1907

Деньги — просто мусор по сравнению с истинной любовью. — О Генри

— Жаль, что твой план не сработал. Но теперь я хотя бы знаю правду, — Уилли отодвинула в сторону тарелку с едой, так и не пообедав толком. Настроение с самого утра не поднималось, хотя ещё совсем недавно она думала, что готова к любому повороту событий. Увы, Рюноске был сложным человеком с тяжёлым характером: глупо ожидать, что всё пройдёт гладко. И всё же, девушка надеялась, что он пересилит себя и не станет отнекиваться. Зря. За несколько лет Рюноске не изменился. Стал только злее. — Не расстраивайся, Акутагава всегда был таким, — Ацуши не знал, как помочь Уилли справиться с хандрой, а осознание того, что всё это происходит из-за его давнего врага, лишь усложняло ситуацию. Акутагава вечно всё портил! Так больно было видеть близкого человека в подавленном состоянии, и слова утешения вряд ли могли помочь. — Да, уж я-то хорошо знаю об этом, — грустно улыбнулась девушка, вспомнив свой первый день в Портовой Мафии. — За что ты так любишь его? Ни разу не слышал от него хорошего слова. Ацуши понимал, что задавать такой вопрос некрасиво и глупо, но ничего не мог поделать с собой. Уилли нравилась ему как человек, во многом они были даже похожи, но как Акутагава мог занять место в её сердце? Какую запрещённую технику он использовал? Накаджима посмотрел в окно, заметив, что в воздухе кружатся снежинки. Первые в этом году. — Просто он трус, — вдруг сказала Генри. — Рюноске боится показаться слабым. Для него это главное, потому что так нас учили в Портовой Мафии.

***

— Тигр-оборотень! Ацуши узнал бы этот крик из тысячи. Не без труда увернувшись от Расёмона, он обернулся и, поймав на себе злющий взгляд Акутагавы, поддался мимолётному порыву и показал язык. Накаджима знал, что его давний соперник взбесится ещё пуще, но отчего-то эта мысль впервые доставила удовольствие. Пусть помучается, раз столько лет трепал нервы Уилли! Заслужил! Ещё раз взглянув на заклятого врага, Ацуши понял, что слегка переборщил: у Рюноске из ушей и ноздрей вот-вот грозился пойти пар. — Расёмон! — вне себя от ярости закричал Акутагава. Это был обычный вечер в Йокогаме. Казалось, даже обычные гражданские перестали замечать цирк, разыгрывающийся на улицах города стабильно несколько раз в неделю. Если бы только не… Ацуши резко оттолкнулся от крыши какого-то ларька и вдруг почувствовал, как его нога поехала куда-то в сторону — совсем не по назначению. Тогда он и вспомнил, что вообще-то наступила зима, а тигриные когти ото льда не очень-то и спасают. С грохотом Накаджима плюхнулся в кучку снега на тротуаре, которая тут же смазалась с грязью и растаяла, ничуть не смягчив падение. В тот же миг он увидел над собой расёмон, щёлкающий жуткой пастью в предвкушении. Обратив руки в лапы, Ацуши приготовился к обороне, едва заметив рядом силуэт хозяина чёрного зверя. — Тебе конец! — кровожадная улыбка озарила бледное лицо Акутагавы. — Последний лист: предсказание первое. Парадокс! Рюноске замер, открыв рот в изумлении, когда расёмон внезапно взвыл и, скрючившись, исчез в нескольких сантиметрах от лап Ацуши, который, как показалось ему, ожидал такого поворота. Никто не мог расправиться с расёмоном так просто. Никто, кроме Дазая. Но повернув голову в сторону, Акутгава заметил знакомые волосы, которые за день снова превратились в подобие метёлки. — Генри! — прорычал он злобно. — Почему ты здесь? В руках она держала нечто, напоминающее вакидзаси. Рюноске понял сразу, что именно этой штукой девчонка и пошинковала расёмон на мелкие кусочки. Ни у кого больше не прокатил бы такой трюк, но Генри была особенной: она знала, как уничтожать наверняка. Наставник оказался как всегда прав: Последний лист может быть опасен в умелых руках. Раньше Генри не умела ничего. Страх мешал ей жить. Как сильно она изменилась? — Я решила остаться, — уверенно произнесла Уилли, зачем-то подмигнув тигру-оборотню. — Ацуши-кун уговорил меня. Этого хватило, чтобы Акутагава вновь почувствовал, как его тело трясёт от негодования. В последнее время нервы дохли как мухи. — Брось его! — вырвалось у него прежде, чем в голове пронеслась умная мысль промолчать и не поддаваться на провокацию. — Зачем? Ты отказался от меня, поэтому я решила, что останусь с тем, кому по-настоящему нужна. Он не заметил откровенного блефа, чувствуя лишь непомерную злобу и обиду. — Никогда больше не приближайся ко мне! — коротко бросил Акутагава и неожиданно для Ацуши покинул место стычки.

***

Уилли не любила снег — вместе с ним приходили холода. Плохие воспоминания всё ещё терзали голову, девушка была уверена, что никогда не сможет полностью избавиться от них. К пяти часам уже стемнело. Уилли избегала светлых улиц, бесцельно скитаясь по переулкам и пустым узким тротуарам. У неё совсем не было зимнего настроения. Большинство людей в городе чувствовали себя превосходно в осенней одежде, но с каждой минутой, проведённой на свежем воздухе, ей всё больше хотелось закутаться поплотнее в тёплый вязанный шарф и натянуть посильнее шапку. Уилли не заметила, как ноги привели её в место, которое она хотела навсегда стереть из своей памяти после минувшего дня. Нужно было избавиться от прошлого и жить дальше, но сердце болело, постоянно мешая мыслить трезво. Вот бы можно было вырвать его и не чувствовать ничего! Морской воздух леденил и неприятно пощипывал щёки. Холодное, потемневшее после снега небо нависло над линией горизонта. Волны беспокойно шумели, ударяясь о каменистый берег и широкие бетонные ступени. Вдали на оживлённых городских улицах уже зажглись огни, включилась подсветка на колесе обозрения. Невыносимо. Так плохо, что хочется разрыдаться. Почему он такой глупый? Кому нужна его гордость? Лучше бы сказал, что ненавидит, от чистого сердца. Глухие шаги стали неожиданностью для Уилли. Сначала она подумала, что ей просто кажется. Никто в здравом уме не придёт в это место в такой холод. Но почему-то девушка боялась повернуться и увидеть пустоту. Это слишком жестоко. — Даю тебе две минуты, чтобы покинуть это место. Акутагава был удивлён, изо всех сил стараясь сохранить грозный вид. Никогда и никому он не признался бы, что приходит в это богом забытое место с завидной регулярностью: каждый раз, когда паршиво на душе. — Неужели ты поверил? Он вздрогнул, услышав дрожащий голос. От холода или слёз? — Ты поверил, что я осталась из-за Ацуши? Когда Уилли нашла в себе силы посмотреть на Рюноске, её сердце сжалось в тугой комочек от простого взгляда печальных серых глаз. Акутагава стойко промолчал, застыв на месте точно мраморная статуя. Неловкое молчание затянулось. Случайно сунув замёрзшую руку в карман, Уилли нащупала в нём нечто круглое и холодное. Вспомнив, как за обедом по привычке свистнула любимый фрукт, она вдруг вытащила его и протянула в сторону Рюноске. — Будешь? Акутагава бросил презрительный взгляд на мандарин в руке Генри. — Мерзость! И она неожиданно засмеялась.