Солжик

А может быть, я и есть Он? Бог, разумеется. В которого я не верю. Выходит, что я в себя не верю. А тебе верю. Во всём, Солжик. Тебе и не надо быть Принцессой, это место уже занято давно. Будь собой. Просто позволь мне быть рядом. Это же не воспрещается? Может быть, Я — второе пришествие Христа в этот мир? Он не имеет конкретной привязки к внешности, Он просто есть. И вполне вероятно, что во мне его больше. Я же хочу переустроить мир. Может быть, это от Него? //почему я всегда люблю не тех людей?.. Солжик, точно я знаю только одно: если ты оставишь меня сейчас, то оставишь в непроглядной тьме. И я буду сидеть в ней, скорчившись, около стены, которую сам себе воздвиг от Принцессы. Я буду плакать, как плачу сейчас. Навзрыд. Долго. Солжик! Если твоё призвание — нести людям свет, так я не человек, это же видно. Я уродливее человека во сто крат. Мои мысли уродливы, сам я уродлив. И демоны внутри меня хотят больше света. Я сам не демон. Я есть много демонов. Я многоликий. Я переживу боль. Боль — это в принципе не страшно. Возможно, на моем теле просто появится ещё один шрам, носящий твоё имя. Это несущественно. Это не важно. Я рыдаю. Снова. Меня тянет к свету. Всегда тянуло. Где-то в 10-11 лет я ударился в веру, а потом испугался сам себя. Испугался света. Меня и сейчас пугает свет. Я ненавижу солнечные дни. Но всегда, всегда меня тянуло к свету. Даже когда сам я необратимо стал куском тьмы. Но светлые люди отказываются освещать мою тьму, я ведь не могу посадить их в банку, как светлячков, и заставить… Мне просто нужен ровно один светлый человек, который согласится идти со мною рядом. Идти, чтобы светить. Вести меня в темноте? Возможно. //надо дописать это до того, как потребуется бежать в туалетную комнату, чтобы соседка не слышала рыданий Всё правильно, Солжик. Всё так, как оно должно быть. Я во тьму ухожу. Там нет места свету. Так же лучше для тебя — покинуть меня. Я же вижу. Ведь не может же Христос быть на тёмной стороне. Я не Он. Я не верю. А тебе — верю. Поэтому ухожу один в свою тьму. …боль отрезвляет.

***

Мне, по ходу дела, в принципе влюбляться нельзя. Один — горе-тракторист, другой — горе-театрал, третий — горе-наркоман, четвёртый просто Принцесса из разряда «насильно мил не», пятая — вообще Христова невеста. За-ши-бись.