Солжик

Я сижу на кухне и ем виноград. Отрываю прямо с ветками, целыми горстями закидываю в рот и глотаю, не пережёвывая. Я не хочу, я вообще не голоден, меня уже тошнит от этого винограда, но я всё равно его ем. Проще давиться виноградом, чем слезами. *** Жуткий когнитивный диссонанс. К ней абсолютно не применимо слово «трахаться». Я три раза запнулся, пока пытался его сегодня произнести. Неприятный день. Одно дело - ГОВОРИТЬ: «я понимаю, что у меня с ней ничего не выйдет». И совершенно другое - ПОНИМАТЬ. Фу. Надо ей, видите ли, чтобы её подавили. А у меня рука не поднимается. Она, блин, и так хрупкая, как я её подавлять могу?! МНЕ же больно будет. Мне. А ещё ей надо, чтобы «Бах». Иоганн Себастьян. А я ни хрена не «Бах». Я какое-то другое существо. Не друг, не враг, ни так, ни сяк. Мурло. И спать ей с кем-то надо. С кем-то, у кого есть мужские половые органы. Сука, бесит. Ладно. Хорошо. Пусть она спит с кем попало, а любит меня. Так же можно, правда? Нет, не можно. Потому что не «Бах». Но она не может трахаться. И ебаться не может тоже. Она может только «заниматься любовью», а это - совсем другое. И это никак не коннектится со всеми моими попытками пойти в обход системы. Сильная личность ей нужна. Я НЕДОСТАТОЧНО СИЛЁН?! ...я недостаточно силён. Я не мужик, я тряпка. Тряпка, которая любит ныть и пиздострадать в заметках на телефоне. Итак. Солж - это любовь. Не одержимость. Я даже убить её не хочу. Это именно ЛЮБОВЬ. Какая ж дрянь-то, ну вот как меня угораздило вляпаться в безвыходную ситуацию?.. Кажется, я опять возвращаюсь к варианту «разорвать общение». Только сам же его не переживу. Я жру виноград. Просто жру виноград. Скоро он закончится, и я перейду на красную икру. Где ёбаный рационализм? Я тюфяк. Я не ною, я пытаюсь анализировать. Это плюс. Ей нужен КТО-ТО. ПОЧЕМУ НЕ Я?! На ультразвуке, но так и не озвучено. Я съел четыре никотиновых жевачки и доволен. За исключением того, что хочется повеситься - о да, вот теперь я начал узнавать сентябрьскую депрессию. Верёвка впивается в кожу, круги перед глазами... Резаться. Хочу резаться. За окном ездят машины. Что за нелепая преграда - окно?.. Я проиграл. Я опять проиграл. Проиграл бы, если бы играл. Я дефектная особь. -------- БЫ *** Я жду её после семинара - она снова задерживается. В руках два обжигающих стаканчика с капучино, а я зеваю во весь рот - время близится к девяти. Дверь распахивается. Я равнодушно отсеиваю глазами толпу студентов, и наконец вижу её. Она замечает меня и начинает светиться, непроизвольно ускоряя шаг. Замечаю синяки под её глазами: она опять не спала ночь. Она подходит, тянется как-то совсем по-детски, чмокает смазанно, попадая в нижнюю губу, и коротко улыбается. Нам не обязательно разговаривать, чтобы понимать друг друга - мы просто идём за территорию университета, где я достаю из пачки крепких сигарет две. Они упорно отказываются гореть на ветру, и даже Zippo не спасает - волосы так и норовят поджечься вместе с табаком. Заправляю прядь ей за ухо, приближаюсь, даю прикурить от своей сигареты. Можно вечно смотреть, как она затягивается дымом. Мы бросаем в конце года - мы так решили. Ещё пару глотков кофе, и я отдаю ей свой шарф, несмотря на протесты. Она любит холод - а я не люблю, когда она кашляет кровью. Небо хмурое, накрапывает дождь. Пятница. Самое время. Заходим в комнату, болтая ни о чём. Переодеваемся в тёмное, ищем обувь поудобнее, достаём из дальнего угла шкафа рюкзаки и баллончики с краской. Она снова тырит мою помаду. В Дегунино уже добрых два десятка домов размалёваны нашим творчеством, и пару раз мы чуть не попались ментам. А потом, дружно хохоча, неслись в Мак, покупать большую порцию жареной картошки и очередной кофе. На обратной дороге играем в «серийного киллера» - «а кого бы ты убила, если бы была маньяком?». Людей много, но мы точно знаем, что никогда не убьём друг друга. Это даже не обсуждается за тупостью вопроса. Вообще-то, жить в комнате на двоих удобно. У нас поделены обязанности: я варю утренний кофе, а она - суп из шпината. Пол с посудой мою тоже я - у неё маникюр, я не дам испортить. В этом есть смысл: когда на ногтях гель, ей немножко жалко обгрызать пальцы в мясо. Второй этаж кровати уже давно свободен. Мы обычно ботаем полночи, сидя снизу, а потом ей становится тупо лень забираться наверх, и мы засыпаем в обнимку. Я привык просыпаться с запахом её духов. Спросонья она жутко милая и немного похожа на хмурого ёжика. Недавно я познакомился с её родителями - весьма консервативные личности. Мать была настроена скептически, поэтому я вызвал батю на разговор тет-а-тет, где популярным языком объяснил: мол, так и так, люблю вашу дочь. Не совращаю, не грешу, злого умысла не имею, постоять за неё смогу, жениться собираюсь. Отец обещал подумать. Кажется, я ему понравился. Прошлым летом мы наконец-то слетали в Лондон. Курили, шатались по узеньким улочкам, целовались под проливным дождём до опухших губ. На дачу в Перми я её тоже затащил, показал, каково это - пить пиво на заборе и горланить «Всё идёт по плану». Окрестные собаки настолько охренели, что перестали выть на луну. Я показал ей звёзды, а потом влюблённо пялился на расширенные зрачки. Я понимаю, темнота, биология, все дела... но как-то раз я по примеру Шерлока считал её пульс. У нас впереди вся жизнь. И она обещала подумать о свадьбе. ---------- Посвят. Если это прочтут до того как заблочат - круто Сегодня пишу в женском роде. Я выбежала из главного корпуса и, задержав дыхание, в три прыжка нагнала её и Гошу. Наконец-то вручила последнему немецкие сигареты, а потом она чиркнула зажигалкой - и всё вокруг как-то сразу стало не важно. *** ⁃ Пойдём за кофе? Ей пора бы уже заменить знак вопроса в этом предложении на непритязательную точку. И ежу было ясно, что за кофе мы пойдём. В разговорах опять один Алмаз. Алмаз, Бриллиант, Кунжут - и всё об одном. Я даю себе слово не бросать её ни на секунду, пока не начну доверять этому «Алмазу», по крайней мере. Кофе, Амир, главный корпус, вещи, общага. Квартира, сигареты, левые люди. Лера - лучшая подруга. Пиздострадает. Вадим, который в каждой второй теме собирается гипотетически трахнуть моё Солнце. Гора бухла и недвусмысленные намёки вида «давай, выпей со мной». Твёрдое «нет». Я всё ещё помню, зачем я здесь. У Солж в голове и тараканы, пьющие дихлофос, и черти, пляшущие вокруг адского пламени, и Боженька, нервно раскуривающий в сторонке косяк. В общем - полный набор. Она трясёт головой и отдаётся музыке. Амиру Катя говорит, что любит дискотеки. Тот зависает на некоторое время, затем спрашивает меня: ⁃ Лис, а что ТЫ любишь? Я начинаю истерически смеяться, сползая под стол. Ну не отвечать же: ⁃ Она любит дискотеки, а я люблю ЕЁ. *** Как она затащила меня на сцену, я до сих пор не понимаю. «Тебе лучше вообще не танцевать...» «Не, ну двигаться ты не умеешь совсем...» «Это из-за бухла ты так руками машешь?..» Моральная микро-травма ещё с детства. Поэтому я всегда терпеть не могла дискотеки. В первый раз, когда она лихо вскочила на высокий подиум, я просто не смогла оставить её одну перед толпой. Пришлось забираться следом и корчить из себя мало-мальски приличный образ. Нас фотографировали, а толпы впереди будто просто не существовало - Солж либо отдавалась танцу, либо бросала на меня этот свой безумный взгляд и шальную улыбку. В следующее мгновение я была готова ворочать горы и складывать отрубленные головы к её ногам. Во второй раз мы танцевали меньше - перестало хватать дыхалки. В третий раз она одним взглядом уломала меня, человека с сотней комплексов, стянуть толстовку и кинуть в толпу. Я танцевала перед сотней человек в джинсах и лифчике. Было потом очень больно смотреть чужие видосы и осознавать - ДА, у меня есть сиськи. А Солж впервые за день назвала меня тёлкой. Были блины, съеденные в боталке. Пока мы шли с едой до пункта назначения, к нам прицепилась какая-то своя, знакомая пьяная компания. «Режим „Телохранитель“ - включен» К ней протягивают руку, я зорко слежу. Если только есть риск, что кто-то её коснётся - чужая рука оказывается в мёртвой хватке и железно отводится назад. «А вот её трогать не стóит» - приторно-ядовитым голосом с запредельной концентрацией нейролептика. Она улыбается. Они опять шутят про лесбух, а я самым собственническим образом обнимаю её за плечо и притягиваю ближе к себе. Сегодня можно. В порядке исключения. Вдвоём почему-то просто хорошо - это давнее наблюдение, и вспоминается её дорогой Dom!no: «я так хочу ограничить мир нами двоими». Сигареты улетают незаметно и никак не влияют на состояние. *** Если бы я знала, что дальше будет так больно... Я бы тем более туда пошла. *** Седьмое общежитие. Чужой факультет. Незнакомые люди. Непроизнесённое: «Алмаз» - сквозь зубы бы. Странная компания из пятерых людей, даже Солж знает от силы парочку из них. Ей наливают водку, я непререкаемым тоном отказываюсь. Чувствую себя фсбшником - молчать, не пить, не пиздеть, наблюдать. Разведдеятельность идёт полным ходом. Она хохочет, попивает водку так, будто та вкусная. Три раза подряд уверяет меня, что я могу свалить и оставить её в любой момент. Улыбаюсь. Разумеется, я не могу. Показываю ей периодически в заметках на телефоне всё, что вижу в Алмазе. Она соглашается почти полностью. У Алмаза худые ноги, светлые кудри, тонкие черты лица и марихуана в вейпе. Вейпит он прямо в комнате. Меня распирает от неуютности, я жопой чую, что мы ввязываемся в неприятности. Она нервничает тоже, поэтому смеётся ещё больше. Парни в комнате какие-то аморфные. Позже Алмаз объяснил, что это всё действие травы. Разговоры как-то не клеятся, я мечтаю свалить. Но она восторженно смотрит на Алмаза, а ещё она до сих пор в опасности, потому что он скользкий тип. И мы остаёмся. Как только в комнате впервые звучит слово «меф», я мысленно содрогаюсь, вспоминая рассказы Даши из психушки. Пересчитываю количество человек, потихоньку становлюсь спокойнее - понимаю, что с пятью обдолбанными нариками я справлюсь в случае чего. ⁃ Можно на тебе полежать? И я замираю, пытаясь понять, не послышалось ли. НЕ ПОСЛЫШАЛОСЬ. Светлая голова медленно опускается на моё бедро. Организм снова перестаёт дышать автоматически, приходится контролировать этот процесс сознательно. Боюсь даже двинуться не так - только бы не ушла, не улетела... ⁃ Ну и где мой массаж головы?! - обиженно. Сердце пропускает удар. Будь оно не таким крепким - я бы помер сегодня где-то между её платьем и шуткой: «фоткаю свои булочки». Начинаю робко трогать её волосы - потом втягиваюсь в процесс и впервые за день хочу плакать. Она умиротворённо вздыхает и подкладывает под голову руку. ЕЁ_РУКА_НА_МОЕЙ_НОГЕ СУКА_КАК_ВЫКЛЮЧИТЬ_CAPS_LOCK_В_БАШКЕ ⁃ Вас всех здесь нет, только Лис есть. И я хочу плакать уже во второй раз за день. Вместо этого коротко улыбаюсь и продолжаю взглядом расчленять парня, который слишком долго смотрит на мою Катю. Через минуту чувак поднимает глаза, натыкается на моё садистское выражение лица, вздрагивает и поспешно отворачивается. Больше он на неё не смотрит. Теперь он украдкой поглядывает на меня боязливо. А она смотрит на Алмаза и говорит, что «любит меня, но не то», что не позовёт на свадьбу, но позовёт крестной для ребёнка. Я говорю, что подожду. Нет, она говорила, что не хочет встречаться с Алмазом. И она опять называет меня бабой. И притягивает мою руку, обнимая ею себя. Мефедрон. Впервые вижу настоящую наркоту. Впервые вижу действие мефа. Чуваков прёт. Им хочется разговаривать, у них дёрганые движения. Я понимаю, что Даша из психушки ни слова не наврала про мефедрон, когда Артём ставит Саше пару засосов и начинает его раздевать и лапать. Она ноет, чтобы я разрешила ей курить траву. Пожимаю плечами: я не запрещала, просто предупредила. Она курит траву - я иду резаться. Артём пытается протянуть лапу к Солж. Никогда ещё я не проявляла столько силы и не добавляла в голос столько стали. ⁃ Нет, её ты лапать не будешь. Лапай Сашу. Он интересуется, не лесбухи ли мы случайно. Я молчу, Солж с ухмылкой отвечает: «да, лесбухи». Выходим из чужой общаги через три часа, из которых два с половиной она пролежала на моих коленях. Я вымотан, я хочу в психушку, я хочу таблеток, я хочу Скриптонита в наушниках и плакать. Но наркоманы ещё не ушли, она всё ещё нуждается в защите. Прощаемся. Говорю, что была рада познакомиться, они тепло машут вслед. Сейчас бы проблеваться, чтобы избавиться от всей этой мерзости - может, хоть так оно из меня выйдет. Притон, блядь. *** Мы снова вдвоём, мы снова едим и снова разговариваем. Я, хоть убей, не пойму, почему все вокруг нагло ею пользуются. Она же лучик света, готова всегда помочь, всегда поддержать - а им надо только тянуть из неё деньги, еду, дорогие подарки, жить в её квартире, не считаться с её мнением и периодически ныть о том, что она их не понимает. Она говорит, что я чуть ли не самый близкий человек. У меня щиплет глаза. Кажется, надо от неё каким-то образом отказаться. Не знаю, как я это должен сделать, если дня без неё прожить не могу в прямом смысле слова. Когда она рядом есть - мне плохо. Когда её нет - мне плохо. Но главное, что ей хорошо, когда я с ней - и только по этой причине я рядом. ------ ОНА НОРМАЛЬНАЯ. Два самых страшных слова. Просто впечатлительная девочка с хорошим воображением и не очень устойчивой психикой. Она нормальная. И в этом вся проблема. А я в ней видел панацею, спасение видел. Я не мог её понять - и поэтому она была интересна, выбивалась из контекста, ломала правила. И всё-таки она обычная. Не социопат, не психопат, не шизофреник. Не маньяк. Не моё. Не горит. Я всё ещё где-то в глубине души надеюсь, что это временное. Что она не разочарует до конца, что выкинет какой-нибудь финт, который осядет во мне лютым непониманием. Я начал её предугадывать. И она проста. Кажется, свою любовь мне нужно искать среди пациентов какой-нибудь закрытой психиатрической лечебницы. Обидно, сука. Очень обидно. Ангел? Нет. Гений? Нет. Человек она. Че-ло-век. Меня где-то наебали. Ясность ума запредельная. Давно такого не было. Никаких посторонних мыслей, никаких навязчивых «Солж» или «Марков». Я обоих понял. Просто понял. А ещё я до ужаса одинок, ибо все вокруг нормальные. Даже если усердно пытаются казаться другими. Где, блин? Где люди, для которых духовность на первом месте?! Или их вообще нет?.. Дайте мне термоядерного асексуала-психопата со склонностью к насилию и пятью расстройствами личности. Можно мне вот такого человечка, просто посмотреть, просто убедиться, что он существует? Что я тут не один в этой клоаке подыхаю. Что могу найти себе подобных. Не хочу знакомиться с новыми людьми. Боюсь разочаровываться, страшно боюсь. Вот что, если познакомлюсь я со Скриптонитом - а он ОБЫЧНЫЙ? И Энтони Кидис, который Red Hot Chili Peppers - обычный? И чёртов Мин Юнги, вашу мать, тоже обычный?! Не хочу, не буду, уберите. Всех уберите. Все одинаковые. ----- Какого ж хрена ты постоянно всё портишь?! Ты обычная, ты нормальная, ты такая же, как все. В тебе нет ничего особенного, я тебя, блядь, предугадываю, я тебя ч и т а ю. КАКОГО ХРЕНА?! Я свыкся с мыслью о том, что ты серая масса. Приступ был такой силы, что я три дня жил без эмоций и постарел на десять лет. Так я, блядь, и знал, что не надо было мне тебя видеть! Что в тебе особенного?! Что, блядь, особенного в том, что ты бежала на пару, по дороге обняла меня, сбивчиво пробормотала что-то об учёбе и унеслась дальше?! ЧТО? ...неубранные волосы, красные глаза. вид то ли напуганный, то ли шокированный. вдох. ⁃ Лис, я не успеваю... ничего не успеваю... бежать... я не успеваю... КАКИЕ НАХЕР ДИАЛОГИ? КАКИЕ НАХЕР РАЗГОВОРЫ О СМЫСЛЕ ЖИЗНИ?! Нет, не разговоры меня выбили на этот раз. А один, сука, взгляд. Б Е С И Ш Ь, С О Л Ж Е Н И Ц Ы Н А . Какого хрена с одного взгляда на тебя у меня случается каша в голове?! Мало того, что я НЕ ДОЛЖЕН тебя любить - на это мне всегда было срать. Так я ещё и НЕ МОГУ тебя любить, по всем, блядь, грёбаным законам логики! Я ФИЗИЧЕСКИ НЕ МОГУ ЛЮБИТЬ людей, которых читаю, у меня перегорает моментально, больше уже не загорается. КАКОГО ХРЕНА ТЫ ВОЗОМНИЛА СЕБЯ ИСКЛЮЧЕНИЕМ?! ...а может, это всё остаточное?.. Разрываюсь между тем, чтобы 1. послать тебя в задницу 3. продолжить нейтральное общение 4. высказать накипевшее 5. не видеть тебя больше никогда 6. выпить по чашке кофе и поговорить, чтобы снова понять, что ЧИТАЮ, и успокоиться Пошла ты на хер, люблю тебя. ---------- Солжик. Даже представить не можешь, сколько я буду плакать, пока пишу этот текст. Впрочем, мне это тоже ещё не известно. Посмотрим. Я пыталась тебя защитить. Правда - пыталась. Я пыталась защитить тебя от меня самой. От Гоши. От обстоятельств. От всего мира. От посвята. От алкоголя. От изнасилования. От наркотиков. От Алмаза. От грусти. Я пыталась - и не смогла. Проморгала самое главное. Я не смогла защитить тебя от тебя. Прости) ни на что не годная. А впрочем, не важно. Когда-нибудь я поднаторею и в этом. В какой-то момент ты была важнее всего. Даже бессмысленность жизни на второй план отошла. Спасибо тебе за это. Наверное, ты - лучшее, что было в моей жизни за последний год. ---------- Ты не «Катя». Ты, мать твою, идиотка. *это очень мягко произнесённое «идиотка», не принимай близко* Я не знаю, зачем я сейчас всё это здесь выложу. Уж явно не для того, чтобы ты чувствовала себя хоть в чём-то виноватой - упаси сатана. Это просто голые факты. Даже не представляешь, насколько больно было смотреть эти видео в твоём инстаграме. *и это ещё при том, что я три месяца выстраивала против Солжика 100500 ментальных блоков. думала, прошлое. наивно полагала...* Какие-то матрасы. Навевает ассоциацию с притоном героиновых наркоманов - и, видя твой пустой взгляд, нестерпимо хочется рыдать. И проблеваться. Потому что мерзко... мерзко видеть человека настолько никем. Но понимаешь, что нужно смотреть до конца. Когда ты лицом падаешь на матрас, сердце пропускает удар, а в голове мысль: «вытащите её, кто-нибудь, ей же плохо... маленькая, маленькая девочка... Солжичек... что же они с тобой сделали? Что же ТЫ с собой сделала?..» Полдня я пыталась откреститься и убедить себя в том, что мне пофиг. Когда пачка сигарет ушла за два часа, пришлось согласиться с тем, что - ДА, СУКА, НАСТОЛЬКО НЕ ПОФИГ, ЧТО ПО ШВАМ ТРЕЩУ. А потом меня накрыло давно забытым чувством. Я это ощущала в последний раз столько лет назад, что думала, будто разучилась. Оказалось, умею ещё. Чувство ВИНЫ. И я как стояла - так и села. Нет, серьёзно, села на заснеженную плитку на балконе и просто закричала в пустоту. Задрала голову. В свете фонаря с бешеной скоростью мимо проносились снежинки. А я тупо раскрывала рот, как рыба, потому что сказать было нечего. «Прости» Единственное слово, которое вертелось в башке, пока лицо медленно покрывалось ледяной коркой из слёз. Я это «прости» шептала, я его кричала, я им завывала на луну, я записала дурацкую голосовуху. ...я охрипла. Пришла домой. Матери, которая брыкалась и отказывалась ранее давать мне хоть какие-то лекарства, хватило одного взгляда на моё лицо, чтобы начать настойчиво уговаривать меня принять таблеточку транквилизаторов. Но было нельзя. Я была виновата, и я должна была мучиться. Я упала на ковёр на балконе, теперь уже на том, который в квартире. Чтобы они не видели слёз. Я всё-таки не слабый. Истерики имеют одно удивительное свойство: я не просто плачу, меня выворачивает наизнанку. Боль ощущается каждой клеткой организма, хочется избавиться от ног, рук, выдрать нечто откуда-то из-под рёбер. Мышцы непроизвольно сокращаются, пинаю ногами стены. Сжимаю в зубах папину кофту, чтобы заглушить крик. Голова распадается, звуки меркнут, перед глазами меркнет свет и распускаются большие чёрно-красные круги. Боль. Напоминаю сердцу, что останавливаться ему всё ещё нельзя, как бы ни болело. Мы должны прочувствовать. Мы заслужили. Самое противное, что вина эта вполне осознаваема и конкретна. Ты можешь не согласиться, ты можешь меня разубеждать бесконечно, ты можешь приводить аргументы - это всё я и сама могу. Только не помогает. Вина - она где-то под рёбрами, её разве что ножиком. *Далее опять же наивные предположения, не ломай мне их* В определённый момент времени я была тебе одним из самых близких людей. Старалась находиться рядом максимально возможное время, и тут, и там, и кофе притащить - чтобы ты себя одинокой не ощущала. Чтобы всегда знала, что есть плечо. Что можно опираться. Чтобы не сломалась, не скатилась в это болото. А потом мне показалось, что я навязываюсь. Что я не нужна. Тогда я решила строить блоки. Убедила окружающих, убедила себя. «Да мне пох, я одуванчик». Я думала, что я тебе не нужна. А на самом деле, я была тем, кто мог тебя удержать. Возможно, я была единственным человеком, который действительно МОГ. Но осознала это только сейчас. А тогда - я просто отошла на второй план. Простыми словами: я тебя предала, киданула, и вообще я мразь. В моей системе ценностей единственный грех - предательство, чтоб ты знала. Единственный и самый страшный. Я ночью рисовала руны на руке. Гугл говорит, что эта комбинация рун обозначает раскаяние. Но гелевая ручка плохо держится на коже, и вскоре рисунки на моей левой превратились в большое грязно-чёрное пятно. Оно не смывается. Хотя бы дня на три - это моё клеймо. Я с утра была похожа на зомби. Вышла ещё вечером из всех соцсетей: ни видеть, ни слышать тебя не хотела. Не понимала, что скажу. Надо было время, чтобы переосмыслить. Вопрос «а надо ли её вытаскивать, вдруг ей там хорошо?» уже не стоял. Я уже знала, что приду и вытащу, и тебя не спрошу. Не знала только, как. Размышляла, как донести до тебя, что наркотики не панацея. Что это разрушительно. Что родственные мне семьи пестрят примерами таких детей и внуков, о которых предпочитают молчать за семейным столом. Отвела ребёнка в школу - и пошла в храм. Впервые в жизни - в одиночестве. Да, я не верю. И не уверовала внезапно. Но - веришь - я ПЫТАЛАСЬ уверовать, так сильно, как ещё никто никогда не пытался. Я не умоляла о прощении: всё верно, просить его мне надо у тебя, но вина всё равно останется на мне клеймом. В любом случае. Поэтому о нём я не просила - я просила за тебя. «Господи, дай же уже этой идиотке мозгов!» После сегодняшнего твоего поста у меня напрочь исчезло послевкусие от встречи с Гулей. Снова было больно. Но боль уже была правильная, хорошая и уверенная. Потому что тебя хотя бы не придётся связывать теперь, чтобы втемяшить в башку, что так делать нельзя) Я не знаю, сможешь ли ты мне поверить теперь. Но знай, что я умею учиться на своих ошибках. Мы со всем справимся. Слово даю. Я рядом. Я доступна в любое время дня и ночи. Я с тобой. И мы выкарабкаемся из этого дерьма любыми средствами. Ты потерялась? Найдём. Ты распалась на кусочки? Соберём. Ты испарилась в воздухе? Возьмём конденсат, из конденсата слепим заново то же самое. Или что-нибудь новое. Но что-нибудь слепим точно. Ты говоришь, что не можешь связаться с собой. Чтобы связаться с собою прошлой, тебе нужны ниточки, верно? Вот она я, ниточка. Прочная, ска. Трос стальной. Лифты тягать можно. Не бойся. Просто не бойся. И поверь мне, пожалуйста. --------------- 17.02.2019 23:25 #текст И опять всё по-старому. Разве что, общения стало больше, но это пройдёт. Она вновь залипает на красивых мальчиков, пока я бешусь от того, что не являюсь оным. Она говорит, что никто не понимает её так, как я. Она чувствует во мне поддержку, и это хорошо. В моей голове снова красивые картинки о том, как мы живём вместе в общаге. Как я смотрю на неё, сонную, каждый грёбаный будний день. Как мы пьём кофе, дурачимся, вместе ходим на пары, вместе гоняем в кино по выходным. Как наши рандомные две соседки смотрят на меня странно, но по-прежнему считают нас «лучшими подружками», пока до них не доносятся слухи. Тогда меня начнут избегать, наверное, а мне насрать. У нас всё будет замечательно. Вот такая уютная обыденность, которую я так люблю описывать, замечательное бытовое будущее. Вот только замечательным оно будет до первого кудрявого мальчика. Или до первого моего приступа - это как пойдёт. А вообще, она браслет носит. Господи, та самая фенечка из буддийского магазина в немецком Целле, которую я ей привёз ещё летом и собственноручно надел на её руку. Три с половиной евро, мать его. Бедная фенечка. Оранжевый потускнел, голубой превратился в грязно-серый - а она носит. Мне интересно, мне правда интересно, снимала ли она этот браслет хоть раз. Но лично я не видел её без него с того самого времени, как надел. Это, блин, интересно. Я не могу дарить ей кольца - это будет явно, это будет чушь, это будет неправда. А браслеты - это что-то теперь совсем наше, именно в формулировке: «я надел его на её руку, и больше она его не снимала». Мне снова хочется её рисовать. Рисовать, как она улыбается. Мы с ней где-то зависли, и я не знаю, куда идти дальше. Это как в старых добрых интернетных сказках: «Каждый должен сделать свои десять шагов навстречу другому человеку. Если он к вам навстречу эти десять шагов не прошёл - значит, не ваш человек» А мы с ней друг от друга в двух шагах. И ни один не решается шагнуть. Она считает, что ей не надо. А я не вижу дороги и не понимаю, куда шагать. Она теперь не стесняется говорить о том, как сильно меня «любит», и какой же я «бест человек на свете». Вот только это всё блажь. И не знаю я вообще, о чём весь этот текст. Знаю только, что мне нравится Токсичность, а она меня из Токсичности вытягивает. И ЭТО мне тоже нравится, только обратно потом нырять тяжело. А ещё знаю, что ей на меня, в общем-то, похер станет весьма скоро. Просто пока я её вытягиваю, пока я ей полезен. Как на интересного человека она на меня не смотрит давно - привыкла. А я знаю, чего я хочу, наверное. Хочу, чтобы она смотрела на меня, как тогда, зимой. Когда она мною любовалась. ------------- 18.02.2019 0:33 #письмо Дура ты, Солженицына. Зюзя Псилоцибиновая, да и лгунья к тому же. Я ведь тебе не нужна становлюсь, когда у тебя всё хорошо. Мне тогда и самой не в кайф навязывать своё общество. Хорошо бы было: у тебя всё плохо, ты зовёшь меня, я тебя вытаскиваю, ты меня обожаешь, мы прощаемся, и так по кругу. Но нет, зачем-то нужны сложности. Ты теперь считаешь себя обязанной чем-то? Да пóлноте. Я хочу, чтобы ты мною восхищалась. Чтобы ты мною любовалась, чтобы возносила на пьедестал, чтобы фанатела, тихо обожала, завидовала, хотела, в конце концов. Или чтобы ненавидела. Или чтобы любовалась. Солженицына, я же не могу вот так. Не могу, когда тебе совсем похер. Правда. Н е м о г у. -------- Половина сегодняшней ночи: ⁃ Мммнэ... девшка, рзрешите задать вопрос... а как ваз звут?.. ⁃ Лис, поговори? ⁃ Её зовут Катя, и она моя девушка. Ещё вопросы? Тебе не придётся ходить в качалку, если ты будешь тусить с Солженицыной, потому что подкачаешься, пока локтями хуяришь по печени неугодным *** Когда собираешься крепко выпивать - без сигарет не обойтись. Немного сложнее, когда мать заставляет два раза в день сдавать мочу для тестов на никотин. Сигареты без никотина, какая-то индийская хуйня по имени «Нирдош». Виноградный лист, запах костра и сена - тягу малость притупляет, но хера с два найдёшь в Москве. В поисках этих сигарет мы с ней пересеклись на юго-востоке города, долго плутали дворами, и, наконец, дошли до того самого магазина, где нам торжественно объявили, что Нирдоша у них нет. ⁃ Подождите, у вас на витрине пачка... ⁃ Пустая. ⁃ Проверьте, может, есть хоть сколько-то... ⁃ Шесть штук. За сто рублей забирайте. Мы выглядим, как конченные торчки, когда трясущимися руками выгребаем из карманов мелочь и чуть ли не умоляем. Далее план простой: кофе, коньяк, хата в центре города и задушевные разговоры. Тащимся в место, где тусуются фрики и маргиналы - собственно говоря, Яма. По дороге успеваем взять кофе и зайти в алкогольный магазин, где она уверенным шагом устремляется к витрине с пафосными бутылками и уверенно тыкает пальцем на самую дорогую. ⁃ Вот этот берём? ⁃ Солженицына, ты ебанулась? Двенадцать косарей! ⁃ И что? Зато не траванёмся. Продавцы косятся на нас странно и почти боязливо. Скриплю зубами. ⁃ Не больше четырёх тысяч, Солж. В итоге берём расхваленную бутылку за три. Разумеется, у неё нет с собой паспорта, поэтому мне отдают карту, сообщают пин-код, и я с видом укуренного аристократичного бомжа забираю пакет с заветной коробкой внутри. ⁃ Ой. «Женщина-Ой» на выходе выронила из рук стакан с кофе, залила весь пол и входную дверь. ⁃ Валим! *** В Яме оказалось тухленько, но атмосферно. Для неё стало открытием, что в общественных местах нельзя пить, после чего она уверенно сообщила, что часов до десяти мы обязаны выжрать данные 0,7 коньяка. ⁃ Ты вообще представляешь, как за три часа выпить столько? Это же коньяк, не водка, его залпом не пьют... ⁃ Никогда не пила. Солнце, коньяк в стакане из-под кофе, матери с детьми и фрики. Казалось бы, что могло пойти не так? И тут раздался телефонный звонок. Она мило побеседовала с другом детства, а потом договорилась о встрече часов на двенадцать, после чего сообщила мне: ⁃ Так. У меня есть двадцать тысяч, нужно в торговый центр, из меня надо сделать принцессу. Нужны новая одежда и косметика. Это же Санёк, значит, потащит в какое-нибудь пафосное место... Слушай, а погнали с нами? Только надо придумать, как ему об этом сообщить. А что я? Меня дома до утра не ждут, терять мне нечего... ⁃ Он сын олигарха, - сообщает она мимоходом. Что ж, с сыновьями олигархов мы дел ещё не имели. Решено. Распихиваем коньяк с закусоном по сумкам, тащимся к метро, уезжаем на другой конец Москвы - поближе к её хате. Вламываемся в какой-то торговый центр, скачем по магазину с косметикой, пробниками яркой помады превращая руки в арт-объекты. ⁃ Тушь, карандаш... нет, не то... ой, туда! Разнеся пол-магазина, выходим с небольшим пакетиком и чеком на шесть тысяч. Для начала - сойдёт. «Чтобы выглядеть дорого, надо одеваться в дешёвое» - золотое правило. Нахер бутики, мы идём в Zara. Неожиданно ей в голову приходит мысль одеться одинаково. А что я? Я за любой движ. Вот только вкусы в одежде у нас различаются - она заглядывается на платья, я на пиджаки. Вдруг взгляд цепляется за футболку, больше похожую на рыболовную сеть. Это, блин, не ткань - это куча дыр, накидка. По приколу показываю ей. ⁃ А давай. В другом магазине берём одинаковые чёрные топы вместо наших лифчиков, чтобы выглядеть не совсем как шлюхи - но кого мы обманываем? Просто теперь мы выглядим как шлюхи в одинаковой одежде. То, что нужно. Пока я с невозмутимым лицом оплачиваю её картой покупки, она по телефону ругается с отцом из-за потраченных денег. Выходим весёлые и полные сил, тащимся до хаты, от которой «есть ключи, но, возможно, они не подойдут, а ещё я код от домофона не помню, блин, домофон поменяли...» Удивительным образом подходят и код, и ключ - и вот мы уже сидим на балконе третьего этажа, держа в руках бокалы с незамысловатым коктейлем «коньяк-кола». Спереди храм, позади иконы - за окном, на стене. Мы разговариваем о каких-то несущественных, но самых важных вещах, у меня Мальборо, у неё Нирдош. Ловлю себя на мысли, что нахер мне не сдались все эти сыновья олигархов - лучше бы вот тут, вот так, с ней, до утра. Мысль блокируется. Сегодня она не «Идиотка Моя» и не «Эта Женщина». Сегодня она - мой собутыльник, поэтому мы выжимаем из ночи всё. Крашусь по-спартански, за три минуты. Подвожу ей глаза, она верещит, что ей не идут чёрные, но времени уже нет. Всё как-то сумбурно: таксист подъехал не туда, мы в своих шлюшьих нарядах бежим за машиной, плюхаемся на заднее сиденье, радостно едем к Москва-Сити. Наверное, таксист думает, что мы дамы по вызову. *** Самый фешенебельный район города, разумеется, где же ещё мог тусить сын олигарха? По дороге выспрашиваю про него. Узнаю столько компромата, что впору продавать журналюгам. Напрашивается шутка про отца этого Санька: «Что ж вы мне наврали, что он миллионер? Он не миллионер, он миллиардер». Кстати, миллиардер не рублёвый - долларовый. Сам Санёк встречает нас у входа. Он стоит с другом Мишаней - однофамильцем и партнёром. ⁃ Партнёр по бизнесу, не по постели, - уточняет Санёк. Он выглядит, как типичное богатое прилизанное чмо. Даже не прилизанное - а усердно вылизываемое всеми, кому не лень. Костюм-тройка, галстук, часы, ботинки... будто сошёл с обложки, а на волосах слишком много геля. Его партнёр Мишаня - в футболке и джинсах, лохматый и улыбчивый. Мне нравится контраст между ним и Саньком. Отмечаю для себя, что с удовольствием пообщалась бы именно с Мишей. У него вообще больше мозгов в голове, судя по виду. Больше шансов сделать реальные деньги и имя. ⁃ Моя кальянная уже закрылась, едем в другую! - торжественно объявляет Санёк и заказывает такси. Чёрный мерседес люксовой комплектации. Это здорово смотрится именно в сравнении с тем, что до того мы ехали на самом дешёвом жёлтом такси с подозрительного вида таджиком. Я помню правила: нужно дождаться, пока шофёр сам откроет тебе дверь, а сидеть в непринуждённой позе. В машине я слушаю диалоги Солж с Саньком. Разговаривают о семье, о любовницах отца, о бизнесе. В тот момент я ещё присматриваюсь, пытаясь нащупать линию поведения, чтобы вывести потом этого Санька на искренность. Пафос прямо таки льётся из его ушей. ⁃ Это лучшая кальянная в городе! - сообщает он. В кальянной «все свои». Он перекидывается парой шуток с барменом, затем мы подсаживаемся за столик к очередному его бизнес-партнёру, Вове, 30 лет. Вова не производит впечатление петуха. Вова умный и не пиздит, больше смотрит и ухмыляется. Санёк заливается соловьём, сразу начинает какие-то разговоры о предпринимательстве. Красуется перед Солж, конечно. Сложно не заметить. Солж полный профан. Рассуждает о вопросах, в которых не шарит, и выглядит немного инфантильной... девушкой. Поэтому на неё глядят снисходительно, но хавают. Она заказывает ром, мы переглядываемся с Саньком, и он уточняет: ⁃ Виски? Ухмыляюсь. Как будто были варианты. Виски возрастом с моего младшего ребёнка - тоже чуть больше двенадцати лет. Я в этой теме разбираюсь, уверенно пробегаюсь глазами по меню. Помню речи Солж о том, что, возможно, придётся оплачивать всё самим - Санёк тот ещё еврей. Прикидываю, сколько осталось денег, прикусываю язык, чтобы не попросить восемнадцатилетний вискарь, который в два раза дороже. Затем - туман. Простите, не туман - дым от кальяна. Разговоры ни о чём и обо всём сразу. Я включаю диктофон: люблю это делать в последнее время. Не компромат набираю - материал для треков. У Овсянкина в альбомах были вставки с монологами бомжей, а у меня будут монологи студентов, таксистов и олигархов. Замечательно. Разумеется, Солженицына срывается. «Тесты на никотин? Ай, что-нибудь придумаю... Пофиг» Поэтому мы втроём курим православный красный Мальборо. *** В три часа ночи нам сообщают, что кальянная закрывается. Домой? Да нет. Какое же «домой», когда Санёк зовёт... Нет, не «за город», нет, не «на дачу» - это зовётся «в имение». Раз - шлагбаум, два - шлагбаум, три - высокие железные ворота, четыре - мы на ухоженной территории, и нас встречает сонный, но улыбающийся управляющий. ⁃ Постели на всякий случай девчонкам в гостевом доме... и баню натопи, - распоряжается Санёк. Дом большой, весьма типичный. Ковры, картины, камин... Даже нечему удивляться, в похожем живут мои дети. Он, конечно, поменьше, поскромнее - но об этом я молчу. Я богатая сука, у меня кроссовки Valentino, серьга Swarovski, я каждый день провожу в подобных домах. Кстати, обувь там не снимают, прямо в ней по персидским коврам. Всё, как в Европе. Санёк приносит вино. ⁃ Помнишь, мы с тобой пили вино за сто тысяч? А это сколько стоит? - любопытствует Солженицына. ⁃ Ааа... ну, 500 евро, - скучающе говорит Санёк и несёт бокалы. Я сфотографировала этикетку ради интереса. Загуглила потом: всё-таки, стоило оно немного больше пятисот евро. Вино оказалось вкусным, без упора на ценники, а мать Санька оказалась то ли веганом, то ли просто ебанутой, судя по содержимому холодильника. Для закусона больше всего подходили то ли «котлеты из киноа», то ли хумус. Мы жрали его с печеньками, смеялись и долго разговаривали. Бесценная семнадцатиминутная запись на моём диктофоне. О торговле наркотиками в далёком детстве, о порезанных венах, о всяком, о пятом, десятом... Если отбросить бахвальство, то Санёк даже одну умную мысль сказал. *** Баню я терпеть не могу. Бассейн большой, хороший - но неохота. Поэтому плавали они вдвоём, Санёк время от времени топил Солженицыну, лапал за все возможные места и смеялся. Я ходила по краю бассейна, отслеживала, чтобы не заигрывался с утоплением, и злилась. От злости начала вслух разглагольствовать о том, что она не может и никогда не сможет его ударить или даже попросту дать отпор - потому что она баба, и у неё от природы заложена потребность подчиняться. Я говорила - и злилась ещё больше. Потому что она возражала, но дать отпор всё равно не могла. В бане она осмелела и зарядила ему по лицу - легонько, с его же согласия. В тот же момент из его носа потекла кровь. ⁃ Санёк, выйти надо... ⁃ Да я этой крови из носа столько видел... Ща пройдёт! Забей, Кать. ⁃ Давай, выходи, - это уже я. ⁃ Но... Один мой взгляд с обнажённой жёсткостью и хлёсткое: ⁃ Вышел. Рот был закрыт, сын олигарха безропотно вышагнул из бани. А я, наверное, в любом месте и в любое время в присутствии Солженицыной превращаюсь в её телохранителя, оставаясь безоговорочно трезвой и внимательной. Он хватает её на руки, по мокрой плитке топает к бассейну, поскальзывается на пороге... Я нахожу себя, поддерживающей и зажимающей в стальном захвате его руку, на которой лежит её голова. В миллиметре от острого выступа шкафа. Бодигард, блядь. Они какое-то время валяются на лежаках после джакузи, она выходит в туалет. ⁃ Почему вы до сих пор не пососались? - спрашиваю у Санька. ⁃ У неё спроси. Даже не отрицает, что хочет её. Я злюсь на неё, предупреждаю, что «отхожу покурить, и, Санёк, у тебя есть пять минут». Возвращаюсь - они на лежаках, он, судя по виду, спит. Сажусь рядом с лежаком Солж прямо на пол, мы снова тихо болтаем о какой-то ерунде, а я смотрю на рыбок. Ну, колонна, а посередине колонны в виде вставки - аквариум. Моему пьяному мозгу очень интересно, кто же кормит рыбок. В голове рисуется почему-то управляющий, который нас встречал. Лестница, корм для рыбок, улыбающееся уставшее лицо. ⁃ Лис... я хочу домой. Выскребаем последние оставшиеся деньги на дешёвое такси. Пока ждём его - я иду на второй этаж и зачем-то снимаю на видео все комнаты и гардероб его матери. Просто... захотелось. Котлету из киноа грех всё-таки не сожрать, а ещё я уношу оттуда зелёное яблоко и бутылку дорогой минеральной воды. Вода в бутылках стоит на каждом углу, по две штуки. Мажоры... *** Имение мы покидаем тихо и быстро. Мне жаль управляющего: он всё-таки постелил нам в гостевом доме. *** Хата за городом, поэтому обратно мы едем долго. Ни о чём уже не разговариваем - она зверски устала. Доезжаем до ближайшей станции метро и ищем банк. Потому что она вспомнила, что у неё с собой есть триста евро, потому что она хочет поменять их на рубли, потому что родители задолбали... Банки, конечно, закрыты в восемь утра - поэтому нужно поесть. Я тут до сих пор веган, поэтому в Бургер Кинге мне не светит ничего, кроме луковых колец и картошки. Впрочем, даже это неплохо. У Солженицыной вид, будто она вот-вот упадёт от усталости. Мне же нельзя уставать по жизни, а рядом с ней тем более. Чтобы было, кому ловить. Евро на рубли мы всё-таки меняем, и меня смешит сам факт, что мать может увидеть в моей сумке какие-то странные документы с подписями из банка. *** К тому моменту коньяк, ром и винишко выветриваются из блондинистой головы, и на смену им приходит трезвая мысль: мать заставляет сдавать тесты на никотин, убьёт. Вернее, не убьёт - не разрешит заниматься кайтом. Кайт - хуета с парусом, похожа на сёрфинг, больше ничего не могу сказать. Но эта хуета важна для неё - значит, надо решить проблему. Скупаем в аптеке слабительное и «очищающий чай» - авось, это дерьмо быстрее выйдет из организма. ⁃ Нам нужна моча некурящего человека! - говорит она. Мы возвращаемся на хату, пьём чай, а я кидаю боевой клич всем друзьям и соратникам. Просыпаются её родители и начинают выяснять, где она пропадала всю ночь. Она созванивается с матерью, кричит, рыдает в трубку. Я пока что не вмешиваюсь. Я пока что навожу порядок в квартире: мою посуду, собираю мусор и раскиданные вещи. Когда она бросает трубку - сажусь к ней, крепко обнимаю и спокойным голосом говорю утешающие вещи. Нет, Солж, тебе нельзя сейчас выпить коньяка. «Мне нужна твоя моча» - что может звучать более убого? Но меня не посылает с этой формулировкой вопроса ни один из друзей. Мы просто по первому полученному адресу вновь срываемся, опять через всю Москву. Через всю Москву за чужой мочой, ура. *** На самом деле, я радуюсь, что пришлось встретиться именно с этим человеком - с самым первым человеком в списке важных для меня людей. Гуля. Давно хотелось их познакомить с Солж, хотя, заочно они уже давненько знакомы. Диаметрально противоположные личности: Гуль может слишком много, её работоспособность и сила воли зашкаливают порою. Впрочем, возможно, биполярка. Неудивительно. *** Пьём кофе. Расходимся по домам. По дороге гуглю Санька и его отца. 15 миллиардов долларов, седьмое место в российском списке Forbes. Круче Абрамовича, Усманова и Вексельберга. А сын - петух позорный. Это тоже неудивительно. Ехать из Ямы к сыну миллиардера, а оттуда за чужой мочой. Прекрасно. Конец конспекта. -------------- Я знала, что у всего есть конец - но честно надеялась, что это завершится её смертью, и никак иначе. Она была моим солнцем. Она была первой, с кем я захотел будущего. Я собрал сотни красивых картинок в воображении и понимал, что каждая осуществима. Я до сих пор не знаю, чем я был для неё. На день рождения я буквально потребовал длинный текст о себе - она, конечно же, не написала. Я не мог ею надышаться. Рядом с ней было больно - она не была моей. Это были одни из лучших дней моей жизни.