01. Жатва и знакомство
26 января 2018 г., 22:25
— Хеймитч! Сегодня важный-преважный день! — врывается в мой мир высокий женский голос, насквозь пропитанный энтузиазмом. Рука автоматически сжимается на рукояти ножа под подушкой, и я рывком поднимаюсь на диване. Шорох распахивающихся штор, и лучи солнца бьют в глаза, которые тут же начинают слезиться.
— Эффи… — хриплю я, опознавая вторгшегося в дом. Глаза отказываются открываться, и я остервенело их тру. — Чёрт бы тебя побрал… — Слышится стеклянный стук пустых бутылок из-под виски, колоколами бьющий по мозгу. Как бы сдохнуть?..
— Опять ты напился… — в её голосе укор. — Ты же знал, что сегодня день Жатвы.
Я наконец сажусь и отодвигаюсь от солнечной половины дивана. На небольшом столике видны пятна от пролитого когда-то алкоголя. Пару месяцев назад, кажется. Взгляд фокусируется на бутылке с остатками виски. Рука со второго раза сжимается на горлышке, и я жадно пью, ощущая щиплющую горло жидкость.
— Хеймитч! — взвизгивают над ухом. От неожиданности я закашливаюсь, и часть виски попадает в нос.
— Мисс Тринкет, — повернувшись к ней, медленно цежу я, еле ворочая языком. Возможно, не стоило вчера допивать пятую бутылку? Что за глупая мысль… — Если ты ещё раз подкрадёшься ко мне, я не могу обещать, что в твоём теле не появится лишней дырки. От ножа, например.
Не знаю, что она читает в моём взгляде, но её глаза распахиваются, а губы начинают подрагивать. Моргнув, я вновь прикладываюсь к бутылке.
— Сегодня Жатва, — как-то неуверенно начинает она через несколько секунд, усаживаясь на край продавленного кресла. Её розовые волосы и почти белая идеально гладкая кожа резко контрастируют с потрёпанным видом комнаты. — Через два часа. Ты должен присутствовать.
— Знаешь, я иногда жалею, что победил на Играх, — задумчиво вздыхаю я, игнорируя её слова. — Не похож я на победителя, — поморщившись, встаю, пошатываясь.
Эффи смотрит понимающе, даже слишком для той, для которой Капитолий — родной дом. Для которой Игры — развлечение, славящее победителей. Фыркнув, отворачиваюсь и бреду в сторону кухни. Дойдя до стола, тяжело опираюсь на столешницу, гипнотизируя очередную бутылку взглядом. Неожиданно на плечи опускаются руки и разворачивают в другую сторону.
— Сначала душ, — настойчиво говорит Тринкет, подталкивая меня в нужном направлении.
Пожав плечами, иду в ванную комнату. Пусть она получит, что хочет. Потерпеть неделю до Игр. И ещё какое-то время, пока трибутов не убьют. День или два…
Сознание постепенно проясняется, и воспоминания о предыдущих Жатвах и Играх возвращаются. Я трясу мокрыми волосами, шампунь попадает в глаза. Не хочу этого. Хочу забыться. Но не сейчас. Не при Эффи. Хоть она легкомысленна и поверхностна, но порой в ней что-то просыпается. Что-то глубокое, что приближает её к нам, жителям дистриктов.
Спустя какое-то время я выхожу из душа и без особого желания жую яичницу, которую передо мной поставила Эффи. Думаю, что пока меня не было, приходила горничная. Забавная должность в краю шахтёров. Впрочем, она получает за это хорошие деньги, хоть и почти не появляется в доме. Часы показывают полвторого. Пора выходить. Пока Эффи не видит, беру из бара фляжку. Пусть она мне сделает выговор на пару с мэром, но все уже ко мне привыкли. К такому мне. Главному алкоголику Панема.
Мы идём мимо понурых мужчин и женщин в одеждах разных оттенков серого. Успеваю несколько раз приложиться к фляжке, а вкупе с выпитым вчера это позволяет мне пропустить дорогу до площади. Эффи убежала вперёд, оставив меня идти в одиночестве. Я не тороплюсь и время от времени ловлю на себе взгляды. В основном детей, что могут оказаться трибутами. Хоть я и не идеал для подражания, но так они видят, что хоть кто-то из Двенадцатого смог победить. Пусть и больше двадцати лет назад.
Улицы постепенно пустеют. Наверное, я уже должен быть на своём месте. Делаю ещё несколько глотков и, пошатываясь, иду через задний двор к сцене. С трудом поднявшись, вижу, что мэр уже произносит свою традиционную речь. Что-то вроде времени радости и раскаяния… Не помню, не прислушиваюсь к словам уже лет десять.
Тяжело падаю на стул рядом с Эффи. Она натянуто улыбается, пытаясь не дать мне прикоснуться к её груди. Мэр искоса смотрит на меня и еле заметно качает головой. Ну и пусть Панем видит, что сделала со мной эта бойня, именуемая Голодными играми. Какая разница, если ничего не изменится?
Мэр завершает свою речь, и Тринкет с явным облегчением на лице спешит к микрофону. Её розовый парик немного съехал, а костюм выглядел помято. Откидываюсь на стуле, положив ногу на ногу. Энергичная речь бьёт по нервам, и я слегка морщусь. Через пару минут она заканчивает речь и подходит к шару, в котором женские имена. Я прикрываю глаза. Очередная ступенька в Ад. Не желаю видеть их, трибутов. Хотя понимаю, что все равно придётся. Но позже. Как можно позже.
Эффи произносит имя. Хмыкаю. Не важно, кто она, её убьют. Неожиданно чей-то крик заставляет распахнуть глаза. Темноволосая девушка рвётся сквозь ряд миротворцев. Непонимающе смотрю на мэра, приподняв бровь. Он одними губами произносит: «Доброволец». Я с трудом выпрямляюсь на стуле, тряхнув головой, наблюдая, как девушка поднимается на сцену. На лице написан страх, правда, она старается держать себя в руках. Тем временем Эффи уже успела спросить девушку, как её зовут. Я встаю и, шатаясь, подхожу к девчонке.
— Посмотрите на неё. — Слова сами срываются с губ. — Поглядите на эту девочку! Вот это я понимаю! — Я приобнимаю её за плечи. Она слегка морщит нос. Что, не нравится запах алкоголя? — Она… молодчина! Не то, что вы. — Рядом с краем сцены стоит камера. Опускаю девчонку и подхожу к ней. — Вы — трусы!
Я сам не знаю, кого имел тогда в виду. Учредителей Игр или тех, кто в ближайшие недели будет наблюдать за играми, сидя в тепле и безопасности своих домов.
Неожиданно деревянный пол подло выворачивается из-под моих ног и бросается мне в лицо.
* * *
Когда я прихожу в себя, то какое-то время лежу с закрытыми глазами. По еле заметному покачиванию понимаю, что мы уже едем в поезде. Значит, через день-полтора увидим Капитолий. Тяжело вздыхаю и открываю глаза. Купе шикарное, что сказать. Как и всегда. Сажусь на кровати, ища взглядом бар. Голова кружится, видимо, последствие падения. Найдя взглядом вожделённый шкафчик, встаю. В соседней комнате слышно бормотание телевизора, приглушенное дверьми. Выпив так, чтобы не запомнить лиц будущих покойников, направляюсь в соседнюю комнату, чувствуя, что Эффи там. Шатает ещё больше обычного. Уже подходя к купе, слышу три голоса, один из которых принадлежит Тринкет. Открываю дверь и прислоняюсь к косяку. В розовом пятне опознаю парик Эффи. — Я пропустил ужин? — Язык плохо слушается. Как только мне на глаза попадается еда, желудок, сделав сальто, расстаётся со своим немногочисленным содержимым. «Наверное, это был дорогой ковёр», отмечаю я краем сознания, падая следом. Очередная колкая реплика Эффи, и она проходит мимо меня, пытающегося подняться. Всё тело дрожит, будто я не спал несколько ночей. Меня подхватывают две пары рук. Трибуты. Добрячки. Приводят меня в моё купе и суют под душ. Опять. Кажется, я снова вырубаюсь.* * *
Проснувшись, чувствую, что поезд стоит. В дверь аккуратно стучат, и, не дожидаясь ответа, входят. Приоткрываю один глаз. Кто бы сомневался, что это Тринкет. — Привет, куколка, — ухмыляюсь, несмотря на головную боль и недовольное лицо сопровождающей, и приподнимаюсь на локте. — Я пришла позвать тебя к завтраку, — процедила она, пытаясь испепелить меня взглядом. — И через полчаса мы прибываем на станцию, где с детьми будут работать стилисты. — Улыбаюсь ещё шире. Она разворачивается и уходит, хлопнув дверью, провожаемая моим смехом. Одевшись, направляюсь в вагон-ресторан. Там сидит только Тринкет, попивая кофе. Сажусь напротив неё и наливаю себе красного вина. Должно же быть хоть в чём-то разнообразие. Дверь открывается, пропуская парня лет шестнадцати-семнадцати. Прямой нос, пепельные волосы, голубые глаза. Открытое, бесхитростное лицо. Крепкое телосложение. Он садится справа от меня и накладывает себе еду. Ест аккуратно, хоть и много. Хмыкаю. Через десять минут мне надоедает эта атмосфера. — Эффи… — Она вздрагивает, ожидая подвоха. — Куколка, налей мне, — и, приподнявшись, треплю её по щеке. Она дёргается и, резко встав, летит к выходу, не забыв, впрочем, свой кофе. Я, давясь от смеха, падаю на стул. Эффи сталкивается с кем-то в дверях, и к нам подходит… Мейсили?! Мой смех будто обрубает топором. Встряхиваю головой, прогоняя призрак прошлого. Довольно обычная девушка с тёмными волосами, плавными, отточенными движениями. Не красавица, взгляд неуверенный. Не знаю, удастся ли им привлечь спонсоров. Вообще, зачем я подумал о спонсорах? — Давай, садись! — машу ей, указывая на стул, где сидела Эффи. Только она опустилась на место, как я ставлю перед ней большой поднос. Мясо, картофель, яйца — им необходимо набрать вес. На этой мысли одёргиваю себя — с каких пор ты думаешь о них как о соперниках профи? Не как о соперниках, поправляю сам себя, а как о трибутах. Парень ставит перед девушкой кружку с шоколадом. Я внимательно слежу за ними, вновь наполняя бокал вином. В чём не упрекнёшь Капитолий, так это в скупости. Вино отменное. — Так вы, значит, будете давать нам советы? — скептически интересуется девушка, пристально глядя на меня. — Даю прямо сейчас: останься живой. — Не выношу, когда на меня давят. Поэтому хохочу, стараясь скрыть нервозность. Это же дети, что они могут мне сделать? Отсмеявшись, беру стакан с вином. — Очень смешно, — внезапно холодно говорит парень, после чего выхватывает вино из моей руки и швыряет бокал об стену. — Только не для нас. Что он сейчас сделал?! Не контролируя себя, бью его в челюсть, что он падает вместе со стулом. Убедившись, что он жив, тянусь к бутылке. Краем глаза замечаю блик на лезвии и отдёргиваю руку. Нож для птицы на несколько сантиметров вошёл в столешницу. Задумчиво изучаю на парочку. Парень уже поднялся и теперь стоит рядом. Прищуриваюсь и смотрю на них, пытаясь понять, что они могут из себя представлять. Остатки похмелья растворились под воздействием адреналина. — Ну надо же! — усмехаюсь. — Неужели в этот раз мне досталась пара бойцов! Светловолосый тянется ко льду под вазой с фруктами, чтобы приложить к проступающему на скуле синяку. Останавливаю его. — Нет, пусть останется. Все будут думать, что ты сцепился с кем-то до Арены. — Это ведь не по правилам… — удивляется он. Пай-мальчик. Прелесть. — Тем лучше. Значит, ты сумел сделать так, что тебя не поймали, — подмигиваю парню и поворачиваюсь к девушке. — С ножом умеешь обращаться? Она на секунду отводит взгляд, но потом, выдернув нож, берёт его за лезвие и бросает его в противоположную стену. Он попал ровно в шов между двумя панелями. Я удивлён. Она, судя по всему, тоже. — Встаньте в середине вагона, — командую им. Переглянувшись, они подчиняются. Сначала внимательно осматриваю их и ощупываю. На левой ладони у девушки мозоль, словно от частого обращения с луком. Мышцы есть, но сглаженные, а не перекаченные. Парень широк в плечах, крепкий, выносливый. Думаю, копьё ему будет по силам. — Ну что ж… Вроде не совсем безнадёжно, — подвожу я итог, встав пред ними. — А после работы стилистов будете даже симпатичными. Оба синхронно морщатся, на что я усмехаюсь. Да, смазливые трибуты есть на каждой Игре. — Предлагаю сделку, — неспешно говорю я, присаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу. — Вы не мешаете мне пить и слушаетесь во всём, что я скажу, а я остаюсь достаточно трезвым, чтобы вам помогать. Особенно важен пункт про послушание. — Идёт, — соглашается парень. Киваю ему в ответ, наполняя стоящий рядом бокал выпивкой. — Скажите, как лучше вести себя у Рога изобилия, если… — неожиданно прорывает девочку. — Стоп, — я вскидываю руку, прерывая её. — Не всё сразу. Через несколько минут мы будем на станции, и вас отдадут стилистам. Что бы с вами ни делали — не возражайте. — Но… — снова открывает рот она. — Никаких «но». Просто делайте, что я вам скажу. Неужели это так сложно? — Моё терпение подходит к концу, я начинаю барабанить пальцами по столешнице. — Нет. — Вот и отлично, — подхватываю бутылку со стола и ухожу. Интересно, что выйдет из этой парочки?
