1907

«Когда упадет последний лист, я умру».

День, когда Дазай привёл её в Мафию, никто не запомнил. Первое время об этом много говорили, ожидая, как минимум появления подобия Акутагавы или чего-то более грандиозного. Потом стали забывать. А теперь никто даже не знал, как её зовут на самом деле. Никому это не было интересно. Никому не было интересно, что бубнит себе под нос кроха Генри. Исполнитель Портовой Мафии был несказанно удивлён, когда впервые нашёл её в куче мусора вблизи портовой зоны, возвращаясь с какого-то задания. Он едва случайно не наступил на тощую бледную руку, больше напоминающую конечность мертвеца. Неведомая сила заставила его тогда присесть и приглядеться. Погода в то утро задалась на славу. Солнце временами выглядывало из-за белых пушистых облаков, прогревая остывший за ночь воздух. В небе над водой кружили птицы, перетаскивая в клювах пищу. Девочка лежала неподвижно и затравленным взглядом смотрела на незнакомца. Длиннющие чёрные волосы были сплошь покрыты колтунами, перепачканные и отвратительно пахнущие пряди перепутались между остатками мелкого мусора, словно паутина. Она почти не моргала, испуганно таращась на мафиози, боясь даже шевельнуться. Грязная кожа лица по цвету более напоминала сажу. Дазаю казалось, словно перед ним лежит крыса, нежели человек. — Как тебя зовут? — спросил он, поморщившись. Девчонка уставилась на него своими огромными серыми глазищами, мелко задрожав. Она явно не понимала, что хочет от неё незнакомый, хорошо одетый человек. — Назови своё имя, — медленно повторил Дазай. Девчонка встрепенулась и порывисто замотала головой. Мафиози отметил про себя, что её волосы, быть может даже, вовсе и не чёрные. Вероятно, всё-таки они были, как и лицо, выпачканы в чём-то до такой степени, что натуральный цвет едва ли угадывался. — У тебя нет имени? Дазай нахмурился, а ей вдруг показалось, будто он злится. Не стоило ждать чего-то доброго от солидно одетого мужчины, поэтому она заметно напряглась. Таким нельзя перечить. Им нужно угождать. — Генри, — сказала она первое, что пришло в голову. Слышала где-то раньше. Возможно, подслушала разговор на железнодорожной станции, где временами занималась воровством. Точно уже и не помнила. — Мужское? — удивился Дазай. Имя явно не японского происхождения, но всё же мафиози был уверен, что оно не женское. — Звучит паршиво. Девчонка запаниковала ещё больше. В мыслях ещё прочнее закрепилась мысль: сейчас разгневанный незнакомец непременно ударит её. Он был не в лучшем настроении, а Генри была уверена, что является этому основной причиной. Дазай не мог не заметить дикий, животный страх ребёнка, который с ужасом и в то же время покорностью смотрел на него и молча ожидал своей участи. Ему вдруг захотелось узнать, что будет, если отмыть и привести в порядок это мало похожее на человека существо с огромными тёмными синяками под глазами. На вид Генри было не больше десяти лет, но под слоем пыли и грязи, кто же его толком разберёт? — Анри, ты хочешь жить хорошо? — вдруг спросил Дазай. Она недоверчиво посмотрела на него. Эти слова звучали смешно. Жить хорошо. Хорошо жить. Кто об этом не мечтает? Разве может ребёнок с улицы ответить «нет»? — Ты умеешь что-нибудь делать? Она испугалась. Такое спрашивали незнакомые мужчины в чёрных костюмах у более взрослых девочек, с которыми Генри ходила воровать. После этого она никогда больше не видела ни тех, ни других. Генри не хотела умирать. Тогда она сбежала, спрятавшись под каким-то бетонным выступом и долго плакала, зажимая рот грязными руками, боясь быть замеченной. Перед глазами всё плыло. Мелькали странные картинки. Те страшные люди. Как будто их убивает кто-то невидимый. Галлюцинации часто преследовали Генри из-за недосыпания, но эти были особенно страшными. Но когда такое повторилось, девочка поняла, что это вовсе не простые видения. Это всё двигало ею, когда она впервые взяла в руки нож и убила молодую девушку в одном из мрачных переулков города. Денег хватило на месяц. И теперь Генри вдруг подумала, что если у неё получится увидеть смерть этого мужчины с перевязанным глазом, то она непременно сможет его убить. Должно быть, в кошельке много денег. У девочки в предвкушении загорелись глаза. Но сколько бы она не смотрела на незнакомца, перед глазами ничего не появлялось. — Ты смогла бы убить меня? — вдруг спросил он, будто прочитав мысли. Генри молчала, оторопев. — Если бы я сейчас начал душить тебя, ты смогла бы убить меня? — повторил Дазай более низким голосом. От такого безразличного спокойствия становилось не по себе. Генри опустила голову, сжав руки в кулачки. Смогла бы? Навряд ли. Без своей-то способности она даже не знала, куда бить и чем. Видения всё никак не приходили, как будто сама удача в один миг повернулась спиной.