Эроге - вещь волшебная.

      От неприметного двора четвертого по счету дома на Тисовой улице, разлетался по округе непривычный для этого места шум. Для этого места любой шум был чем-то из ряда вон выходящим, но смесь русского, английского и немецкого мата, прерываемая лишь пыхтением и гулкими ударами лопаты, была здесь весьма редким гостем.       Скажу больше, данное сочетание звуков тут бывало лишь дважды за всю историю этой улицы: в момент ее основания, когда немец, рожденный в России, по пьяни обещал своими руками, в одну харю сделать деревню, да такую, чтобы в родной России люди прознали. По постоянным матерным крикам, правда, люди прознали лишь одно: русские вообще не сдаются перед лицом трудностей. Даже если они на треть немцы. Хотя деревня так и не была достроена, история эта осталась, сохранившись в качестве местной легенды.       А второй раз был… ну, прямо сейчас. Причем, в данный момент матерился не бородатый мужик с перегаром, а… мелкий пацанчик из числа тех, что даже «Нет» сказать не могут. Скромный такой, задрипанный местами, немного туповатый. В общем, обычный и среднестатистический нелюбимый ребенок в семье. А этим парнем был Альб… то есть, звали то его Гарри Поттер, хотя прической он все же был похож на одного потенциального короля евреев. От лица нашего любимого сыча.       Когда Вернон Дурсль ушел, оставив меня наедине с лопатой и горой земли, которые в моих глазах вообще никак не хотели соединяться вместе, я крепко задумался. Мне, вроде, требовалось их как-то объединить, но вот руки и лень просто отказывались говорить мне о решении проблемы. Тогда я принял единственно верное решение — делать все что угодно, кроме, собственно, самого задания.       К примеру, вот что со мной произошло? Эта яма здесь неспроста, это точно. Судя по размерам, уж больно точно подходящим мне, копали ее не в поисках клада.       Собственно говоря, все мое ноющее тело и периодически хрустящая шея говорили о двух вещах: либо о попытке убийства, либо о сеансе тайского массажа. Так как узкоглазой массажистки с членом я здесь не увидел, остается первое. Скорее всего, меня пытались убить. Кто? И, самое главное, зачем? Кому мог помешать зачуханный шкет пяти лет от роду?       «Ну, этого милого пухлячка можно вычеркнуть сразу. Не стал бы он разбрасываться едой так, будто она ему не нужна. Пухляш, как минимум, обглодал бы меня перед закапыванием тела. Ну или надкусил для приличия. А следов я на себе не вижу. Кроме дебильного шрама на лбу, но он вроде старый.» — я задумчиво почесал лоб и посмотрел на яму, земли в которой, за время, проведенное мной в раздумьях, не прибавилось. Тогда я еще усерднее начал тупить, в надежде на скорое избавление от любой, даже самой не напряжной, работы.       «Значит, кто-то специально меня грохнул так, чтобы все подумали на Пухляша! А этот доброй души кабанчик просто-напросто пытался меня реанимировать! Великий человек, а я о нем думал черт те что!» — по щеке моей скатилась скупая мужская слеза. Я яростно сжал кулак и посмотрел на дверь, в которой совсем недавно скрылся мой спаситель. Та молчала, однако я четко различал ее ехидную улыбку, угарающую над придурком, плачущим посреди двора. Я поумерил свой пыл и вновь схватился за лоб, неосознанно встав в самую пафосную позу, на которую был способен.       «Этот парень даже не подумал попросить награды за свой героический поступок, он бескорыстно и честно выполнил свой долг. Тогда и я выполню свой! Во имя СИЛЫ ЮНОСТИ!» — с жаром схватив лопату, я со всей дури ударил ею в первый попавшийся жбан       К сожалению, жбан этот оказался моим, отчего я свалился на землю, злобно потирая лоб и тихо матерясь на незнакомом мне языке. Не, я знал, что язык русский, а вот как говорить — нет. Странные дела, ей богу.       И вроде бы, самое время было начать размахивать лопатой, подпитываясь энергией злости, вскипевшей во мне. Но именно в этот момент вся моя энергия куда-то испарилась, уступив свое место буквально всепоглощающей лени. Мне не просто не хотелось что-либо делать, я буквально чесался при виде лопаты и кучи земли размером с меня. Первый случай аллергии на работу, не больше, ни меньше.       Я вновь пересили себя и взглянул на заполненную на треть яму. Резко захотелось жрать, спать или сходить, на крайняк, к проктологу. Но огромная куча песка укоризненно смотрела на меня глазами Пухляша, заставляя вновь взяться за лопату. Мы молча смотрели друг на друга, я и галлюцинация. Спустя минуту, куче все-таки удалось меня морально унизить, отчего победа автоматически была присуждена ей.       Делать было нечего. Еще раз злобно зыркнув на дверь и поплевав на ладони, я ухватился поудобнее за лопату. А затем кряхтением и слезами начал копать. Кажется, пятилетние дети не должны в десять часов вечера закапывать ямы. Но то была просьба Пухляша, а значит я должен был выполнить ее во что бы то ни стало! Полчаса спустя.       «Пухляш… иди в жопу. Не, ты конечно парень отличный, но я сейчас самостоятельно сдохну. Какие пидоры придумали делать лопаты такими огромными? Найду и убью каждого, обещаю.» — я лежал на траве, раскинув худенькие ручки в сторону и мечтал о скорой смерти. Кажется, маленькие дети не очень приспособлены к тяжелому физическому труду. Скажу больше, задрипанные патлатые хикканы не приспособлены к труду вообще в любом возрасте.        Как я понял, что имею отношение к этому богоизбранному народу и откуда я вообще знаю о том, кто такие патлатые хикки? Ну, для себя я это объяснил достаточно быстро, когда в очередной раз зарядил себе лопатой в голову и произнес максимальный по своей длине матерный монолог. Нет, не потому, что я шибко умный или догадливый, просто…       Просто потому, что я вообще в душе не ебу, как все это работает. Серьезно, вообще ни одной идеи. Стоит задуматься над чем-то, как в голове сразу всплывает знание о назначении и простейших принципах использования чего угодно. Особняком стояли матерные слова и выражения, полнота описания и толкования которых просто поражали воображение. Особенно порадовала «Пиздоблядская мудопроебина шмаровозина, еби тебя лопата в сраку без блядского вазелина», описанная как комплексно, так и каждое слово в частности, да еще и показывая различные способы применения в различных ситуациях.       И вроде все с этими спонтанными знаниями было хорошо, однако приоритеты для использования некоторых вещей были расставлены уж слишком странно в своей незаконности и аморальности.       При виде травы, к примеру, я сперва понял, как и чем подобную хрень можно неплохо курнуть. Затем стало ясно, что ее можно толкнуть лохам под видом той самой, «нормальной» травы, а взамен накупить поядренее. И только потом я понял, что это обычная, зелененькая такая, трава.       Местами, кстати, даже подстриженная, что прибавляет еще плюсов Пухляшу. При такой комплекции, так заботиться о траве — просто верх дисциплинированности и любви к порядку.       «Небось, сам по утрам косит ее, невзирая на непогоду и холод. Прямо перед работой, на которой он гробит свое здоровье ради меня! Надо больше стараться, сдохнуть, но сделать! Все за Пухляша, да будет со мной СИЛА ЮНОСТИ!» — с поразительным для пятилетнего пацана остервенением, я вновь принялся за работу. Спустя очередные полчаса адского труда и (преимущественно) мата.       «Блядская Земля, как же я тебя ненавижу… Почему все вокруг не покрывает толстая асфальтовая корка?! Одни плюсы: чисто, пыли нет, да и девушки, загорающие где попало…» — именно такие мысли посещали меня, лежащего в состоянии, близкому к коме. Почему?       А вы когда-нибудь ненавидели обычную, на первый взгляд, землю? Страшно так, до дрожи в коленках и камней в почках, и быть может, на всю жизнь. Ненависть к обычной землице, казалось, отпечаталась у меня в ДНК. Скорее всего потом, в будущем, у моих потомков в генах обнаружится аллергия на землю и растения. Надеюсь, они смогут тогда взорвать к хренам всю Землю, расщепив ее на субатомные частицы.       И ладно бы тут была только эта гребанная земля, так еще и надо было РАБОТАТЬ! Лопата за лопатой, я кидал эту чертову землицу обратно в яму, заполняя ее вперемешку с проклятиями и матом. К сожалению, они не добавляли объема, так что делал я это только для душевного успокоения и морального удовлетворения.       К концу этого часа, я чувствовал только одно — боль. Боль во всех мышцах, даже в тех, что по идее болеть не должны — языке и ушах. Почему? Да я в душе не определял, медицине меня никто не учил, а курсы проктолога никто мне не засчитает. Хотя стоп, а кто вообще такой проктолог? Ладно, очередной выверт сознания, забью пока на это. Надо сначала посмотреть, что я могу сейчас сделать.       А могу я сделать крайне мало. В общем и целом, в данный момент я лежал на спине, дергаясь как таракан, и сквозь заплывшие закрытые глаза видел едва различимый свет уличного фонаря. Он бесил, мешал умирать и не давал уснуть уставшей душе. Желание встать, и к едрене фене сломать этот фонарь, едва не пересилило лень. Ключевое слово — едва.       И только спустя минут пять молчаливой деградации, я осознал одну очень странную вещь. Здесь не было фонарей, они стояли лишь на переднем дворе. А это значит, что светить просто было нечему: Дурсли давно спят (ну, Пухляш заслужил, он столько пережил за этот день, а на остальных посмотрим завтра), соседи сюда не полезут, ссыкливые они, а инопланетян не существует. Именно на этой мысли я попытался встать, пафосно превозмогая злейшего врага человека — гравитацию.       Однако, мои бесплодные попытки встать, прервало одно крайне странное событие. При открытии двух своих прелестных глазок, я увидел странную хрень:

Идет слияние систем Игрок и Эроге+… До окончания синхронизации осталось 2:26:38.7.6.

«Бляха муха, все, приехали. Так, больше на Пухляша не работаем, а то уже глюки нехилые начались. Поспим слегонца, отдохнем, Пухлого попинаем, и все сразу пройдет.» «А если не пройдет?» «А если не пройдет, то мы… Погоди, это что сейчас было?» — я прислушался к воздуху и попытался услышать силу.       Силу я не услышал, взамен очень четко различив шумные попердывания Вернона в доме. Спустя какое-то время они сменились весьма громкими почесываниями задницы и громогласным храпом, сравнимым с предсметрным хрипом слона. Собственно, тут я ничего необычного не услышал. И, как следствие, очко мое сжалось от неприятного озарения:       «Все, абзац котенку. Поехала крыша. Вот с кем я сейчас разговаривал? С Богом? Так его нет вроде, да и в Иеговисты я не вступал. И кто, черт возьми, такие Иеговисты? Откуда я все это знаю? Так, завтра надо будет поговорить-таки с Верноном, объяснений потребовать, наверное. » — я задумчиво опустил голову, пытаясь обьяснить все это хоть как-то. До этого момента, моему нашпигованному адреналином мозгу все казалось… нереальным, ненастоящим. Но сейчас завеса спала, и я понял, наконец, что что-то идет не так, как следует.       К примеру, почему я так неуютно себя чувствую? Будто меня втиснули в костюм, который мне мал, обрезали все, что могли, а взамен чуть-чуть подлечили. Иначе как объяснить то, что я постоянно пытаюсь согнуть спину и ковылять, при том, что мне это не требуется? А нарушенная координация, из-за которой лопата с завидным постоянством падала прямо на меня. Не, тут явно было что-то не то. Про галлюцинации я вообще молчу, они по сравнению с остальным лишь вишенка на торте из дерьма, которое со мной происходит.       Самое смешное, что я не знаю, кто я такой. Не знаю имени, точный возраста или хотя бы где нахожусь. Вот что я про себя любимого знаю? Имя мне назвал Пухляш, с родственниками все мутно. И получается, больше никакой информации о себе у меня нет. Моя мега память продолжает молчать. Значит, завтра надо будет поспрашивать эту семейку, может, что дельное расскажут.       Некоторое время я продолжал стоять посреди свежезакопанного газона, пытаясь хоть как-то себя успокоить. Получалось хреново, так что я принял единственно верное решение — забить пока на все, попробую все решить на свежую голову. Не получится — буду крутиться и делать все по ходу действия. В конце концов, я же маленький ребенок! Имею я право на счастливое детство, или нет?       С такими мыслями я на автомате направился в комнатку под лестницей, которую моя выборочная память обозвала «спальней». Затем, вымотанный и морально раздавленный, с ужасно болящими руками и ногами, яповалился на кровать, оказавшуюся на проверку куда тверже земли, на которой мне удалось немного отдохнуть. Я прикрыл глаза, и не обращая внимания на мигающую сквозь закрытые веки надпись, погрузился в сон. Последней моей мыслью было: «До чего же муторно закапывать свою могилу».