С широко открытыми глазами.

Pov Ян.       После случившегося я чувствовал себя несколько неловко, даже неприятно. Сам не понимаю, зачем так вспылил, вылил всю эту грязь на Кела. Но не могу сказать, что сейчас, отдышавшись, считаю свои слова бредом. Я четко выразил своё мнение относительно той группы людей, к которой МакМерфи принадлежит, пусть слишком грубо и жестко. И да, я виноват, что так вскипел. Только всё же идти и мириться мне не хотелось. Гордость и уверенность в своей правоте, быть может, тому виной.       Так или иначе, но случай всё решил за меня. Точнее сказать, «случаем» был мистер Свит. Он, как выяснилось, был свидетелем данного инцидента. Выглянул в окошко из своего кабинета — свежего воздуха хотел вдохнуть, но в итоге стал свидетелем не самой приятной сцены.       Следующим утром стоило мне только войти, как начальник вызвал к себе на ковер. Пару минут он распинался на тему того, что сплоченность в коллективе важна. Потом усадил меня в кресло, сам сев за свой стол. И, скрестив руки в замок, со вздохом сказал: — Ян, ты пойми, у Келвина сейчас тяжёлый период в жизни. Не могу сказать, что настолько же, насколько у тебя, но ему правда сейчас нелегко приходится. Не буду тебя уговаривать, но я надеюсь, что ты всё же подумаешь над своим поведением, помирившись с ним. В конце концов, работаете вы бок о бок.       Ну, мистер Свит мужик хороший. Добрый и мудрый. Расстраивать его мне не хотелось. Да и тут он прав. По работе нам слишком часто приходится контактировать, так что лучше бы всё наше взаимодействие происходило гладко, без обоюдной подлости, которая может стоить потери работы. Поэтому я, вооружившись бутылкой красненького, решил навестить своего, так сказать, друга. Адрес его, к слову, тоже шеф дал. Pov Автор.       К удивлению Яна, квартира альфы располагалась в районе не лучше, чем его собственная. Будь он хоть чуточку похож на тех приторно-сладких омег, что от вида крысы падают в обморок, ни за что не пришёл бы туда. Но Марвин такой, какой есть. Поэтому, не страшась пьяниц, бомжей и наркоманов, шёл к одной из типовых девятиэтажек, фасад которой был раскрашен сотней не самых приличных надписей и рисунков.       Дела в подъезде обстояли не лучше. Всё то же творчество, въевшийся запах паленого алкоголя и мочи. В лифт омега даже не сунулся, прекрасно зная, что многие предпочитают эти закрытые кабины использовать, как биотуалет. Поднимаясь по ступеням, парень ещё раз подумал, стоит ли того оно. Но отступать уже было некуда, тем более, что в дешевом бумажном пакете позвякивали две бутылки его любимого средства для того, чтобы помириться.       Потоптавшись пару минут около заветной двери, обшитой кожзамом, под которым, очевидно, скрывался поролон. Ян всё же нажал на звонок. Сначала с той стороны было тихо. Потом послышалась негромкая музыка, топот и уже через минуту дверь отворилась. Не очень широко, ее придерживала узенькая позолоченная цепочка. — Чего тебе? — спросил помятый и потрепанный Келвин.       Омега даже потерялся на секунду. Непривычно было видеть врага таким несобранным. — Я вот, — он приподнял пакет из которого в туже секунду послышался «дзинь». — Пришел извиниться и объявить перемирие.       Оценив гостя, альфа захлопнул на миг дверь, чтобы отцепить цепочку, а после широко раскрыл ее. — Заходи, — сказал он и жестом указал на прихожую.       Осмотревшись в жилище МакМерфи, Марвин снова был шокирован. Это были далеко не хоромы, а коробка, чуть больше той, в которой жил он сам. Дешевые бумажные обои и ремонт, сделанный еще при самых первых жильцах. Но на пластиковых крючках у входа висели дорогие модные куртки и обувь у порога была не из дешевых.       «Что же могло случиться в жизни этого мажора, что сейчас он оказался здесь?» — пронеслось в голове у Яна. — Ты так и будешь там топтаться или пройдешь? — послышалось из глубины квартиры.       Стащив с себя верхнюю одежду, омега пошел на голос.       Альфа стоял у раковины и мыл округлые фужеры. Потом, поставив их ножкой к верху, подошел к холодильнику и вытащил из него упаковку нарезанной салями и сыра. Показав гостю жестом присесть, положил перед ним на стол эту снедь и удалился обратно к раковине, забрать фужеры.       Поставив их себе и Марвину, парень сел напротив него и вытащил из пакета одну из бутылок.       Ян все это время, совсем не обращал внимание на суету экс-одногруппника. Он все также с интересом рассматривал убранство его квартиры. Кухня, как и коридор, оказалась простенькая. Недорогая мебель и гарнитур. Старенький, дребезжащий холодильник с маленькой морозильной камерой сверху. Узкая, покрытая копотью, газовая плита. Шторы — серый тюль. Из украшений лишь настенные часы с голубоватым морским пейзажем, что никак не вписывается в лимонно-желтый интерьер. — Я вижу ты удивлен, — оторвал его от созерцания хозяин помещения. — Немудрено, я и сам бы в шоке был, скажи мне кто-нибудь еще год назад, что так буду жить. — И от чего же ты сюда переехал? — вырвалось у омеги.       МакМерфи хмыкнул и, откупорив вино, разлил его по бокалам. — Если честно, ты не тот человек, которому я хотел бы излить душу. Вот только других нет, — говорил он как-то мрачно и подавленно, а на лице была странная улыбка. — Знаешь, как бывает, пока ты богат — нужен всем. Каждый мечтает стать тебе другом, приятелем, любовником. А как беден — не нужен ни-ко-му, — парень пригубил вино.       Яну даже стало жалко альфу, но виду он не подал. Только повторил действие собеседника. — А неплохое вино, — вынес вердикт Кел. — И недорогое, — одобрил Марвин. — И насколько недорогое? — Скажем так, даже такой нищий, как я может позволить себе покупать его с зарплаты.       Альфа был удивлен. — Надо же, мне даже почти не удается нормально купить еды с зарплаты. — Это потому, что ты привык жить по-другому, — с улыбкой проговорил омега, осушая бокал. — И все же, почему вообще ты так живешь? — он повторил попытку. — Да так, с родителями разругался.       Ян хотел было пошутить по этому поводу, но по лицу Келвина было видно, что эту тему сейчас лучше не поднимать.       А между тем время стремительно двигалось вперед. Солнце, заходя за крыши однотипных каменных ящиков, окрашивало небо в красно-желтые отливы, покрывая все еще теплым светом усталый город.        За окном стало больше людей. Они, наконец-то, после трудового дня возвращались назад в свои клетки-квартиры, чтобы поужинать, набраться сил, и приготовиться к следующему трудодню. Повторить этот ритуал опять и опять.       Несмотря на прошедшее время, разговоры у парней не клеились. Каждый не спешил делиться личным и сокровенным, а простые темы «о погоде» и «о работе» уже давно иссякли. Даже про чужие увлечения сложно узнать, не открывшись собеседнику. Поэтому и альфа, и омега, вместо лишних слов, предпочли осушать бокал за бокалом, пока сумерки не застелили своим синим мраком кишащие жизнью улицы. Тогда, наконец, желудок Марвина не вынес и потребовал не только алкоголя, но и еды. Желательно побольше. — Слушай, у тебя есть что-то более плотное перекусить? — с наглостью спросил не очень трезвый парень, делая еще глоток. — Удивлен, что ты еще можешь говорить, — усмехнулся собеседник. — Вроде нет, надо в холодильнике проверить.       Открыв этот магический морозящий шкаф, который некогда был храмом еды, у омеги отвисла челюсть. Виной тому отнюдь не были шикарные и диковинные яства. Напротив, складывалось полнейшее впечатление, что альфа подобен цветку, что питается лишь водой и энергией солнечного света. Ну и еще тем плесневелым сендвичем с верхней полки, завявшим огурцом, что виднеется в прозрачном поддоне. Двумя яйцами и банкой пива. Хотя, в сущности, его можно отнести к воде. Единственной нормальной, целой, оказалась упаковка сосисок. — М-да, — Ян вздохнул. — А ты не врал про то, что у тебя есть нечего. — А я о чем? — Ладно, ты хоть варить сосиски умеешь? — А зачем? Можно и так есть, — Кэл пожал плечами. — Окей, сам сварю, — проговорил со вздохом Марвин и взял упаковку в руки.       Новый удар, захмелевшего юношу ждал, когда он решил прочесть состав. Завидев бумажку с ценником, который ленивый альфа не удосужился оторвать, у Яна просто сердце пропустило удар. — Они что из золота?! — во все горло завопил он.       Келвин даже подпрыгнул на своем стуле. — Ты это о чем? — спросил он, поворачиваясь к гостю. — Я говорю об этом, — парень тряхнул упаковкой перед носом собеседника. — Я на еду в общем меньше трачу. — Да? — удивился МакМерфи. — А я всегда такие брал.       Омега только вздохнул и прошел к плите. Он набрал в кастрюлю воды и, зажегши конфорку, поставил ее на огонь. Потом положил туда четыре сосиски. Остальное сунул обратно в холодильник. — Что же, — он не обернулся. — кажется я знаю, что могу сделать в качестве извинений, — парень посолил содержимое кастрюли. — Со следующей зарплаты, я научу тебя экономить. А пока, чтобы ты не голодал, помогу в обиходе нормальных людей. — Сделаю вид, что не слышал, как ты называешь меня ненормальным и приму помощь, — Келвин улыбнулся. — Вот и договорились. Где у тебя тарелки?       Вместо ответа альфа встал со своего места и подошел к одному из навесных шкафчиков. Вытащил оттуда посуду, он еще и горчицу где-то нарыл. Ужинали они уже немного веселее. Омега то и дело выспрашивал у альфы обычные расценки на товары в их фешенебельных магазинах, а самого Кела веселило то, как лицо экс-сокурсника с каждым словом сильнее искажалось.       Несмотря на предложение Келвина заночевать у него, Ян все равно собрался домой. Но состояние его тогда было… Не лучшее.       Язык у парня уже прилично заплетался, а походка больше напоминала странный, запутанный танец. Поэтому альфе, несмотря на все его нежелание покидать свою обитель в столь поздний час, пришлось провожать гостя почти до порога его квартиры. Pov Ян.       У меня всегда была хорошая память. Как бы не напивался, все равно помнил, что сделал прошлой ночью. Мой дар и мое проклятие. Иногда об стену головой биться хотелось от своих же деяний. После попойки с МакМерфи мне хотелось утопиться.        Вот зачем я дал ему обещание, что помогу с экономией?       Но привыкший всегда держать слово, отступиться я не мог. Не в моих правилах. Поэтому в понедельник утром начались мои тренинги.       Надо было видеть лица моих обожаемых коллег, когда я и Кел, ни с того ни с сего, начали активно беседовать. Мы даже почти не ругались, как обычно. Да и шуток язвительных практически ни я, ни он, не распускал. Практически.       Но, надо сказать, перекошенные лица наших уинстоновских омежек того стоили. О да, смотрите течные вы дырки, как столь ненавистный вам я, уводит нашего местного секс-символа.       Они, даже, кажется, ядом захлебывались. Бедные, главное чтобы не умерли от своей же зависти и злости.       А вообще, если честно, стоит признаться, что мне Келвин чуть весь мозг не выел. То ему не так, это он делать не хочет, туда не пойдет. Кисейная барышня. И вот спрашивается, кому это больше надо? Ему или мне? До зарплаты еще две недели, а он дня через три будет подобен медведю в спячке — лапу сосать. Ну или не лапу. Если деньги понадобятся и не такое сделаешь. Даже альфы, порой, не гнушаются продавать себя. Правда такое я ему решил не говорить. Не хотелось пугать столь чувствительную натуру.       Все-таки пришлось причинить ему моральный вред. После смены всучил альфе просрочку и то, что скоро спишут, как просрочку. Он долго кричал, что не собирается есть то, что должно быть на свалке. Но я убедил Кела лишь одной фразой:       «Чего тебе больше хочется: провести пару часов на унитазе или с голодухи помереть?» — я хлопнул его по плечу. —  «Взбодрись, от запора или поноса точно никто еще не умер!»       От его позеленевшей рожи, я так и хотел смеяться. Пришлось сдержаться. Над убогими потешаться — грех.       Но, если честно, было весело бегать по закрытому магазину с огромной тележкой. А потом еще и заставил его меня в ней катать. Вообще шикарно. Никогда раньше подобного не делал.       Потом еще пришлось вновь переться к нему домой, готовить учить. Келвин ничего сложнее яичницы и тостов не умеет делать. Но он сумел подкупить меня, пообещав еще красненького с зарплаты. Не могу себя пьяницей назвать, но это я люблю.       В общем, все эти две недели до зарплаты я провел в тесном общении с Келвином и, не верю, что говорю это, но этот мажор оказался не плохим парнем. Хотя иной раз и хочется треснуть ему промеж ног. Pov Автор.       В один из вечеров, когда Келвин провожал Яна до автобуса, парни заранее договорились о том, как проведут самые священный и главный праздник — день зарплаты. Марвин, кладя руку на сердце, поклялся стать для альфы гидом в этом суровом мире экономии. Он грозился провести своего спутника туда, куда не ступала нога ни одного «зажравшегося мажорика», открыть все самые страшные тайны низшего класса. Омега даже грозился шокировать Кела настолько, что у того челюсть выпадет.       Как бы то не было, оба парня с нетерпением ждали тот заветный день. Правда уже не столько ради самих денег, сколько для того, чтобы провести вместе время. Марвин грезил огорошенным и испуганным лицом бывшего сокурсника. А тот, в свою очередь хотел насладиться общением вне рабочих стен. Ему хотелось увидеть омегу настоящим, не прикрывающимся лживыми вежливыми масками.       Стоило только закончится смене Яна и Кела, как они, переодевшись, покинули «Уинстон». Марвин, назвавшись прошаренным знатоком, сразу потащил МакМерфи в свой любимый ТРЦ «Смарт». Не сказать, что Келвин разделял восторг и стремление своего спутника (он-то рассчитывал на местечко подороже, да поприличней). Для парня этот магазин был сродни комиссионке. Но говорить об этом новоиспеченному приятелю он не собирался. Боялся получить очередной подзатыльник.       Избалованные богатенькие мальчики и общественный транспорт — вещи несовместимые, как выяснил омега.       Кел даже войти не мог, шагу ступить в салон. Остановился, как вкопанный, на остановке и не давал пройти людям. Те его чуть не избили, даром Марвин вмешался. Он просто взял экс-сокурсника под руку и силой затащил внутрь. Таким же способом он усадил альфу на одно из пустующих мест, а сам, за неимением других свободных кресел, встал рядом. Настоящий джентльмен. Все ради кавалера.       Келвин весь сжался на своем месте. Старался уворачиваться от любых возможных соприкосновений с другими пассажирами. Будто в пол врастал при резких остановках. А какая у него была мина всю поездку — словно килограмм лимонов разом съел.       «Как же ты до этого домой добирался?» — невольно подумал Ян.       Когда автобус затормозил у огромного здания торгового центра, альфа чуть ли не выбежал наружу, расталкивая всех на своем пути. И снова удерживал его только Марвин, схватив за ветровку сзади.       За последние дни Ян все больше осознавал, что этот человек — отнюдь не создание божье, не Аполлон во плоти. Он не какает радугой и цветочками. Не питается энергией космоса. Прославленный Келвин МакМерфи — обычная, самая что ни на есть заурядная, в хорошем смысле, персона. Пусть иногда и с раскисшей миной смотрел на людей или еду. Пусть бухтел и воротил нос. Но под слоем из этих замашек богачей, скрывался простой парень, который любит смотреть сериалы и фильмы по ноутбуку, читать комиксы. Марвин даже находил у него пару книг Фрейда и Юнга, а бывало, что Кел вообще становился похож на младших братьев омеги. Особенно когда играл в свою приставку или читал те же комиксы. Кричал на боссов, когда те побеждали его. Или же откидывал в сторону журнал, когда доходил до критических и накаленных моментов. Но, позже, осознавая что история сама себя не расскажет, продолжал чтение.       Но сейчас был иной случай. Он снова выглядел тем собой, с которым Ян учился в универе. Привлекательный молодой альфа с уверенным взглядом и модельной внешностью. Были ли тому виной завистливые взоры омег, направленные в сторону прогуливающийся у витрин коллег, или же все это окружение каким-то магическим образом взаимодействовало с феромонами Кела, делая его привлекательнее в глазах других, Марвин не знал. Но тот факт, что МакМерфи на фоне популярных, в этой части города, магазинов одежды выглядел потрясающе, он признавал.       «Ослепнуть можно от его сияния», — закатывал глаза Ян, когда в очередной раз проходящие мимо девушки начинали кокетничать с Келвином.       А альфа, тем временем, смотрел на своего спутника с довольной улыбкой. Его явно радовали подобные проявления эмоций омеги, что были настолько похожи на ревность. Не обращая внимание на флиртующих незнакомок, он схватил Марвина за руку и спросил:       «Ну, пошли? Ты же, гуру, обещал показать мне что тут и как.» — Нас ждут великие дела, — сказал Ян, потянув его за собой.       Сперва они побродили в магазинах одежды. Нет, ничего не покупали, просто омега проводил инструктаж где и что лучше брать. Альфа же плелся позади и, фотографируя вещи, записывал слова своего гида.       Потом завалились в самый большой продуктовый этой части города. Кел даже растерялся сначала. Залы и ряды больше напоминали длинные витиеватые лабиринты, заполненные едой и хозяйственными средствами. А Ян же преспокойно лавировал средь них, иногда проверяя наличие рядом нового приятеля. Он показывал самые лучшие и недорогие продукты, учил альфу определять срок годности и тому, как не попасться на уловки слишком умных продавцов.       Келвин вновь становился подобен ребенку, что очень умиляло омегу. Он даже без возражений согласился приехать сегодня к альфе домой, чтобы отметить его крещение в ранге простолюдина.       Быстро сбросив покупки дома, Ян сразу направился на выход, но тут он поймал на себе уж больно довольный взгляд папы. — Я что-то забыл? — спросил парень, роясь в кармане ветровки в поиске четвертаков. — Да нет, — лучезарная улыбка, казалось, могла ослеплять. — Так чего ты такой довольный? — недоуменно произнес омега. — А почему мне грустить? Мой старший сын спешит на свидание, — казалось, мистер Марвин был готов от счастья прыгнуть на руки чаду.       Тот только закатил глаза. — Па-а-ап, — протянул он. — Не говори чепухи. Я просто иду на встречу с коллегой. Он хочет отметить свой небольшой праздник. — Конечно-конечно, — Крис всплеснул руками, — просто дружеская встреча. Иди давай. Только вот скажи, коллега — альфа?       Ян надел куртку и свои любимые тяжелые черные ботинки, отделанные под кожу. Прямо перед тем, как открыть дверь на выход, он обернулся к родителю. — Па-а-ап, — он с полурыком закатил глаза и вздохнул. — Ладно, черт с ним. Проследи, чтобы мелкие допоздна не сидели в сети и сам тоже пораньше ложись. Я приду поздно, — заметив улыбку папы, добавил. — Но не под утро.       До дома альфы он добрался в два счета. Сейчас его не обременяло чувство вины или нежелание отдавать алкоголь, на который он прилично потратился. Наоборот, бесплатная еда и закуски словно ветер подгоняли парня вперед.       Забежав в подъезд, Ян, быстро поднялся до знакомой квартиры, позвонил в дверной звонок. Ему открыли почти сразу. Кел был одет будто и не для дружеской встречи, в свои самые дорогие шмотки, и с какой-то странной, по мнению омеги, улыбочкой. — Ты чего такой радостный? — спросил он с порога. — Да так, — ушел от ответа хозяин жилища. — Ты проходи, но не раздевайся. Меня тут посетила гениальная идея и мы будем ее реализовывать. — Это же не криминал? — Марвин поиграл бровями, когда альфа пошел в сторону кухни, оставив его в прихожей.       В ответ послышался лишь смешок.       Меньше чем через минуту вновь показался МакМерфи, в руках у него зачем-то была корзинка для пикника и одеяло с подогревом. — Вот только не говори, что мы на ночь глядя в парк попремся? — спросил омега, когда выходил вслед за альфой. — А вот и нет, есть мысль получше. Пошли наверх. На крышу. Я был там вчера ночью — вид невероятный. — А у нас крыша закрыта, — пробормотал Марвин себе под нос.       Кел нисколько не приукрашивал. И вправду дух захватывало. Хоть здание и смотрелось со стороны невысоким. Особенно в сравнении с небоскребами центра. С него были видны переливающиеся разноцветными огнями улицы и дома. Сотни желто-красных фар автомобилей быстро скользили туда-сюда по честному дорожному полотну. А в далекой и едва заметной темной глади реки отражалось почти незаметное из-за света города ночное небо и он сам.       Омега остановился у самого края и просто смотрел. Подобное ему раньше не приходилось видеть. Он вообще редко видел прекрасное. Не было времени даже посмотреть вверх и насладиться медленным плаванием причудливых облаков. Парень никогда не посещал галереи и не смотрел видео с выставок. Все что он видел из изобразительного искусства — творчество его друзей-бет. Ян даже практически не читал ничего для себя. У него не было любимого автора или книги. Вся прочитанная им литература — школьная и вузовская программа. Ее он выполнял четко и без пререканий. Но от этого не поет душа. Не рвется сердце из груди.       Почему он жил так? Все предельно просто и ясно. У парня не было на это времени, а порой и сил. Он всегда гнался за чем-то. За любовью отца. За хорошими баллами. За средствами для выживания. Потом на его хрупкие плечи упала забота о семье. Желая дать своим любимым младшим братьям и сестре все, Марвин полностью отказался от своего счастья. От всех благ и развлечений. Единственным отдыхом для него были алкоголь, сигареты, недолгие встречи с друзьями и вечера у телевизора.       Но в этот самый миг, омега будто понял, как много упустил в своей жизни. Даже слезы выступили на его глазах. Он смотрел, как завороженный, на эту живую картину. Казалось, Ян видит мазки таинственного художника и тот глубокий смысл, что он вложил в свое творение. Даже оклики Кела парень услышал не сразу.       Альфа подошел и положил свою руку ему на плечо. Марвин подпрыгнул.  — Прости, не хотел пугать, — с сожалением произнес Келвин. — Да ничего, я просто засмотрелся, — Ян шмыгнул носом и надеялся, что приятель не заметит выступивших слез. — Ну, где наш импровизированный банкет?       МакМерфи, улыбнувшись, взял его за руку и подвел к расстеленному на бетонному полу одеялу. На нем уже лежала все припасенная им еда, стояли два округлых бокала и бутылка красного вина. — Прошу, — он жестом показал спутнику сесть. — Как скажешь, — омега с улыбкой присел на уголок.       Они весело переговаривались, опустошая запасы. Одеяло приятно грело ноги, не давая парням замерзнуть. Ян улыбался шуткам альфы, иногда отвечая на них с сарказмом, ерничал. Вино лилось рекой, а закуски уничтожались со скоростью света, и парни очень скоро оказались лежащими рядом друг с другом. Они смотрели вверх, на усыпанное звездами небо. Были спокойны и расслаблены.  — Знаешь, я никогда не подумал бы, что буду вот так прохлаждаться с тобой, — сказал омега. — Поверь мне, я тоже. В универе ты был таким холодным и неприступным. Бр-р, — альфа наигранно поежился. — Кто бы говорил, мистер совершенство. Кстати, ты, лепрекон, до сих пор не извинился, что распустил те слухи про меня. — Не надо тут потешаться над моими ирландскими корнями, да и не делал я этого, — Ян в первый раз взглянул на собеседника. — Правда, это был тот омежка, что крутился вокруг меня. Сказал, что пытался таким образом отомстить тебе за то, что тебе уделяют столько внимания. — Ясно, — он лег обратно. — Так ты из-за этого учебу бросил? — Нет, я же не совсем идиот. По семейным обстоятельствам, — Марвин в первый раз почувствовал, что может рассказать о себе альфе. — Мой отец пил, гулял, бил папу. Наделал ему детей и свалил под занавес. Пришлось брать все в свои руки, ибо папочка болел, после их разрыва. А этот мудачело, так и не показался больше. — М-да, весело, — заключил Кел. — Ну, мне тоже не сильно повезло с семьей. Мамы — жуткие люди. Ужасно строгие. С самого детства наказывали, стоило сделать что-то не так, — он смотрел куда-то глубоко в черное небо. — И я сейчас не про «встань в угол» или «сегодня без сладкого». Мама-альфа всегда была ужасно сурова. Они не стеснялась бить меня до крови, до синяков. Стоило ошибиться в прочитанном слове или написать что-то неправильно — порка. Не поладил с сыном их партнера — пощечина. Не так сыграл на пианино — била по рукам.       У омеги в груди больно кольнуло. Ему стало жалко Келвина, чья жизнь и детство некогда казались ему белыми и спокойными. — А мама-омега что? —  с надеждой спросил он. — Пф-ф, ей было параллельно. Клубы, бутики, модные показы — все ее интересы. После того, как я родился, кормили и одевали меня только няни. Одного я любил больше всех. Он был бетой и… — парень на миг замолчал, словно подбирая слова. — Нейтан был мне больше родителем, чем эти женщины. Он занимался со мной, как со своим ребенком. Читал сказки перед сном и давал конфеты за хорошие оценки. А иногда, когда за окном была гроза — спал рядом. Но мамы выгнали его, решив, что Нейт плохо на меня влияет. Поэтому продолжили свое воспитание розгами и кнутом. Будучи подростком, я даже пытался позвонить в службу психологической помощи, но разве кто-то будет разбираться со столь богатой и известной семьей? — парень горько улыбнулся. — Я всегда хотел быть психологом, а они пихнули меня на юрфак, от которого хотелось блевать уже через неделю обучения. Им ведь только фирма была важна, а я — средство обогащения ее. И из дома я сбежал от них. Хотели выдать за меня какого-то отпрыска своего партнера, которого я в глаза не видел. — И ты решил просто уйти? — Круче, я выписался из семейного реестра. Почти, как развод с родителями. Потом собрал все свои вещи, продал кое-что и снял тут квартиру. — Должен признать, ты поднялся в моих глазах, — омега обернулся на собеседника, тот сделал тоже.       Парни лежали, глядя друг другу в глаза. — Спасибо, — ответил альфа.       На несколько минут воцарилась тишина. Она не тяготила. Совершенно нет. Это было другое безмолвие. Спокойное, уютное и родное. То, которое успокаивает и заставляет расслабиться, почувствовать, как тяжелая ноша падает с плеч. Молчание, приятное и теплое, обволакивает будто молоко. Проникает в каждую клеточку тела и медленно усыпляет.       Приятелям казалось, что тишина длится вечность, но это не смущало. Наоборот, сближало их. — А ты когда-нибудь влюблялся? — неожиданно спросил Кел. — Ага, — Ян перевернулся на бок, немного поджав ноги.       Они не разрывали зрительный контакт. — Правда? — удивился альфа. — И кто счастливчик? — Да так, один парень с работы, — он опустил взгляд. — Кто-то из охраны? — Нет. С чего ты взял? — Марвин приподнял одну бровь. — Но ведь других альф, не считая меня, у нас нет, — Келвин вглядывался в лицо собеседника. В тусклом свете луны и фонарей оно казалось ему еще красивее. — А почему он должен быть альфой? — как гром среди ясного неба.       У МакМерфи от удивления спала вся сонливость. Парень напрягся. — Бета?       Омега отрицательно покачал головой. — Его зовут Элион. Он омега, а еще мой друг. Раньше работал у нас в подсобке. Замечательный парень с кучей комплексов и неуверенностью в себе. Но очень умный и начитанный. Конечно, заслужить его доверие — не самое простое занятие. Но оно того стоило. — Вы встречались? — бесцветный голос. — Нет, мои чувства были безответны. Да и Эл любил, и любит, другого. Но рядом с ним я чувствовал себя прекрасно. Элион помогал мне дома. А временами сам был подобен ребенку. Так и хотелось утешить, прижать к себе. Но в то же время, было в нем что-то такое… Эл был сильным, это чувствовалось, хоть он и убеждал других, себя, что дела обстоят иначе. А когда Элион залетел — сильно изменился. Стал увереннее в себе. Прямо-таки настоящий родитель — всех за малыша порвет.       Он снова смотрел вверх, на звездное небо. — Ты испытывал к нему влечение? Ну в сексуальном плане, — омега грозно уставился на него. — Спокойнее, я же говорил, что хочу стать психологом. Поэтому и интерес у меня, скажем так, с чисто профессиональной точки зрения.       Ян вздохнул.  — Ну уж ладно. Нет, я никогда об этом не думал. Точнее не задумывался. — он тараторил быстро. — Не знаю… — Тогда не думаю, что это была именно любовь, в обычном понимании этого слова, — теперь уже Кел не смотрел на собеседника. — Возможно, что из-за отношений в семье, с отцом и твоей загруженности, что лишила тебя нормального взаимодействия с социумом, ты просто перепутал это чувство с другими. Вероятно, что поначалу ты воспринимал Эла, как объект, требующий заботы. Ну, как ребенка или зверушку. Чисто на подсознательном уровне. Отцовский инстинкт. Потом же он стал для тебя идеальным примером родителя, тем, который ты, опять же, неосознанно хотел видеть рядом с собой. Плюс ко всему ты был лишен возможности лицезреть нормальные отношения в период полового созревания. От сюда еще вытекает ряд проблем. Вот так вот, — заключил, парень скрестил руки на груди.       Они снова затихли. Марвин переваривал слова коллеги, альфы, человека, что раньше был ужасно противен ему. Но Ян, все больше анализируя сказанное, понимал, что собеседник может быть прав. А Кел же думал, не упустил ли чего в своем анализе. — Возможно ты и прав, — Ян снова смотрел на звёзды. — Поцеловав его я… Совершенно не почувствовалось то, о чем судачат все парни и девушки. Там, знаешь, бабочки и огонь и все тому подобное.       Келвин лишь усмехнулся.       Резким порывом он склонился над омегой. Расставив руки у головы Марвина, альфа пристально смотрел в омут зеленых глаз. То ли со страхом, то ли с нетерпением. Было понятно — не хочет обидеть или ранить. Но все же он медленно нагнулся к нему и нежно поцеловал. Это не был поцелуй страсти и похоти. Кел не зашёл дальше мимолётного касания губ. Но от чего-то Ян был, как завороженный. Не мог ни скинуть с себя коллегу, ни наорать. Он лишь, закрыв глаза, наслаждался новым, но таким приятным ощущением, что длилось считанные секунды.       Стоило МакМерфи отстраниться, как парень всё-таки высказал свое возмущение. — Какого хуя ты творишь?! — красный, как вареный рак. — Я люблю тебя, — спокойно ответил Келвин — с самой первой встречи люблю. И я не навязываю тебе свои чувства, просто хочу, чтобы ты знал и не считал меня конченым уродом и тупым мажором, — он не смотрел на собеседника. Сидел, уставившись на серый пол. — пойдем, а то уже холодно становится.       Марвин молчал, но покорно делал то, что говорил ему альфа. Парень даже не понял, как добрался домой. Он рухнул на пороге, зарывшись руками в волосы. Его лицо снова было красное, как спелый томат, а губы приятно горели.