствовал, что сошёл с ума, учитывая, как много Кэт стала значить для него в жизни. Эта мысль возмущала его: даже целуя другую девушку, Нед думал о Кэт ещё больше, осознавая, что предать её — словно получить удар ножом в спину.       Он сердился, потому что хотел пойти на это, перебороть себя, показать, что не слишком влюблён, что не чертовски любит эту девушку, с которой ему никогда не быть. Но когда Нед смотрел на Эшару, эти мысли казались ему непристойными.       — Дело не только в вашей чести, — твёрдо сказал Нед, — но и в моей, миледи.              Эшара выглядела смущённой, но он не собирался объяснять ей, что попрёт свою честь, если предаст девушку, завладевшую его сердцем, несмотря на её род деятельности. Ибо, хоть манящая, полная загадок ночь прекрасна, он всё же предпочитал солнце — яркое и открывшееся ему.       Поэтому Нед ушёл, оставив Эшару в замешательстве стоять в коридоре.       Он позволил себе насладиться остальной частью турнира и временем, проведённым с братьями и сестрой. Хоть Нед и знал, что слухи по поводу того, что люди предполагают, произошло между ним и леди Дейн, будут преследовать его, пока он будет здесь, а может быть, даже и после.       Но это длилось недолго: когда Рейгар Таргариен проехал мимо Элии Мартелл и положил венок голубых роз на колени Лианны, в сердце Неда зародилось недоброе предчувствие. Но Нед не совсем осознавал, что скоро мир для него окончательно изменится.

***

      После прибытия в Орлиное гнездо Нед окончательно лишился всяких сил. Брандон и Роберт не могли заглушить свой гнев после возвращения и открыто говорили о своём желании уничтожить молодого принца — после того, что тот сделал. Нед подмечал, что, как ни странно, согласен с ними. Он был разгневан не меньше их: его слова даже стали более жёсткими, а глаза словно веяли холодом — даже когда Нед и не говорил вовсе.       Он вкратце вспомнил, как Кэт дразнила его по этому поводу после того, как Нед ударил другого её покровителя из‑за того, что тот стал слишком навязчиво приставать к ней. Кэт даже пришлось увезти его к себе в комнату, чтобы позаботиться о немного разбитых руках Неда и усмирить его гнев. Она сказала, что, хоть у того мужчины были все права на то, что он делал, но Нед поступил как настоящий лорд — каким он и является. После она поцеловала его руки.       Он всё ещё злился из‑за произошедшего, но поцелуи Кэт согревали его, и выражение лица стало смягчаться. В ту ночь они занимались любовью нежно, даря друг другу едва ощутимые поцелуи и ласку — так, что даже иногда перехватывало дыхание. Когда они накрылись мехом позже, Кэт сказала, что рада, что Нед здесь и она с ним, а не с другим мужчиной. И он впервые за долгое время улыбнулся.       Неду хотелось и сейчас повидаться с ней, обнять её и забыться хотя бы на некоторое время. Но ярость Роба всё ещё разносилась так же громко, как ветер снаружи, когда он вёл беседу с Джоном Арреном, пытавшимся его успокоить. Неду нужна была Кэт, но сейчас в нём нуждался Роберт — и он не мог поступить иначе.       Прошло около трёх недель после его возвращения, прежде чем Нед снова посетил бордель. Неду очень сильно хотелось увидеть Кэт: каждая часть его прикипела к ней настолько сильно, что она занимала почти все его мысли и сны.       У Неда было не так много времени: Джон Аррен уже на протяжении двух дней был слишком задумчив и занят. Было видно, что его мысли заполняло произошедшее в Харренхолле и то, как можно спасти всё. Слухи про Рейгара и Лианну росли с каждым днём — как и про связь Неда с Эшарой.       Джон даже хотел спросить его про эту историю, но либо из‑за уважения и нежелания вторгаться в личную жизнь Неда, либо из‑за того, что знал: Эддард Старк никогда бы на такое не пошёл из‑за своей чести — не стал ничего узнавать у него. Нед был этому рад, представляя, какое было бы выражение лица у его второго названного отца, если бы он узнал, что Неда и Эшару ничего не связывает — не из‑за того, что Старк думал о чести леди, а из‑за его любви к шлюхе.       Да и к тому же он был слишком измотан: занимался на тренировочном дворе да и другими вещами. Поэтому, как бы он ни хотел Кэт, до этой ночи всё равно бы не смог её увидеть.       Когда Нед пришёл, было уже поздно — намного позднее, чем он приходил раньше. Он осматривался вокруг, ища взглядом проблеск медных волос, которые так полюбил, как и саму их обладательницу. Нед чувствовал, что уже опоздал, но Элая почти сразу же подошла к нему.       — Она в своей комнате, — сказала Элая ему, кивая в сторону лестницы. — Одна.       Нед поблагодарил её и направился к комнате Кэт. И когда подошёл к двери, стукнул сильнее, чем ожидал. Он услышал, как скрипит её стул и как, подойдя к двери, Кэт тихо вздыхает — словно её кто‑то сильно утомил.       — Я же сказала тебе «нет», Робетт, — раздражённо произнесла Кэт. — Когда ты это поймёшь и оставишь меня в покое?!       Всё, что она говорила, вмиг растворилось на её губах, когда Кэт увидела Неда, а не Робетта, стоящего за дверью. Нед нахмурился, недоумевая, кто может докучать леди — особенно его леди, — когда та ответила отказом. Но он перестал хмуриться, когда она обняла его, прижимаясь крепче к его груди.       Нед оказался у двери, как только она закрылась. Кэт прикоснулась к нему губами со всей страстью — чего он раньше никогда не замечал. Он нетерпеливо ответил на её ласки, заметив, как с её уст сорвался стон, когда он поцеловал её долго и немного грубо — так обычно происходило, когда они долго не виделись.       Кэт ловко переняла инициативу и, обняв Неда за шею, начала целовать его сильно, оставляя следы на коже. Он знал, что завтра ему нужно отправиться с Робертом, чтобы отобрать крепких юношей, и что он больше не сможет позволять себе такое.       Нед даже не заметил, как упала на пол его рубашка и как он начал стягивать с неё сорочку. Он крепче прижал её к груди, а Кэт развязала ему бриджи.       После они поменяли положение: он прижал её к двери, подняв под бедра так, ччтобы ее ноги обвились вокруг его талии. Он соединился с ней быстро — и из её уст вырвался крик. Нед целовал её шею, пока Кэт слегка царапала ему спину. Прошло немного времени, прежде чем они вдвоем достигли пика.       Он едва вспомнил про время и прекратил половой акт, едва успев не кончить в неё. Кэт чуть не скатилась вниз, но он поддержал её.       После того как они привели себя в порядок, и Кэт заверила его, что он не сделал ей больно, взяв её около двери, она прижалась к его груди, накрывшись мехами: становилось прохладно от лёгкого бриза из открытого окна. Она проводила рукой вдоль его груди, а её волосы щекотали его нос. Этот момент был слишком идеальным, даже нереальным.       — Полагаю, — неожиданно произнесла Кэт, — ты женишься на ней, милорд…       Нед резко взял её за руку, не понимая, к чему она это сказала. Она наклонила голову, чтобы посмотреть на него: небесные глаза встретились с серыми, и Нед заметил боль и неуверенность в глазах Кэт, которые она так пыталась скрыть, отведя взгляд.       — В конце концов, ты не из тех, — подметила Кэт, снова взглянув на него, — кто переспал бы с леди без намерения жениться на ней…       Прошло немного времени, прежде чем Нед понял, что Кэт говорит об Эшаре Дейн и о произошедшем в Харренхолле. Он покачал головой и поцеловал её в лоб.       — Верно, — ответил Нед. — Я так бы не поступил.       После этих слов он увидел большую боль в её глазах — и на этот раз Кэт не пыталась её скрыть.       — Но ты единственная девушка, с которой я делил ложе за последнее время, — снова произнёс Нед. — И поверь мне, в мои планы женитьба не входит — в ближайшее время точно. Я не хочу думать ни о ком другом, кроме тебя, Кэт. Ох, боги, если бы судьба позволила мне жениться на тебе…       Кэт улыбнулась — и слеза скатилась по её щеке. Наверное, она никогда ещё не чувствовала себя такой счастливой, как сейчас. Всё, что Нед мог сейчас, — улыбнуться ей в ответ.       Кэт старалась оттолкнуть от себя все дурные мысли — которых и вовсе не было бы, если бы она осталась леди. Тогда, возможно, она смогла бы быть с Недом, быть его — и больше ничьей. Хоть её душа и сердце и так стали его.

***

      Нед окончательно сломлен. Ярость Роберта громче грома и, возможно, даже смертельнее. Война разгорается, люди суетятся в ожидании — ничто не объединяет людей быстрее, чем общий враг. Ярость Роберта видна всем, а Нед лишь старается не потерять рассудок окончательно.       По правде говоря, он понятия не имел, что стало с его чувствами. Его отец мёртв. Брандон мёртв. Лианна ушла. Мир катился в пекло, и вряд ли наступит светлая полоса — по крайней мере, как раньше уже не будет. Нед хотел бы проклинать всё, как Роберт. Но его горе, казалось, застыло внутри, и он чувствовал, как холод пробирается в душу всё сильнее.       Нед даже слышал в голове усмешки Брана, который твердил, что ему нужно напиться или переспать с шлюхой, чтобы вновь вернуть хоть каплю тепла.       Если бы боги знали, как он хотел испытать снова негодование от такой шутки брата, который только недавно был жив! Но негодования и других чувств не осталось — лишь пустота, которую он испытывал постоянно. В сердце наступила зима. Пустота. Это всё, что ему осталось, и Нед чувствовал, что совсем на грани.       Его поражал и тот факт, что теперь он — лорд Винтерфелла, тот, кем должен был стать его брат. Он ощущал, что занял не своё место. Это не для него, он не хотел этого. Если бы он только мог променять всё это на свою ушедшую семью — семью, которую любил и по которой так скучал, когда находился здесь, в долине.       И сейчас он просто обсуждал вместе с Робертом и Джоном Арреном, кто из великих домов поддержит их в войне против короля.       — Хостер Талли — разумный и сложный человек, — вдруг сказал Джон. — Конечно, если бы Брандон женился на его дочери… Если только ты бы согласился на это, Нед.       До Неда не сразу дошёл смысл слов Джона — он молча прокрутил их в голове. Брак с Талли. Нед всегда знал, что ему предстоит брак с дочерью какого‑нибудь знаменосца — ведь он не должен был стать лордом Винтерфелла. Но сейчас… Он не отец и не Брандон, который был создан для всего этого. Он всего лишь Эддард, второй сын — и не больше.       Его разум невольно напомнил ему о размышлениях о детях, которые могли бы быть у него и Кэт: ребятишках с его глазами и её рыжими волосами, которые Нед так любил. Эх, если бы ему суждено было увидеть, как на её медные волосы падает снег, добавляя яркость его серому северу! Он резко прогнал эти мысли из головы. Теперь нет места для сердца — началась война, которая отобрала у него почти всех, кого он любил.       К счастью, кроме Бенджена. Нед не переставал благодарить богов за то, что его младший брат сейчас в Винтерфелле. Он надеялся ещё увидеться с ним, увидеть, как тот станет настоящим мужчиной.        — Вы думаете, что это единственный способ? — после его слов Роберт и Джон кивнули; их лица были мрачны и серьёзны. — Тогда я подготовлю письмо лорду Талли в надежде, что он даст положительный ответ. Я первым же делом напишу завтра. А сейчас нам всем нужно отдохнуть.       Нед не удивился, что лорд Талли согласился с его предложением. Он стал готовиться отправиться в Риверран, пытаясь заставить себя не думать о Кэт. Это так неуважительно по отношению к невесте — делить постель с шлюхой. Но сердце Неда протестовало против голоса рассудка.       «Не называй её шлюхой. Кэт гораздо больше, чем просто продажная девка — ты знаешь это», — раздавалось в его голове каждый раз, когда Нед пытался думать иначе.       Перед тем как отправиться в путь, ночью Нед всё же сломался. Он не мог это выносить. Нервно шагал по комнате, уставший и напряжённый: стоило ему закрыть глаза — и он видел небесные глаза Кэт, её улыбку, такую чистую вопреки роду её деятельности, или же видел сестру, милую Лианну — одинокую и испуганную, просящую спасти её. Нед не знал, какая из этих пыток хуже.       На лошади он ехал по долине, мысленно проклинал себя за то, что всё‑таки отправился туда, куда не следовало. Когда он прибыл, Кэт, как всегда, оказалась возле столов с выпивкой.       Глаза Кэт остановились, когда она увидела Неда. Она шепнула что‑то другой девушке, прежде чем направиться к лестнице. Нед без сомнений последовал за ней — в её маленькую комнату, где знал каждый уголок.       Кэт заключила его в объятия. Её голова оказалась около его подбородка, а Нед зарыл нос в её волосы, вдыхая сладкий запах, напоминавший лаванду.       — Прости, Нед, мне так жаль, — тихо произнесла Кэт ему в грудь, крепче обнимая и успокаивающе поглаживая его спину.       Нед понял, что это первый раз, когда он слышит от Кэт о смерти родных и о том, что она разделяет его чувства. Они стояли, обнявшись, и казалось, что проходит целая вечность. Нед пытался запомнить всё, что связано с ней: веснушки на бледной коже её плеча, то, как один вид её волос согревал его больше, чем любой огонь. Когда она наклонила голову, чтобы встретиться с ним взглядом, ему показалось, что можно окунуться в чистое летнее небо.       Это смешно, думал Нед: они всегда работали друг на друга, и происходящее казалось невероятным. Он уйдёт, и только боги знают, выживет ли он в этой войне. Всё внезапно стало больше, чем просто реальным…       Раньше Нед считал себя мужчиной, который следует долгу и чести. Но сейчас ему казалось, что это всё ложь — после всего случившегося.       — Я должен жениться, — тихо сказал он. Лучше, чтобы Кэт узнала это от него, а не из чьих‑то слухов. Она заслуживала знать правду.       — Я знаю, — тихо ответила Кэт, и её глаза засияли слезами, которые она изо всех сил сдерживала. — Талли — хорошая партия для тебя, милорд.       «Она сильная. Ты никого так не полюбишь, как её», — пронеслось у Неда в голове.       Он закрыл глаза: говорить о браке — одно, но когда Кэт признавала это, всё становилось ещё более невыносимым. Может быть, потому, что он всегда считал: если они никогда не будут говорить об этом, у них останется надежда на что‑то большее. Но теперь все надежды рухнули — как и весь остальной мир.       Он кивнул, потому что не мог найти в себе силы ответить ей. Нед хотел сказать Кэт, что она единственная, кого он когда‑либо хотел. Хотел сказать, что идёт на это, потому что это его долг.       Гнев закипал в нём. Он злился на Рейгара за то, что тот похитил его сестру. Злился на Брандона за то, что тот дал волю своей горячей натуре вместо того, чтобы жениться. Злился на короля за то, что тот посмел сжечь его отца. Злился на Роберта за то, что тот слишком горячо выплёскивал свой гнев. И на себя. Злился и на Кэт — за то, что она взяла вину сестры на себя, а не осталась леди, которой должна была быть. Без неё он не сможет остаться прежним.       Через несколько минут Нед открыл глаза — только сейчас он понял, что это последний раз, когда он может ощутить себя Недом. Когда он покинет эту комнату, то навсегда станет лордом Эддардом Старком, хозяином Винтерфелла и Хранителем Севера. Эта мысль была ему ненавистна: он всего лишь второй сын лорда Рикарда, не заслуживающий этого. Нед понятия не имел, как быть лордом. Он не Брандон, который всегда знал, что делать.       Но Нед согласился с тем, что если это последний раз, когда он может почувствовать себя просто Недом, то он должен провести его с Кэт. Эта комната много значила для него — как и дом, и двор в Орлином Гнезде у Джона. В этой комнате он научился быть сильным и нежным, научился успокаивать раны и исцелять её боль. Кэт научила его любить — и он думал, что у него никогда не будет такого драгоценного дара, как у неё.       Нед поцеловал её сначала мягко, почти нежно — как в первый раз, когда они целовались в этой самой комнате. Но он не хотел терять время, которого почти не осталось. Вскоре он взял Кэт на руки и опустил на кровать, снял с неё платье и сбросил свои штаны.       Всё происходило быстро и отчаянно. Кэт стонала, а Нед пытался запомнить её лицо, то, как её тело приближалось к нему, когда она достигала пика. Её ногти царапали кожу его головы, когда Нед взял её во второй раз — медленнее, чем в первый, а его губы пытались покрыть каждый дюйм её кожи.       Он собирался уйти на рассвете, стараясь вести себя очень тихо: думал, что Кэт спит, и не хотел её потревожить. Нед остановился у двери и достал монеты, чтобы положить их на стол перед уходом, но услышал её голос:       — Нет, Нед. Прошлая ночь не была частью моей работы…       Кэт не закончила фразу — это было слишком больно для них обоих. Нед и не хотел слушать, но всё равно услышал, как она продолжила:       — Это была ночь нашей любви…       Нед подошел к Кэт, обнимая её в последний раз, ее волосы упали ему на плечи, а губы стали распухшими от поцелуев. Кэт держала меха, который Нед подарил ей когда-то, только до груди, и её бледная кожа словно светилась.       — Только останься живой, — еле слышно попросила Кэт, — И вернись к себе домой.       Нед лишь кивнул и подошёл к двери. «Она прекрасна», — подумал он напоследок. Когда он повернулся, чтобы взглянуть на Кэт в последний раз, она отвернулась — чтобы Нед не увидел её слёз.       Нед задавался вопросом: за что боги даровали ему такую судьбу, заставив потерять всех, кого он любил, без предупреждения? За исключением Бенджена… Нед снова повторил молитву: пусть тот будет в безопасности, с ним всё хорошо.       Другой голос в голове говорил, что Нед не потерял Кэт. «Ведь Кэт никогда не принадлежала тебе», — с горькой насмешкой пронеслось у него в голове.       Но Нед должен был оставить прошлое позади: это помогло бы ему быть более собранным и направить все силы на грядущую войну, которая маячила над миром, как тёмное облако. Прошлое было ему бесполезно — Нед не мог его изменить.       Когда он увидел Лизу Талли в септе, Нед отчаянно пытался не думать о Кэт. И у него это получалось — пока они не оказались в спальне. Лиза пыталась скрыть, что не была девственницей, но Неду было всё равно. Он думал лишь о том, что её локоны не имели такого ярко‑медного оттенка, а бёдра не были так округлы.       Нед был предателем своих брачных клятв: пока он был с Лизой Талли Старк, мысли его были о девушке с глазами небесно‑синего оттенка.       Нед действительно был клятвопреступником: после войны он принёс домой бастарда — своей жене, которая недавно потеряла их ребёнка и которой было так нелегко в первые месяцы беременности.       Эддард Старк презирал себя за то, что часть его радовалась этому. Вряд ли он когда‑нибудь сможет взглянуть на их ребёнка, не подумав о Кэт. Лорд Старк также думал о Джоне Сноу и его бедной сестре. Он надеялся представить Джона как сына, а не племянника.       В борделе в долине, в душной комнате, плач Робба Стоуна прорезал ночную мглу.