Когда взойдет чёрное солнце

      Мир изменился. Грани реальности и настоящего давно зарыты под покровом песков времени, как и всё, что ныне окружает человечество. Небеса погрузились в неприятные цвета, словно нерадивый художник разлил на холст сразу все свои краски. И не желая даже прикоснуться кистью или рукою к испорченной картине, оставил свое творение где-то далеко, среди другого брака, упрятанного в мрачном шкафу. Точно также, как бог оставил этот мир. Он стер его прошлое, уничтожил настоящее и отобрал будущее. Кажется, словно это и есть истинная жизнь, суть существования.

***

      Пасмурное утро нисколько не омрачало сегодняшний день. Наоборот, казалось, что своим монотонным полотном оно аккуратно удерживает любое движение, способное сорвать хрупкий покой лесной чащи. Густой, словно дым, серый туман мягким облаком устилал тропинки и жухлую траву, плавно струясь между тёмных стволов высоких и высохших сосен. Даже ветер не желал хоть как-то согнать эту приятную глазу серость, обходя лес по сторонам, уныло завывая где-то вдали. Вся природа словно не хотела просыпаться, всё продолжая путаться в бесцветных нитях сладкой утренней дрёмы. Она сильнее погружалась в сладостную кому забытья.       Холодная и влажная от росы бледная трава, неумолимо сгибалась под гнётом тяжелых сапог. Она сбрасывала с себя прозрачные капли, роняя их на промозглую и твёрдую землю. Шаги гулко и несколько отвратительно отражались эхом от чёрных стволов, заставляя невидимых глазу тварей напрягаться, улавливая каждый звук.       Чей-то расплывчатый силуэт нагло вторгался в эту чёрно—белую идиллию леса, скрываясь то за очередным столбом сосны, то в густом, не рассеянном тумане. Тишина то и дело рушилась от тяжёлого и явно затруднённого дыхания. Этот звук напоминал возмущенное шипение змеи или пыхтение подстреленного зверя.       Человек, что смел вторгаться в этот хладный лес из сотен мертвых и почерневших деревьев, медленным и тяжёлым шагом направлялся в самую глубь чащи. Там, вдалеке, не было ничего, кроме приятного светло-серого света. Плотный туман скрывал каждую крупицу, которую мог бы уловить обычный человеческий глаз. Он словно оберегал тайну, которую никто и никогда не должен был знать. Но мужчину не остановит эта лёгкая пелена. С каждым его уверенным шагом она безмолвно отступала, боясь хоть как-то воспротивиться не званному гостю.       Чем дальше шёл этот человек, тем больше становилась видна местность. Под ногами уже можно было увидеть жухлую, тонкую траву, напоминающую больше шерсть на спине больной псины. Она, словно отвратительная инфекция, разрослась среди сухих веток кустарников и корней, сплеталась с густым мхом. Эта тёмная, серо — жёлтая растительность потеряла привычный тёмно — зелёный цвет, но это не помешало растениям заполучить большую часть чёрной земли. Эти наглые мохообразные заполняли своим ковром практически всё, жадно погребая под собой камни и даже кости, которые то и дело попадались на пути сталкера.       Но это не привлекало взгляд бродяги, скрытый тёмными стёклами противогаза. Поправляя полупустой рюкзак за своей спиной, он неминуемо двигался вперёд, словно зная в этом остывшем и отряхнувшемся от красок лесу каждую тропу. Зная, как пролегает его путь. Зная, что его ничто не остановит.       Сталкер, спустя некоторое время, достиг самой глубины туманного леса. Здесь, в центре теперь ничто не скрывалось от человеческого взгляда. Всё было, как на ладони. Старых деревьев здесь практически не было, как и кустов. В самой середине, укрытый плотным слоем земли и травы, возвышался холм. Он был явно не созданием природы, в нем четко проглядывалась искусственность, свойственная всякому человеческому творению. Неопрятным пятном бугор нарушал гладкую миниатюрную поляну.       Именно это искал бродяга, то, что приносит ему покой и некое удовольствие — возможность прикоснуться к былому. Он подошёл ближе, проводя рукой в плотной чёрной перчатке по мягкой траве, задевая пальцами землю, камни и бетон, который от времени начал просто кусками падать вниз. Природа не терпит ничего, что создано руками людей и стоит ей хоть на миг подступить к любому творению, она непременно начнёт его разрушать. Так и сейчас. Холм, что оказался входом в старый подземный бункер, медленно рассыпался от влаги, ветров и растительности, которая как и всё иное, сжирала своими корнями, прорастая сквозь самые твёрдые материалы.       Мужчина, не отрывая руки, обходил поросший холм и вот, наконец, под пластом земли он нашёл дверь. Старую, съеденную ржавчиной и коррозией, толстую металлическую дверь. Вместо мощной толстой ручки остались только болты и след, где она когда-то прикреплялась. Замков также не было, скорее всего, вход был заперт, но стоило её толкнуть внутрь, как послышался жалобный скрип не смазанных петель. Сверху посыпались небольшие куски земли и бетона. Неестественно длинные корни травы и какие-то бурые ветки с напряжённым щелчком лопались, в такт со скрипом двери. Теперь перед зорким взглядом, всё также укрытым тёмными стёклами противогаза, открылся узкий проход, ведущий в глубокую и густую темноту. Из неё разило холодом и сыростью, ощутимыми даже сквозь угольные фильтры. Затхлый воздух отвратным смрадом пополз наружу, будто ощущая живого человека перед собой. Он, подобно голодному незримому монстру, тянулся своим хладным зловонием к тёплой крови, стараясь коснуться плоти.       Сделав несколько шагов, бродяга зашёл внутрь, с трудом протиснувшись в узкую щель. Дверь больше не поддавалась напору и не могла сдвинуться с места. Вдруг, старые петли не выдержали и оборвались, о чем оповестили гостя гулким скрежетом и резко упавшей в сторону дверью. Плотный, коричнево-оранжевый пласт рухнул внутрь, разгоняя под своим весом серую пыль и впуская в эту могилу времени больше тусклого света. От удара с потолка посыпалось ещё больше бетонных крошек и гулкий звук хлопка пронёсся по всему лесу, разгоняя последние остатки серой тишины.       Сталкер поправил свою маску, стараясь поскорее привыкнуть к неприятному бетонному холоду, заходя дальше внутрь. Темнота радостно приняла в себя первую за столько времени живую душу и легко пропустила дальше, к ржавой металлической лестнице, которая едва различалась в слабом свете, что лениво лился снаружи. Эта мрачная, мертвенная тишина, таящая в себе сотни секретов, покрытых серой пылью, застывшим временем и слабой радиацией, давно не удивляла гостя, скрытого защитной одеждой. Это для него было лёгким развлечением и способом узнать хоть что-то о прошлом, которое нынешнее поколение называет золотым. Те, кто родился после катастрофы, слышали от своих чудом спасшихся родителей или дедов о том, что мир когда-то был более дружелюбным, полным сотен городов, людей, животных. Леса когда-то зеленели, по голубым небесам плыли облака, а в реках журчала прозрачная, ещё не отравленная и чистая вода.       Легко спустившись вниз, по скрипучей и тонкой, но достаточно крепкой, лестнице, гость оказался в основном помещении, откуда и исходил неприятный запах гнили и плесени, больше характерный для склепа. В прочем, каждый бункер являлся своего рода посмертным домом для времени, что было безжалостно заперто внутри руками войны. Нередко в таких местах можно было найти не только различные старинные вещи, что использовались людьми до гибели мира, но и кости целых семей, безобразно сваленных в кучу или раскиданных по всему укрытию. Это убежище не было исключением.       Сталкер включил фонарь, который висел на поясе и его слабый луч резко и безжалостно разрезал густую могильную тьму. Мужчина повел рукой в сторону, ведя прозрачным жёлтым лучом света по замкнутому пространству. Теперь в давящей темноте можно было увидеть небольшие металлические стеллажи, усеянные вскрытыми упаковками от еды, какими-то деталями, видимо для техники того времени, книгами с потертыми и потресканными до неузнаваемости переплётами. Многие из них были покрыты высохшими корнями или бурым мхом, что тянулись из глубоких трещин на полу. С низкого потолка свисали петлеобразные провода. На некоторых из них сохранились патроны и даже остались целые лампочки с мутными стеклами. Возможно, они даже были рабочими, но электричеству за столько лет негде было взяться, а даже если бы таковое и имелось, то проводка уже была непригодной. Всё могло вспыхнуть от малейшего прикосновения белых потоков.       Тщательно осмотрев небольшое пространство, визитёр продвинулся к дальней стене, которая сильнее прочих была покрыта широкими трещинами, внутри которых виднелась земля и торчали зачатки крупных корней деревьев. Они явно только начинали разламывать некогда крепкую бетонную коробку, чтобы окончательно установить свою власть и покончить с очередным человеческим творением.       Здесь, в углу, лежали истлевшие останки человеческого тела. Оголенный череп с приветственным оскалом своих жёлтых зубов встретил луч света. Неприятная чёрная пустота глазниц на миг скрылась под гнётом фонаря и тут же вернулась, как только тот перешёл на потрепанную и пыльную книгу, лежащую рядом. Гость подошёл ещё ближе, опускаясь на корточки и протягивая руку к найденному предмету. Кажется, что эта книга его заинтересовала или возможно, была важна, однако, это было не так.       Да, он часто находил подобные бункеры и различные редкие вещи в них, однако эти пустышки были практически бесценными и бесполезными в нынешнем мире. Редкая деталь могла послужить пользой при продаже или обмене, но такая возможность выпадала не часто. Многие торговцы оказывались либо обманщиками, либо отказывали в обмене. Что заранее приравнивало их к мертвецам.       В книгах всегда есть что-нибудь особенное. Но в новом мире они не имели абсолютно никакого весомого значения, кроме как быстро сгорающего топлива для очередного костра. Однако, по какой-то странной причине эти связки гнилых листков всё ещё манили к себе людей. Будто этот зов был заложен где-то в крови.       Но не это привлекло нарушителя смертного покоя. А едва различимая под толстым слоем пыли надпись.       Прикоснувшись рукой к обложке, мужчина провёл по ней, стирая плотную и сухую грязь. Неаккуратное движение и вот она, вместе с первыми листами, уже лежали на тёмно-сером полу. Время безжалостно. Бактерии и сырость сделали своё дело, обглодав некоторые жёлтые страницы. Остальные едва держались в хлипком переплёте и готовы были также выпасть при прикосновении грубых рук.       Гость, положив фонарь на одну из ближних полок, попутно скидывая с неё скелеты крыс и возмущённо ползающих красных сороконожек, направил свет на старые изорванные страницы. Глаза наконец увидели первые читаемые строки из всех тех, что давным-давно стёрлись от времени. Наконец-то он нашёл хоть что-то стоящее. И вот, окончательно привыкнув к окружающему мраку и даже мысленно познакомившись с потускневшими костями владельца книги и бункера, начал читать первую попавшуюся страницу.

14 марта.

      Прошло всего четыре дня с того момента, как все вокруг поглотил треклятый огонь. Не могу понять, почему правительство все еще не эвакуирует город. Они же должны, верно? Или ждут, когда на нас перестанут сбрасывать бомбы? Я устал. Очень устал. Каждый миг раздаются взрывы, а стены серого бункера сбрасывают с себя маленькие камни и пыль.       Хорошо, что я успел перевезти детей и жену в убежище. Мне должно быть страшно, но я не могу себе позволить таких эмоций. Я должен защищать их, быть сильным.

23 марта.

      Жена все время тихо плачет, прижимая к себе сыновей. Антон и Максимка, им всего 12 и 14 лет. Мальчишки не понимают, что произошло, видимо у них шок. Разумеется, всё так резко произошло. Жизнь перевернулась с ног на голову, теперь ничего не будет как прежде, я чувствую это, хоть и прошло всего несколько суток.       Выстрелы и взрывы бомб прекратились. Снаружи слишком тихо, чтобы быть уверенным, в том, что можно выйти. Однако, рано или поздно, мне придётся сделать этот шаг. Провизия, а главное вода, закончатся примерно через месяц. Не так уж и много. Ничего, скоро нас спасут и все будет хорошо.

6 апреля.

      Прошло две недели, связь не работает, радио выдает только удручающее шипение. Даже станции для чрезвычайного положения не работают. Странно, ведь я слышу порой, как где-то наверху ходят люди, кричат, наверное ищут раненых. Но почему-то, это слышу только я. Мэрилин считает, что у меня стресс. Может она и права. Господи, пусть этот ад прекратиться и моя семья продолжит жить как раньше.

15 апреля.

      Три дня назад у нас закончилась еда. Максим постоянно отвлекает брата, чтобы тот не боялся. Хотя я ясно вижу испуг и сотни не озвученных вопросов в его глазах. Но он молчит и терпит, помогает матери, мне. Настоящий мужчина… Антон старается ему подражать, как и раньше. Вот только… Ладно, сейчас нужно думать о провизии. Вода тоже почти на исходе. Нужно что-то предпринять, но Мэрилин не хочет даже слушать о том, чтобы я вышел наружу. Она боится, понимаю. Но уже долгое время ничего не слышно: нет грохота, взрывов, шума летящих ракет. У нас есть несколько противогазов, комплектов защитной одежды, счетчики Гейгера, даже оружие. В конце концов, моя служба не прошла даром, навыки борьбы тоже в наличии. Думаю, пора действовать. Завтра выхожу наружу.

…

      Я виноват! Боже, я виноват! Виноват, виноват, виноват… Нужно было остаться с ними! Что я наделал…

30 апреля.

      Я… виноват. Виноват, черт побери! Во всем! Зачем, зачем я ушел?! Мэрилин, дети… Не стоило мне их покидать, почему я не послушал их? Не могу больше, слишком тяжело.

12 мая.

      Кажется, только сейчас я начинаю приходить в себя. Прошло несколько недель, но этот кошмар навечно останется в моих глазах. Мне нужно высказаться, хоть кому-то, но увы, кроме меня здесь, среди развалин всё ещё пылающего города нет никого. В распоряжении лишь эта полупустая книга и я. Остаётся лишь правильно изложить мысли.       И так, как я уже писал, несколько недель назад, я покинул бункер. Жена и сыновья были против, говорили, что я должен переждать, что снаружи слишком тихо.       Надев противогаз и защитную экипировку, я открыл дверь. Сначала, я даже не понял, что произошло. Яркая вспышка едва не лишила меня зрения, хотя по часам, уже должна была наступить ночь. Сильный, невероятно горячий воздух обдал моё тело, сбивая с ног, но крепко вцепившись в поручни на стене, я всё же устоял…

***

      Солнце постепенно поднималось из-за горизонта, окрашенного в холодный бирюзовый, желтый и даже зеленоватый оттенок. Светило, ещё только набирающее свою силу, тоскливо отгоняло оставшиеся на небесах одинокие звезды. Оно рассеяло и серый туман, оголяя черные и пустые стволы сосен. А ветер, словно дождавшись сильного и решительного союзника, незамедлительно вторгся в этот бесцветный мир мертвых, задевая своими потоками каждую ветку и травинку застывшего леса. Он быстрым потоком холода добрался и до бункера, врываясь внутрь бетонной могилы. Природа словно напоминала гостю о том, что он не один.